Время есть – точи топор!

12. Чем наше слово отзовется

— А где находятся ваши «покровители»? — спросил я у Игоря, когда посмотрел всё, что мне интересно.

— Не знаю, где-то не очень далеко. Возможно, они тоже перемещаются, — ответил Игорь, — но наведываются к нам каждый день, чтобы держать в тонусе и забирать то, что понравится.

— Ваши женщины есть у них? Они забрали кого-нибудь? — спросил я.

— Да… — опустил глаза Игорь, — мы ничего не смогли сделать, они намного сильнее нас.

— Сколько женщин они забрали? — спросил я.

— Четверых, — ответил Игорь.

— Хорошо… — задумчиво сказал я, — вернее, плохо, конечно. Я имел в виду, что понял.

— Я догадался, — кивнул Игорь.

— А самих этих «покровителей» сколько человек? — спросил я.

— Не знаю, — сказал Игорь, — мы одновременно видели сразу чуть больше десяти, но это были точно не все. Но и эти были очень сильны. Они и огонь используют, и молнии… и манпир у них есть…

— Ману у вас забирает? — вдруг понят я, почему у всех мусорщиков её так мало.

— Да, высасывает досуха. Только водителя нашего не всегда трогает, а если и берёт у него, то не всё. Чтобы мы двигаться дальше и работать могли, — сказал Игорь.

— Вот гадёныш! — возмутилась Алиса.

— Ладно, — сказал я, — говоришь, они каждый день приходят? А сегодня были уже?

— Сегодня пока нет, — сказал Игорь.

— А в какое время они обычно наведываются? — спросил я.

— Нет системы, — развёл руками Игорь, — возможно, специально всегда по-разному, чтобы мы к их приходу подготовиться не успели. Стараются неожиданно нагрянуть. Могут прямо с утра заявиться, а могут уже в вечерних сумерках. Но чаще где-нибудь в середине дня, конечно, приходят.

— Вы когда с этим домом закончите, куда дальше двинетесь? — спросил я.

— Не думали пока, но выбор невелик, наверняка дальше по улице. Мы же медленно ползём. Но это не сегодня будет. Нам бы здесь все подъезды засветло обработать. Потом, если рано закончим, все на сортировку перекинутся. Нужно же отделить зёрна от плевел, — сказал Игорь.

— Это хорошо, — сказал я, оглядываясь по сторонам, — когда эти ваши «покровители» заявятся, про нас специально лучше не упоминай. Если кто из твоих людей сболтнёт про гостей, врать тоже ничего не надо, скажи, мол, были люди какие-то, поошивались рядом, поболтали и ушли. Без подробностей.

— Уходите? — спросил Игорь, и по его интонации я не понял, рад он или расстроен. Возможно, и то и другое одновременно.

— Да, но не насовсем. Думаю, ещё увидимся, — сказал я.

— Удачи, — пожал плечами Игорь, видимо, так и не решив, как трактовать наш уход. То ли не хотим встречаться с их покровителями, то ли что-то задумали, но непонятно что…

Мы направились к стоящей на некотором удалении девятиэтажке. Оттуда должен быть хороший обзор на караван мусорщиков.

— Алик, ты неисправим! — сказала Алиса, когда мы ушли на расстояние, где Игорь уже не будет слышать наши разговоры.

— Ага, — сказал я, — только не говори больше ничего про Риту, сам всё знаю. Но я не могу пройти мимо! Понимаешь, формально эти люди не заперты, но по факту их держат в рабстве. И не думаю, что мусорщики приносят какой-то хороший доход этим укуркам, скорее всего, тем просто нравится повелевать. Они наслаждаются властью.

— Ну, так-то мана, это нормальная ценность, — сказала Алиса.

— А, ну да, мана! Так это ещё хуже! Получается, что всех этих людей используют как стадо дойных коров! — сказал я.

— Интересно, чем они питаются? — задумалась Алиса.

— Вернёмся, спросишь. Но думаю, что с едой у них проблемы. Игорь что-то говорил про продажу и обмен вроде. Наверное, где-то есть рынок, куда они отправляют товары на продажу. Но всё это только чтобы поддерживать жизнь в теле. Уверен, что они голодают, — сказал я.

— Рынок? — удивилась Алиса, — да здесь вокруг и людей-то нет!

— Думаю, есть какое-то место для торговли в пределах досягаемости, и они стараются от него чрезмерно не удаляться. Иначе вообще непонятно за счёт чего они живут. Когда вернёмся, можем спросить у Игоря, — сказал я.

— Мы вернёмся? — задала Алиса вопрос, на который и так знала ответ. Конечно, мы вернёмся.

Я не забыл про Риту, и мысль о ней подгоняла меня. Хотелось решить здесь проблему как можно быстрее, чтобы иметь возможность двигаться дальше. Я не собирался застревать.

Мы забрались на седьмой этаж. Обзор был, в самом деле, хороший. Поднялись бы выше, но так ведь потом спускаться придётся, а это тоже время.

Мы поставили напротив окна старый стол — это было самое приличное и устойчивое, что нашлось здесь из мебели. Отряхнув мусор с крышки, мы уселись на него и принялись наблюдать.

Мусорщики были очень трудолюбивыми. Ну да, голод не тётка. Когда ресурсов в обрез, да ещё тебя и обирают постоянно, чтобы прокормить всю эту ораву, приходится вкалывать как проклятым.

Я тяжело вздохнул.

— Ты чего? — взглянула на меня Алиса, — размышляешь о тяготах жизни падальщиков?

— Это так очевидно? — грустно улыбнулся я, — да, размышляю. И не называй их падальщиками, сколько можно говорить! Это слово… как бы это сказать… не соответствует действительности.

— А по мне, так очень даже соответствует! — усмехнулась Алиса.

— Бессмысленный спор! — вздохнул я и замолчал.

Мы некоторое время наблюдали за работой мусорщиков, не разговаривая, но Алису так и подмывало поболтать. Я прямо чувствовал, что у неё зудит, но тему для возобновления беседы она найти не может.

— Как там Лем поживает? — спросил я, чтобы она не страдала в тишине.

— Нормально, что ему будет? — усмехнулась Алиса, — Рита ушла, сгрузила его на нас, и он постоянно всех на уши ставит. Сначала вроде спокойный более-менее был, а потом с каждым днём всё активнее и активнее становился. Теперь вон новых друзей нашёл, может быть, с ними и останется, как считаешь?

— Я не возражаю. Но это не мне решать, вы его лучше знаете. Главное, чтобы не во вред ему было. Так-то я тоже всегда считал, что ребёнку среди нас не место. Слишком опасно… да и заниматься им особо некогда, — сказал я.

— А почему с нами слишком опасно? — задала ключевой вопрос Алиса, — может быть нужно что-то сделать, чтобы с нами не было так опасно? Я не про то, что мечтаю превратить нашу компашку в воспитателей детского сада… хотя, сейчас всё как раз так и выглядит.

— Мир опасный, — сказал я единственное, что нашёл ответить.

— Ну, так он для всех опасный, почему ребёнку с нами опаснее, чем не с нами? — продолжала ковырять меня Алиса.

— Я понял твою мысль, — сказал я, — ты имеешь в виду, что хватит быть в каждой бочке затычкой.

— Именно, Алик, именно! Но ты на каждом шагу находишь новые бочки, которые пытаешься заткнуть, — сказала Алиса.

— Считаешь, что не нужно так жить? — спросил я, — тогда, возможно, я и за тобой бы не полез, когда тебя схватили, помнишь?

— Помню, конечно! — сказала Алиса, — тогда ты всё сделал правильно, но мне кажется, что теперь уже можно и остановиться!

— Знаешь, что самое интересное? — с улыбкой взглянул я на неё.

— Нет! Но ты ведь мне сейчас расскажешь, да? — спросила Алиса.

— Что мне нечего тебе возразить, — сказал я, — сам периодически думаю о том же самом. И окружающие мне нечто подобное постоянно говорят. Только вот проблема в том, что я ничего специально не ищу и не придумываю. Это логика обстоятельств. Я не мог не пойти за Ритой. Пошёл, но по пути встретил людей, находящихся в очень тяжёлой ситуации.

— Ну так пройди мимо! Мир в дерьме, всем ты всё равно не поможешь! — сказала Алиса.

— Всем нет, но этим могу. И дело в том, что точно могу, я это знаю, — развёл я руками, — понимаешь, я просто вижу будущее…

— Правда? — вытаращилась на меня Алиса.

— Нет, — тут же замотал я головой, — я неправильно выразился. Разумеется, я не пророк, я не об этом вообще. Просто, видишь, вон бегает ребёнок возле машины, и я могу представить его будущее, могу представить, что с ним произойдёт, если я пройду мимо. Будущее у него безрадостное и, скорее всего, недалёкое. Он обречён.

— Такова жизнь! — сказала Алиса.

— Но я также могу представить, что будет, если я вмешаюсь. И какой будет жизнь этого ребёнка и других детей через год, два или десять. Неточно, конечно, но в целом, общую картину. Просто я знаю, что нужно сделать, что им предложить, чтобы их жизнь кардинально изменилась к лучшему. Вот и получается, что на кону стоят десятки человеческих жизней, их дальнейшая судьба. И ведь каждая жизнь, это… целый мир! У этих детей, когда они вырастут, могут появиться свои дети, у них свои… это целое раскидистое древо судеб! И если я пройду сейчас мимо, ничего этого не будет! С большой вероятностью большинство из этих людей умрёт. Может быть, не завтра, но через год из них останутся единицы. И всё зависит только от моего выбора, пройти мимо или вмешаться. Понимаешь? — сказал я.

— Понимаю! — сказала Алиса, — но ведь это почти всегда так, просто большинство не задумываются о последствиях так глобально. А так-то да, каждое действие в будущем чем-то отзовётся.

— Ну вот! — сказал я, — и я не могу не вмешаться. Просто не могу, хотя и понимаю, что от моего промедления может зависеть жизнь Риты.

— Она давно ушла, не думаю, что у неё проблемы случились именно сегодня, — сказала Алиса.

— Я знаю, — сказал я, — и понимаю, что найти её, крайне мало шансов. Но я не могу не попытаться. Я просто обязан это сделать. Иначе потом никогда себе этого не прощу.

— То есть, тебя внутри разрывает на части, между разными необходимостями? Между поиском Риты и помощью этим мусорщикам? — сказала Алиса.

— Постоянно разрывает! — сознался я, — поводы всё время разные, но их всегда несколько. Кстати, поиск кармана и всех вас тоже был одной из необходимостей, и я смог заняться этим не сразу. По пути пришлось решить кучу других проблем.

— Ну что я могу сказать, хорошо хоть, что добрался! Без тебя бы вообще, хрен знает, чем всё кончилось! — сказала Алиса, — мы внутри пробивали тоннель вверх. А потом оказалось, что мы под горой! Мы внутри даже представить не могли, что над нами такая махина выросла! Нам казалось, что вбок сложнее будет выбраться.

— Видишь, когда я тебе помогаю, я молодец, когда кому-то другому, то мне нужно больше думать о себе. Двойные стандарты! — сказал я.

— Естественно! — хохотнула Алиса, — моя рубашка к моему телу ближе.

— Хорошо, что я вас нашёл! — сказал я, — честно говоря, в успехе были сомнения и серьёзные. Слишком мало было зацепок. А девушка, которая мне дала основную наводку на вас, погибла! Жаль!

— Всех не спасёшь! — сказала Алиса, — вообще, Алик, ты ведь раньше таким не был! Ну, может быть, самую малость был, но не до такой степени! Был же нормальный парень, а теперь только и занимаешься решением чужих проблем.

— Чем-то нужно ведь заниматься, — сказал я, — и должен заметить, хотя зарплату нам никто не платит, но постоянно находясь в центре событий, мы ни в чём не нуждаемся, потому что постоянно находим возможность пополнить запасы ресурсов. Нам ведь не приходится по домам проводку обдирать, как этим ребятам, хотя нам и есть куда её складывать!

— Да туда всю Москву сложить можно! — рассмеялась Алиса, — кстати, а это мысль! Нужно основать компанию по заготовке ресурсов. Объединимся с этими твоими мусорщиками, они будут всякий хлам собирать, мы его к Пете в карман складывать, а когда у всех всё закончится, продадим втридорога!

— В твоём плане есть одно слабое место, — сказал я.

— Какое? — удивилась Алиса.

— Если у всех всё закончится, чем они будут нам платить? — спросил я.

— Вот блин! — всплеснула руками Алиса, — точно! Какой ты всё-таки умный, Алик! — она обняла меня одной рукой и положила голову на плечо, — скажи, а как ты себя чувствуешь, когда я с тобой куда-то иду?

— Неожиданный вопрос! — удивился я.

— Ну, говорят, что о мужчине судят по его женщине, — сказала Алиса, — да, я не твоя женщина, но окружающие-то об этом не знают. Как ты себя чувствуешь, когда рядом с тобой идёт такая крутая тёлочка?

— Тебя можно называть тёлочкой? — удивился я.

— Нет! — сказала Алиса, — другим нет, но сама-то я могу! Это как негров нельзя называть неграми, но они сами спокойно так называют как себя, так и друг друга. Так что ты чувствуешь?

— Не знаю, — пожал я плечами, — я чаще переживаю, что ты привлекаешь своим видом к нам слишком много лишнего внимания. То, о чём ты говоришь, было раньше, когда была цивилизация.

— Ни фига подобного! — возразила Алиса, — думаю, даже когда люди жили в пещерах, было то же самое.

— Возможно… — задумался я, — ну, спору нет, ты крутая, и я, наверное, всё-таки горжусь тем, что у меня такая спутница. А когда вспоминаю, что она легко может изжарить или втоптать в землю банду тупых отморозков, то горжусь ещё больше!

— А-а-а-алик, ты такой милый! — протянула Алиса, продолжая лежать головой у меня на плече, — ты ведь сейчас нежно намекнул на то, что мне придётся разобраться с теми, кто терроризирует пада… мусорщиков, да?

— Ну почему же тебе? — удивился я, — нам! Не знаю, может быть, я и один справлюсь, посмотрим.

— Ну уж нет, я не хочу пропускать веселье, — сказала Алиса, — я в деле! Ну ты чёрт языкастый! Умеешь уболтать девушку на массовое убийство!

— Я старался! Знаешь, Алиса, я уже, наверное, говорил, но ты одна из моих самых близких друзей. Да, иногда ты ведёшь себя как заноза в заднице, но это мелочи. Я знаю, что тебе можно доверять, а это главное! — сказал я.

— Взаимно! — сказала Алиса, — но вот только ты не один из моих лучших друзей, а лучший. Да, ты нормальную компашку собрал, неплохой народ подбирается. Но ты мне как родной! Ладно! — вдруг резко сказала Алиса, подняла голову с моего плеча и убрала руку, — момент с пусканием розовых соплей и пузырей слюны закончен, пора браться за дело.

— Такой душевный момент обрубила! — с сожалением сказал я.

— Он был, и мы его запомним. А если начнём эти слюни смаковать, то они обесценятся, — сказала Алиса, — тем более что, похоже, те, кого мы ждём, пожаловали к мусорщикам за данью, как ты это назвал.

— Точно! — сказал я, спрыгивая со стола, — хорошо, что они не стали тянуть до вечера, успеем покончить с ними, не откладывая в долгий ящик.

— Какой ты самоуверенный! — усмехнулась Алиса, — а вдруг они тоже мощные?

— Я в курсе, что не стоит недооценивать противников, — сказал я, — но исходя из того, что мы о них знаем, перед нами не должно стоять моральной дилеммы. Они, вне всяких сомнений, заслужили смерть. Так что нужно просто думать о том, как их наиболее эффективно ликвидировать.

— Ликвидировать! — хохотнула Алиса, — замочить! Замочить их нужно, так и говори!

— Я так и сказал!

Мы подошли к окну и, не особо скрываясь, стали наблюдать за происходящим.

— Какой план? — спросила Алиса.

— Пока не вмешиваемся, даём им сделать то, что они делают всегда, а когда будут уходить, проследим за ними до базы. Должны же они где-то базироваться, пусть и временно. Ведь наверняка придут не все, а зачем нам оставлять хвосты? — сказал я.

— Незачем! — сказала Алиса.

— К тому же женщины, которых они забирали, могут быть живы. Нужно будет их заодно освободить.

Я насчитал девять человек. Одни мужчины. Даже отсюда мне казалось, что они не в себе. Наверняка чем-то обдолбались. Вели себя агрессивно и нагло. Я, честно говоря, сомневался, что они всегда себе столько позволяли. Сегодня они были на кураже.

Они устроили массовый шмон по машинам. Вытаскивали людей, вещи, всё разбрасывали, тех, кто не слишком быстро отбегал в сторону… не мешал, а просто не слишком быстро отбегал, жестоко избивали.

Игорь и другие мужчины пытались с ними говорить, что-то объяснять, но получили разряд молний и замерли на земле без движения.

— Не вмешаемся? — не выдержала даже Алиса.

— Не сыпь мне соль на рану, — сказал я, — знал бы, что они будут так беспредельничать, убил бы на подходе. Но сейчас уже поздно, они перебесились и успокаиваются. Думаю, что скоро уйдут. Так что, действуем по плану. Выслеживаем и убиваем. Они только что подписали себе окончательный приговор.

— Ты вроде и до этого был уверен, что их нужно убить, — сказала Алиса.

— Да, но мы знали о них только с чужих слов и были возможны варианты. Был шанс, что Игорь сгустил краски. Но сейчас я всё видел собственными глазами. Уродов нужно кончать!