Время есть – точи топор!

2. Неразрешимые противоречия

Хоть кристалл любезно и поделился со мной схемой внутреннего устройства, однако запомнить её и уже тем более начать вот так с ходу ориентироваться оказалось не так-то просто. Мы несколько раз заходили в тупики, потом вроде бы «нащупали» верное направление, но снова заблудились.

Радикальные методы вроде прожигания себе сквозного прохода я больше не использовал, потому что теперь это был наш кристалл, наше будущее древо и наш центр притяжения для нормальных людей. Применять к нему силу рука не поднималась, хотя и выглядело здесь всё пока что по-прежнему.

Девочки уже сильно нервничали, им не терпелось увидеть своих детей, ведь больше для этого не было никаких препятствий. Ну, кроме запутанной системы внутренних переходов бывшего Карачуна, а теперь Иггдрасиля.

В итоге спуститься вниз у нас не получилось, и мы вылезли наверх, снова в ту полость, где происходила моя битва с энергетическим ядром Карачуна.

— Я не могу больше! — нервно сказала Юки, — это просто невозможно!

— Я очень хочу вас привести туда как можно быстрее, но сама видишь, какой здесь хаос творится. Это туловище не было предназначено для того, чтобы людям было удобно по нему перемещаться. Скоро всё изменится, но не за пять минут!

Юки ничего не ответила, а только взвилась стремительным вихрем вверх, по всей видимости, желая сделать облёт, но тут же вернулась.

— Тревога! — прокричала она, — огоньки летят! Сейчас взрывать будут!

— Чёрт! — я нервно заозирался, — Юки, подними меня наверх, быстро! Я смогу их остановить, но для этого нужен зрительный контакт. Я их из этой ямы просто не вижу!

Я не успел договорить, как Юки уже ухватила меня под мышки и потащила наверх. Ей было нелегко, но ведь на кону стояла жизнь детей, в такие моменты матери способны и не на такое!

Ещё находясь в полёте, я сразу же стал посылать в небо шарики плазмы и когда они достигали приличной высоты, взрывал их ярким салютом. А потом я увидел Феникса, он был уже на боевом курсе и похоже метился прямо в Карачуна.

Ага, как никогда вовремя! Так и хотелось сказать: где ж ты раньше был, родной?

Над ним, высоко в небе, парило ещё две точки. Наверняка это Жара и Сирин. Когда начались взрывы фейерверков, одна из точек камнем устремилась вниз, вторая, более яркая последовала за ней. Думаю, это Сирин бросилась останавливать Феникса.

Тот некоторое время не менял курс, и мне уже даже начало казаться, что он настолько отрешился от мира, готовясь умереть в очередной раз, что просто не реагирует на внешние раздражители.

Но потом всё же его линия полёта стала слегка изгибаться, как будто он медленно, но верно начал отворачивать в сторону.

Юки поставила меня на край возле дыры и исчезла, по всей видимости, отправилась за Снегурочкой.

Насколько я понял из разговора с Фениксом, когда он воспламеняется, то не всегда может остановить процесс. Иногда, если возгорание заходит слишком далеко, ему уже ничего не остаётся, кроме как взорваться. Насколько далеко он зашёл на этот раз, я не имел ни малейшего понятия. Но, поскольку он продолжал полыхать, наверное, достаточно далеко!

— А что если… — пробормотал я и, выпустив свои щупальца, дотянулся ими до Феникса.

Ману я откачал мгновенно, а вместе с ней погасло и пламя. Фенис вновь стал обычной серой птицей. Сделав небольшой круг, он принялся снижаться. Я собрался было вернуть ему обратно ману, раз опасность взрыва миновала, но решил повременить. Мало ли что?

Чтобы Феникс понимал, куда лететь, я продолжал взрывать в воздухе небольшие залпы салюта из плазмы. Две другие птицы летели сюда же. Одна абсолютно точно была Жара, полыхающую в небе птицу можно перепутать только с её мужем. Ну а вторая, как я и предполагал, Сирин. Да, Фая обычно так высоко и далеко не летает.

Юки вернулась со Снегурочкой.

— Что-то у меня нехорошие предчувствия, — глядя на приближающихся птиц, сказала Снегурочка.

— Да, проблемы буду, — сказал я, — прошлое никуда не делось. Но нужно с этим разобраться, и, возможно, чем раньше, тем лучше. А то такие неразорвавшиеся нарывы, если их оставить, могут лопнуть в самый неожиданный момент.

Девочки ничего не ответили, видимо, понимали мою правоту… да и свою вину тоже. То, что их дети были похищены, не оправдывало похищение ими чужих детей. Учитывая вспыльчивость Феникса, возвращать ему ману было, конечно, преждевременно.

Он сначала летел ко мне уверено, но потом, похоже, разглядел снегурочек и начал делать круги в воздухе, ожидая жену. Разумеется, он не испугался, но, увидев меня в такой компании, понял, что сейчас будут переговоры, и хотел, чтобы в предстоящем разговоре участвовали все.

Это было хорошо, потому что Жара может его притормозить, если что. И путь у него нет маны, но он всё равно крепкий парень, а насилия нам желательно постараться избежать.

Огненные птицы приземлились напротив меня, а Сирин чуть в стороне. Я видел, что она не хочет вставать рядом с ними, потому что от птиц исходила агрессия, а Сирин её не разделяла и не хотела выступать сейчас против меня. Но и рядом со мной пока что становиться не стала. Осталась стоять сбоку, как наблюдатель.

— Что происходит? — резко спросил Феникс.

— Тебя ничего не удивляет? — спросил я его, — тебе всё кажется само собой разумеющимся?

— Меня удивляет, что ты спокойно стоишь рядом с этими тварями! — крикнул Феникс.

— Мы так не договаривались! — вскинулась Юки.

— Стоп! — я схватил её рукой, — мы вообще никак не договаривались пока. А надо бы договориться.

— Феникс, постарайся обойтись без оскорблений, хотя бы до того момента, когда закончится наш разговор. Ты сейчас не понимаешь, что происходит, но если будешь вести себя также агрессивно, то и не поймёшь. А понять, поверь, в твоих интересах! — сказал я.

— Это мне решать! — выкрикнул Феникс.

— Милый! Давай выслушаем Алика. Наш опыт общения с ним пока что не принёс ничего плохого, наоборот, только хорошее! — сказала Жара, гладя мужа по плечу.

— И что же хорошего он нам принёс? — крикнул Феникс, — думаешь, если ты забрал мою ману, то можешь мне указывать?

— Прекрати вести себя как истеричка! — повысил я голос, — ты меня уже достал! У меня был тяжёлый день! Если ты не заметил, я завалил Карачуна, ведь именно на его туше ты сейчас стоишь! У меня нет ни сил, ни желания тебя успокаивать и уговаривать. Нам нужно поговорить, но если ты к этому не готов, я это переживу. Или поговорю с тем, у кого в вашей семье есть голова на плечах.

— Ты нарываешься! — крикнул Феникс.

— Хватит! — сжав кулаки, прокричала Жара, — Алик прав! Просто выслушай, что он скажет! Он сделал то, что мы не смогли. И если он о чём-то договорился с этими колдуньями, значит, есть на то причины.

— Причины есть, сил у меня больше нет, — сказала Снегурочка, — я больше не могу ждать.

— Терпи! — резко сказал я, — не начинай ещё и ты! Все должны заткнуться, помолчать минуту, а потом я скажу очень важные вещи, которые касаются всех здесь присутствующих.

Феникс сверкал глазами, но молчал. Вспышка жены его немного отрезвила.

Минуту я ждать, естественно, не стал. Ну не садист же я, в самом деле. Поняв, что все послушались меня и теперь терпеливо ждут, когда я заговорю, я посмотрел на небо, потом обвёл взглядом всех присутствующих и начал:

— Во-первых, снегурочки нам больше не враги. Они в решающий момент перешли на нашу сторону и помогли одолеть Карачуна.

— И что же, теперь нужно всё забыть и простить? — еле сдерживаясь, процедил Феникс.

— Во-вторых, Карачун это не совсем то, что мы раньше думали. Он был подчинён злой воле, но я его перепрограммировал, — сказал я.

— Что ты сделал? — удивлённо распахнув глаза, спросила Жара. Они с мужем, как обычно, после трансформации были совершенно голыми, но никто не обращал на это никакого внимания.

— Перепрограммировал, — повторил я, — теперь его зовут Иггдрасиль. Это древо мира, исполинский ясень. И постепенно он в него трансформируется. Это квазиразумная сущность, которая умеет создавать вокруг себя экосистему. В ней должны быть и люди в том числе. Он будет заботиться о них, а они о нём.

— Допустим, но нам-то какое до этого дело? — медленно проговорил Феникс.

Я специально оставил информацию о детях напоследок, справедливо полагая, что после этого уже ни про какое древо ничего рассказать не смогу.

— В-третьих, чтобы вы понимали мотивы. Снегурочки действовали не по своей воле, а потому что их дети находились в заложниках, — Феникс хотел что-то резко возразить, но я вскинул руку и быстро продолжил, не дав ему такой возможности, — прежде чем обвинять, вспомни, из-за чего ты пытался взорвать гору, и пойми, что матери могут пойти на многое ради своих детей. Даже на такое. Я не прошу тебя их просить, я хочу, чтобы ты просто понял, почему они это делали!

Жара вцепилась в плечо Феникса, чтобы он не вспылил, и ему удалось сдержаться.

— В-четвёртых, возможно, ваш ребёнок жив, — сказал я, — подчёркиваю, возможно!

— Что? Что ты такое говоришь? — растерянно произнесла Жара.

— Этого не может быть… — потрясённо сказал Фенис.

До него начало доходить, что если я говорю правду, то дети могли находиться только здесь. А он приложил столько усилий, чтобы это место уничтожить. То есть он сам всё время пытался убить своего сына, пусть и не зная об этом.

— Постой, постой, постой… — схватила Юки меня одной рукой за локоть, а второй начала усилено тереть себе лоб, — постой… мне не нравится то, что ты сказал… ты говоришь, возможно… почему, возможно? Ты же видел детей, почему же возможно? — Юки сделала шаг, оказавшись напротив меня, посмотрела мне в глаза и вдруг истерично закричала, — выжили не все? Не все? Да?

— Да, — вынужден был признаться я, — но я не знаю, кто жив, а кто нет. Большинство уцелели. Подавляющее большинство!

— Но не все! — сломавшимся голосом крикнул Юки и упала на колени, — не все! А должны были все!

Шок, что она, возможно, всё это время служила Карачуну зря, а также то, что дети, которых они ему приносили и которые тоже должны были выжить, частично мертвы, всё это подкосило японку.

— Погоди, Юки, может быть наши живы! — присела рядом с ней Снегурочка.

— А остальные? — сказала дрожащим голосом Юки, и вдруг не выдержала и разрыдалась, — а остальные как же? Я только этим себя и утешала, что они останутся живы!

Феникс с Жарой стояли и потрясённо смотрели на бьющуюся в истерике японку.

— Нужно найти Снежану как можно быстрее, — сказал я, — тогда всё и выяснится.

— Снежана жива? — хором воскликнули Феникс и Жара.

— Да, она должна была освободить и вывести детей, — сказал я, — но мы не смогли найти к ней проход. Впрочем, это даже хорошо, зато тебя успели остановить, а то ещё неизвестно, к каким последствиям привёл бы твой взрыв. Снежана выступила против Карачуна первой и поплатилась… хорошо, что не жизнью, а всего лишь свободой.

Я мельком взглянул на Сирин и увидел, что она еле-еле сдерживает улыбку. Я не понял, что именно её так веселит, мне ситуация весёлой совершенно не казалась. Но я не стал задерживать на этом внимание, посчитав второстепенным.

Снегурочка сидела рядом с Юки, пытаясь её успокоить, она старалась взывать к её разуму, объясняла, что нужно найти Снежану и всё узнать, ведь всё может быть, не так уж и плохо…

— Если некоторые из детей умерли, уже всё плохо… — плакала Юки, — их кровь на наших руках…

Огненные птицы стояли и смотрели на происходящее молча. Мне показалось, что Феникс даже испытывает некоторую неловкость из-за своего недавнего поведения.

Юки не унималась и уже совершенно потеряла над собой контроль. Теперь это была уже самая настоящая истерика, такая, когда разум отказывает полностью, и эмоции затмевают сознание целиком.

— Прекрати! — вдруг крикнула Снегурочка, вставая, — прекрати немедленно! То, что ты сейчас делаешь, это лицемерие!

Это было так неожиданно для всех, что Юки даже перестала плакать и подняла зарёванные глаза на подругу.

— Что? — хриплым голосом спросила японка.

— Это лицемерие! — жёстко сказала Снегурочка, — мы всегда знали, что это может плохо кончиться! Всегда знали, что с детьми может произойти непоправимое. Это выбор, который мы сделали, служить ради сохранения жизни наших детей, не думая о других. Мы пошли на это, и слёзы теперь ничего не решают и не искупают. Это дёшево!

— Ты думаешь, я плачу специально? — дрожащим голосом, сказала Юки.

— Я ничего не думаю. Просто хватит устраивать здесь показательную истерику, и всё! Это ни на что не влияет! Нам просто нужно найти Снежану и всё выяснить. И если ситуация плохая, если мы виновны в смерти чужих детей, то просто принять этот крест и нести его по жизни… ну или сдохнуть! А слёзы здесь вообще ни к чему! — выдала монолог Снегурочка и замолчала, тяжело дыша и непрерывно сжимая и разжимая кулаки.

— Как найти Снежану, — сказал вдруг Феникс, и прозвучало это трезво и по-деловому.

Посмотрев со стороны на чужую истерику, он, наверное, решил больше не устраивать собственную.

— Если бы мы знали, — сказал я, — мы не могли найти их внутри, потому что там просто чёртов лабиринт из тоннелей. Решили попробовать поискать снаружи, ведь Снежана наверняка захочет их оттуда вывести… если будет такая возможность.

— Мы можем облететь всё вокруг и поискать их, — сказала Жара.

— Хорошо, только если увидите кого-то, постарайтесь взять себя в руки и сначала позвать нас, а не бросаться к детям самостоятельно. Очередное взаимное недопонимание вполне может привести к чьей-нибудь смерти. Первым со Снежаной должен поговорить я! Вы можете мне это обещать? — спросил я.

Огненные птицы переглянулись, потом посмотрели на меня и дружно кивнули.

— Мы обещаем! — сказал Феникс.

— Я тоже могу поучаствовать в поисках! — с готовностью сказала Сирин.

— Нет! — покачал я головой, — для тебя у меня будет другое поручение. Дети будут одеты точно так же, как ребята! — я кивнул в сторону Феникса и Жары, которые были голыми. Они как раз повернулись к нам спиной чтобы обратиться, но на моих словах оглянулись, — а здесь везде дубак. Генератор мороза отключился, но этот огромный ледник ещё долго будет отдавать холод. В общем, нам нужна одежда!

— И где же я её возьму? — удивилась Сирин.

— Ты нигде, — сказал я, — те люди, которые пришли в лагерь, найди среди них Петю. Его нужно доставить сюда. Там есть другие левитаторы. Кроме Фаи, ещё Алиса и Маша. Решите, как лучше это сделать, но притащите Петю сюда по воздуху, пешком будет слишком долго.

— Есть, командир! — козырнула Сирин, — ещё указания будут?

— Нет, — покачал я головой, — просто поспешите, а то, не успев освободить детей, мы их застудим. А с лекарствами сейчас сама знаешь, не ахти!

Сирин кивнула и взмыла в воздух. Огненные птицы улетели раньше.

— И как этот Петя сможет одеть всех детей? Их же там много! — спросила Снегурочка.

— Не забивай себе голову, главное, что сможет! — сказал я, — мы же живём в магическом мире.

Юки сидела на коленях. После истерики у неё наступил отходняк, и она впала в некое подобие прострации. Она была здесь, всё видела, воспринимала, но как-то без эмоционально. Как будто слова Снегурочки её добили. И вдруг неожиданно она заговорила.

— Ты думаешь о том, во что одеть детей? — подняла она на меня глаза.

— Да, а что? — не понял я, что её так озадачило.

— Незнакомых детей, которых ты даже видел только мельком, которых ты фактически освободил от власти Карачуна… и вместо того чтобы спокойно отойти в сторону с чувством выполненного долга, ты пытаешься придумать, где добыть им одежду? — также безо всяких эмоций сказала Юки.

— А что в этом такого? — пожал я плечами, — по-моему, это нормально.

— Это нормально, — сказала Юки, — а вот я в последнее время жила ненормально! Я натворила столько дерьма, что мне никогда это не отмолить…

— Всегда есть возможность искупления, — сказал я, — всегда! У многих из этих детей нет родителей. У большинства нет! Кто-то должен о них позаботится. Скоро здесь всё изменится. Древо даст кров и еду. Дети смогут жить здесь, но они не смогут находиться одни. Нужен кто-то, кто будет за ними приглядывать, кто позаботится о них. Хочешь отмолить грехи? Хочешь искупления? Прими этот крест и неси его! Помоги этим детям. Смогла им навредить, смоги теперь и помочь. А истерики устраивать, большого ума не надо. Да и не решают они ничего, Снегурочка всё правильно сказала. Искупление, это работа! Это тяжёлый труд!

— Искупление! — проговорила Юки, — ис-куп-ле-ние!

— Мы их нашли! Они внизу, под Карачуном! — неожиданно раздался возбуждённый голос Феникса.