Время есть – точи топор!

25. Герои асфальта

Мы забрались на крышу одного из самых высоких домов возле развилки. Естественно поднимались по лестнице ножками. Алиса страдала, что не может лететь, но топала. На крыше я огляделся, нашёл место посуше и поудобнее, но чтобы с него был вид на ту дорогу, по которой мне предстоит идти и начал обустраиваться там.

Для начала нашёл полуоборванные провода, и соорудил из них что-то вроде бельевых верёвок. Потом стал раздеваться и развешивать на них свою одежду.

— Рекомендую тебе сделать то же самое! — сказал я Алисе.

— Вау, какой интересный повод меня раздеть! — хохотнула она, — ведь я же тебе говорила, что у меня одежда не промокла.

— Однако, магию ты использовать не можешь, — сказал я, — возможно что влага всё равно просочилась внутрь. Нужно как следует всё просушить, в том числе и обувь. Пока светит солнце, нужно прожарить на нём все наши шмотки.

— А ты не опасаешься того, что может случиться? — сказала Алиса, — мы с тобой вдвоём, на крыше, обнажённые…

— Алиса, не начинай по-новой, хорошо? Я исхожу из соображений целесообразности. Нам нужно чтобы магия до вечера вернулась, иначе мы застрянем здесь ещё на один день! — сказал я.

— Целесообразности, — передразнила меня Алиса, — буэ-э-э… — она сделала вид что её тошнит, — словечко то какое подобрал для того чтобы раздеть девушку: «целесообразность». Аж замутило!

Я не стал отвечать, понимая, что так можно препираться бесконечно. Я тоже понимал что в свете недавно произошедшего между нами и продолжающихся эмоциональных качелей решение может быть и не лучшее, но другого выхода не видел. Сушить на себе в любом случае дольше, и рисковать потерять ещё один день очень не хотелось.

— Да и вообще, кто тебе сказал что если просохнуть, магия вернётся? Может быть это всё! Финал! Здравствуй старый мир! — сказала Алиса, но раздеваться всё же начала.

Я снял всё, включая трусы, развесил вещи на верёвке, разложил всё что было в рюкзаках на бетонном возвышении, и прихватив влажный спальник забрался на одну из технических будок. Там я спальник раскатал и получилось, что как будто бы улёгся загорать.

Через некоторое время рядом со мной шлёпнулся свёрнутый второй спальник, хотя я его оставил внизу разложенным для просушки. Потом послышался шорох и на мою маленькую крышу вскарабкалась Алиса. Она, как и я была абсолютно голой

— Лиса, — со вздохом сказал я, — тебе не обязательно было сюда забираться. Я специально спрятался, чтобы между нами не возникало новых двусмысленных ситуаций.

— Плохо прятался, раз я тебя нашла! — спокойно ответила она, разложила спальник и улеглась на него рядом со мной, — не боись, я не буду посягать на твою невинность.

— Рассчитываешь что я буду посягать на твою? — повернулся к ней я.

— Да нет, — спокойно сказала она, — ты безнадёжен! Не переживай, всё в порядке. Ничего не будет. Просто загораем и всё!

— Ладно… — слегка недоверчиво сказал я, но спорить не стал.

Мы некоторое время лежали и молча смотрели в небо.

— А вообще, конечно, ситуация не банальная, — сказала Алиса, — так, если со стороны посмотреть, то загорающая голышом парочка, наверное, смотрится странно в разрушенном городе.

— Думаю, что в нашей жизни происходят куда более странные вещи, чем эта, — сказал я, — так что солнечные ванны… маленькая странность, если не сказать крохотная!

Мы ещё полежали некоторое время глядя в небо, а потом я уснул.

Проснулся от чувства тревоги, дёрнулся было в поисках лежащего рядом пистолета что забрал у пожирателя, но тут же расслабился, потому что надо мной раздался заливистый смех Алисы.

Уже было почти темно, видимо проспали мы долго. Светлое тело фурии контрастно выделялось на фоне тёмного неба.

— Ты чего не оделась? — спросил я.

— Наслаждаюсь свободой! — весело сказала Алиса, — тело дышит! А то я и так из комбинезона практически не вылезаю.

— Мы пол дня проспали, не надышалось ещё? — удивился я, — мы, кстати, что-то много спим, тебе не кажется? Утро проспали, потом вечер… да и ночью удалось вздремнуть, пока эти утром не припёрлись…

— Может быть, дождик так действует? — сказала Алиса, плавно нарезая надо мной в воздухе круги.

— Возможно, одна из побочек антимагического ливня, — сказал я, — давно я столько не дрых!

— Накопилось, наверное! — пожала плечами Алиса.

— Смотрю! у тебя способности вернулись! — сказал я.

— Как бы, и да, и нет, — недовольно ответила Алиса, — как будто не всё восстановилось.

— Но летать можешь и то хлеб! — сказал я.

— Могу, но надо сказать без былой лёгкости! — сказала Алиса, — прям вот стараться приходится. Да и расход маны больше чем всегда! Сейчас она на полёт прям основательно тратится.

Я заглянул внутрь себя, чтобы понять, а как у меня обстоят дела.

Дела, как и сказала Алиса, были пятьдесят на пятьдесят. Первым делом я попытался оценить свой запас маны. Он вроде бы был на месте… вроде бы! Но его скрывала какая-то мутная пелена, если можно так выразиться. Я себе свой «резервуар» маны в сознании всегда визуализировал, чтобы было проще оценить объём. Так вот сейчас картинка был мутной. Всё как будто тонуло в тумане… почти так, как если бы я находился в кармане у Пети. И проблема здесь была не визуализации, а именно в неточном восприятии.

С рунами было то же самое. Попытавшись вызвать в сознание первое попавшееся заклинание, я не смог его толком разглядеть. Всё было как будто размыто…

Попробовал разные руны и везде одна и та же картина.

Радовало одно, ситуация стала лучше, чем раньше. До того как мы уснули и этого не было, а значит всё постепенно восстанавливается… только вот, медленнее чем хотелось бы.

Я принялся спускаться с будки, чтобы проверить высохла ли одежда, когда в левую ягодицу меня что-то болезненно кольнуло.

— Что за… — резко обернулся я и снова услышал звонкий смех Алисы.

— Извини, — сказала она, дуя на свой указательный палец, который держала как пистолет стволом вверх, — но ты так сверкал своей заднице, что я не удержалась. Да и нужно ведь было проверить, работают мои боевые навыки или нет!

— Но почему на мне? — возмутился я, — проверяй на стене, или на трубе вон той!

— На них не интересно, они не будут возмущаться! — сказала Алиса и снова рассмеялась.

Вещи высохли, влаги не осталось и следа. Значит всё же воздействие дождевой воды не такое прямое. Поскольку мы намокли и долго с ней контактировали, эффект развеивается постепенно. Хотя мы уже полностью просохли, способности восстановились не на сто процентов.

Алиса покружила ещё какое-то время надо мной, похоже, в самом деле, наслаждаясь наготой, а потом всё же приземлилась и начала одеваться… но с явной неохотой!

— Как ты думаешь, сможешь долететь до Сокольников? — спросил я её.

— Очень на это надеюсь, — сказала легкомысленно Алиса, — если что, приземлюсь на какую-нибудь высокую крышу и передохну. Не переживай, я взрослая и самостоятельная девочка. К тому же, как ты сам мог недавно убедиться, вполне могу поджарить кому-нибудь задницу при необходимости! — она рассмеялась.

Вообще настроение у неё, надо сказать, было хорошее и такой весёлой… точнее такой весёлой столь продолжительное время, я её давно не видел.

— Ты какая-то слишком радостная, — не удержался я и поделился своими наблюдениями.

— Это плохо? — удивилась Алиса.

— Нет, но это странно, — сказал я, — возможно что эмоциональные качели не до конца ещё закончились.

— Ты опять про этот дурацкий дождь что ли? Теперь чтобы я не сделала, всё будешь на него валить. Смеюсь, дождь виноват. Плачу, тоже из-за дождя. Может хватит уже? — отмахнулась от меня Алиса, — надоело.

— Хорошо, может быть ты и права и я уже всё начинаю этой природной аномалией оправдывать. Но событие было, надо сказать, из ряда вон выходящим. Такого на моей памяти ещё не случалось, — сказал я.

— Ну вот случилось, дальше-то что? — пожала плечами Алиса.

— Да ничего, — вздохнул я, — мне немного тревожно тебя сейчас отправлять. Силы ещё не полностью восстановились… а вдруг ещё какая побочка вылезет? Одно дело, когда по земле идёшь, другое, когда летишь высоко в небе. Если грохнуться оттуда, то вряд ли выживешь.

— Не боись! Если почувствую будто всё идёт не так как надо, сама на посадку зайду. Но я думаю что всё будет в порядке. Мы не так далеко от сокольников, при полёте скорость намного выше, чем пешком топать. Так что я раз, два и тама! — сказала Алиса.

— Тама ты тоже ночью окажешься, тебя вряд ли кто встретит. Затаись где-нибудь на крыше по соседству, — сказал я.

— Выключай няньку, — слегка резковато сказала Алиса, — если бы ты со мной хоть переспал, мог бы излишнюю заботу проявлять. А для дружеской ты уже достаточно наговорил, больше не нужно, — и увидев что я хочу возразить, она наставила на меня палец и быстро сказала, — только не начинай опять про эмоциональные качели! Я все твои фразы уже заранее могу предугадать, как будто мысли читаю! Не будь таким предсказуемым.

Я закрыл рот и не стал её лишний раз раздражать, раз уж она слегка завелась. Но ненавистные ей эмоциональные качели так пока полностью и не исчезли. Я прямо видел, что она находится под воздействием дождевой воды. Алиса явно был не совсем в себе. Хотя, уже не так сильно как до этого.

Я проверил рюкзак, который давал ей с собой, укоротил ремень на охотничьем ружье, которое она должна была доставить ребятам. В общем, получалось не так уж и тяжело.

— Когда мусорщики придут в Сокольники, сразу им не показывайся, пускай сначала сами контакт установят с кем-нибудь из наших, — сказал я, — а потом уже можешь вмешаться и рассказать что и как.

— Это зачем такие сложности? — удивилась Алиса.

— Нужно чтобы они хоть немного сами приложили усилия, показали, что хотят там быть, хотят жить в новой общине. А то получится, что мы везде их за ручку привели, и вроде ответственности у них самих никакой. Они тогда потом могут сказать что это не их выбор, что они этого не хотели, что за них всё решили. Нет, пусть это будет их осознанное решение и выбор. Это нужно не нам, это нужно им самим в первую очередь. Когда люди сами управляют свой судьбой, сами принимают решение это положительно влияет на их самооценку! — сказал я.

— Тебе заняться что ли больше нечем, кроме как самооценку мусорщикам поднимать? — усмехнулась Алиса.

— Там много детей, сейчас для них закладывается фундамент будущей жизни. Сложно стать самостоятельной личностью живя в рабстве, нищете и унижении. Можно, но очень тяжело. Не нужно чтобы у детей формировались неверные жизненные установки, — сказал я.

— Ты меня вообще слышишь или нет? — помахала у меня перед лицом Алиса, — это всё понятно, ты-то здесь причём? У них есть родители, свой дурацки караван, который должен о них заботиться. Тебя на это никто не уполномочивал!

— Я просто отвечал на твой вопрос! — пожал я плечами, — так ты сделаешь что я у тебя прошу?

— Сделаю! — хмуро ответила Алиса, — только из уважения к тебе. Я против этих ребят ничего не имею, но прекращай со всеми нянчиться. Да, и со мной в том числе. Займись собой! Риту поищи! Но именно поищи, а не собирай по дороге униженных и оскорбленных, чтобы как-то устроить их жизнь. Ищи свою русалку. Ты на рыбалке, всё остальное побоку!

К этому времени окончательно стемнело. Алиса с демонстративно недовольным видом, как будто делает мне великое одолжение, перекинула через себя ремень ружья, сверху надела полупустой рюкзак и повернулась ко мне, расставив руки в стороны.

— Ну, давай обнимемся что ли на прощанье? — сказала она.

— Это можно! — я подошёл к ней и крепко прижал Фурию к себе.

Она немного делано закряхтела, как будто я сдавил её слишком сильно.

— Не хочется мне что-то тебя одного отпускать, — вдруг сказал Алиса, — тревожно что-то на душе. Боюсь, один ты глупостей понаделаешь!

— Что ты там говорила насчёт нянчиться? — поддел я её.

— Ладно, ладно, — со вздохом сказала Алиса, — с кем поведёшься, от того и наберёшься. От тебя этой навязчивой заботы нахваталась!

— Нормальная это забота, — сказал я, нехотя распуская объятия, — значит, нам не плевать друг на друга. А если в мире есть люди, на которых тебе не плевать, и которым на тебя не плевать, то значит, ты живёшь не зря.

— Ой, всё! Не нуди, не порть момент! — сказал Алиса, — удачи тебе Алик!

Алиса положила ладони мне на щёки, притянула мою голову к себе и смачно чмокнула в губы, с мокрым звуком отлепившейся присоски.

— И тебе удачи, Лиса! Будь осторожна! Ни во что не ввязывайся! — сказал я.

— Кто бы говорил! — хохотнула она и легко взмыла в воздух.

Её тёмный силуэт быстро исчез в черноте ночи.

Через некоторое время высоко в небе взорвался небольшой салют из алых искры. Таким образом она как бы «помахала мне рукой».

Я ещё долго стоял и смотрел в ту сторону, где она скрылась, ощущая внутри пустоту.

Мне хотелось остаться одному, но сейчас, когда это наконец случилось, радости уже не было. Ночь и одиночество не вселяли оптимизма.

Учитывая то, сколько я спал за последние сутки, этой ночью мне предстояло бодрствовать. Понятно, что темнота не лучшее время для начала поисков, но и сидеть на крыше до утра никакого смысла не было.

Переключившись с прощания на предстоящие действия, я повернулся в ту сторону куда мне предстояло идти и долго всматривался в темноту, надеясь увидеть где-нибудь огонёк.

Ночь могла сыграть мне на руку, показав где могут скрываться люди, которых днём я бы не заметил. Сейчас же была надежда увидеть где-нибудь отблески света. А если найти людей, обитающих поблизости, то они вполне могли видеть и симпатичную блондинку идущую мимо пару недель назад.

Шанс на это был очень призрачным, но лучше чем ничего. Однако, мне не повезло и темноту ночи не нарушил ни один огонёк света.

Устав таращить глаза в темноту, я вздохнул, собрал свои вещи и пошёл к лестнице.

Себя я тоже засвечивать не собирался в прямом смысле этого слова, поэтому по традиции использовал крохотные светочи летящие над самым полом, чтобы видеть куда ставить ноги.

Мои щупальца тоже работали, но как и всё остальное не в полную силу. Так что на их «данные» я не то чтобы сильно полагался. Однако всё равно мониторил окружающую обстановку, надеясь почуять людей раньше, чем они меня увидят.

Но вокруг была тишина и пустота!

Последние недели я был как будто в другой Москве. Уходя, теперь уже кажется что вечность назад, на встречу с Алисой в Перово, я покинул бурлящие жизнью обжитые районы. Там быломного людей, работали магазины, регулярно завозили гуманитарку… в общем, это был постапокалиптический, но жилой город. Здесь же, в большой части мегаполиса всё как будто вымерло.

Да, где-то ещё есть очаги жизни, но их не мало и люди в них обычно довольно сильно страдают и от нехватки ресурсов и от нападений банд. Противостоять всяким отморозкам становится всё тяжелее и тяжелее.

Наверняка постепенно оживлённые жилые зоны тоже будут сжиматься. Накатила некоторая ностальгия по тем остаткам цивилизации. Ведь я всё время там жил после магопокалипсиса. И дом… точнее, точнее несколько домов, или как я их называл, «опорные точки» тоже находились там. Интересно, целы ли? Должны быть, потому что я всегда их прятал и выбирал места в которые трудно попасть. Так что и не понятно, что там есть ещё одно помещение, если не наешь где находится вход.

Захотелось вернуться туда и проведать свои точки. И ведь это всё не так далеко, в пределах одного города… но в реалиях последнего времени перемещаться свободно между районами становится всё труднее и труднее. И поход на несколько километров может затянуться на несколько недель, как в моём случае.

Тот мой бросок в Перово был последним большим единовременным перемещением в масштабах города.

Размышляя об этом и испытывая чувство лёгкой ностальгии по прежней жизни, я спустился вниз, дошёл до развилки и направился в направлении указанном мне Алисой.

На крыше где мы провели вечер, было уже почти сухо, солнце и ветерок сделали своё дело. Внизу же последствия утреннего ливня были ещё очень сильны. Воды на город вылилось столько, что она не успела испариться за день. Огромные лужи блестели в ночи тут и там. Да и вообще в воздухе чувствовалось большое количество влаги.

Я обратил внимание, что начинаю хуже ощущать свой резервуар маны и снова почти не могу использовать щупальца. Всё же эта дождевая вода не теряла своих свойств даже испаряясь и сейчас снова практически обнулила мои возможности. Ну, может быть не полностью, но очень сильно.

Правда, светочи я жечь пока что мог. Два малюсеньких так и летели впереди меня над землёй, освещая путь. Но со стороны их практически не было видно. Только если подойти близко, можно было разглядеть этих 'светлячков.

Я шёл по дороге нарочито медленно. Иногда останавливался и седел на какой-нибудь штуке, вроде вывороченного бордюрного блока или упавшего фонарного столба. Делал я это, потому что не хотелось спешить. Мне казалось, что если я буду идти быстро, то пропущу что-то важное… хотя что важное я мог пропустить, спроси меня — я не отвечу.

На самом деле я так себя вёл от чувства безысходности. Сейчас я в полной мере ощущал свою беспомощность и невозможность найти Риту. Эти мысли меня преследовали постоянно, но план оставался прежним. Идти по дороге, надеясь на удачу. Но идти медленно, чтобы мимо этой самой удачи не проскочить.

Когда небо начало слегка светлеть, я прошёл не так уж много. Но то место где мы с Алисой встретили ночь, отсюда уже видно не было. Впереди была какая-то развязка. Я, честно говоря, плохо понимал где нахожусь.

Да, с крыши по некоторым ориентирам я понял, что дорога идёт на север. И то, приблизительно! Но где именно я сейчас нахожусь, представления не было.

Уровень доступности магии, я проверял по возможности использовать свои щупальца. Ближе к утру способности начали потихонечку восстанавливаться. Видимо влажность постепенно снижалась, её уносило ветерком, и воздействие на организм падало.

Когда я подходил к развязке, солнце уже поднялось над городом, хотя и было ещё очень низко. Брёл я крайне медленно.

Развязка эта была не пустой. Я уже давно понял что на ней кто-то обосновался, хотя выбрать себе место для стоянки на продуваемой всеми ветрами эстакаде, это нужно иметь… специфический вкус.

Хотя, может быть это просто блокпост? Может быть люди там работают? Может быть за развязкой какой-нибудь жилой район?

Такое было возможно, но смущало то, что там находится более двадцати человек, даже наверное ближе к тридцати. Для блокпоста многовато.

Обосновались эти ребята в нескольких автобусах поставленных по бокам вдоль отбойников.

В любой другой день я бы вряд ли попёрся один в такое место без веских на то оснований. Ни место, ни расположившиеся там люди мне заранее почему-то не нравились. Может быть потому, что жили так демонстративно у всех на виду? Чувствовали за собой такую силу, что ничего не боялись? Возможно.

Но раз уж я ушёл в поиск, то игнорировать возможных свидетелей было бы глупо. Тем более что до них мне не встретилась ни одна живая душа.

Дорога начала уходить вверх, поднимаясь над уровнем города и через некоторое время я с удивлением понял, что иду над водой. Я подошёл к ограждению и понял, что внизу протекает река. Река не большая и это могла быть только Яуза, учитывая её размер и приблизительно ту часть города, где я находился.

Этот неожиданный ориентир стал для меня сюрпризом, потому что идя по улице я не понял что приближаюсь к реке.

Дорога шла дальше вверх, разветвляясь и поворачивая. Поднимаясь, я обратил внимание, что все боковые съезды разрушены и есть только один путь попасть на стоянку. Тот, по которому я сейчас шёл.

Меня уже давно заметили и видимо ждали, когда же я, наконец, до них дойду. Беспокойства не проявляли, впрочем, как и радости. Подходя ближе, я их немного разглядел. Одни мужики, всё в чёрных куртках, многие с бородами, некоторые с длинными волосами. Рядом с одним из автобусов стояло что-то накрытое болшим куском брезента. По очертаниям можно было предположить, что это ряд мотоциклов.

Байкеры?

Это было странно, но пока что такой вывод напрашивался сам собой.

До моего прихода видимо некоторые из них ещё спали, но их разбудили, видимо гости сюда забредали не так часто. Сонные бородатые мужики стояли и ждали когда я подойду достаточно близко, чтобы начать разговор.

— Доброе утро, путник! — сказал рыжебородый, когда до их стоянки оставалось метров двадцать.

— Утро доброе! — сказал я.

— Это у тебя что, вода? — указал он на мою баклашку.

— Да, но она дождевая! — сказал я.

— Дождевая, говорят, самая чистая. Давай так, с тебя вода, с нас заварка! Есть у нас немного для особенного случая. А забрёдший к нам гость, не побоявшийся в одиночку подойти к нашей стоянке, это случай, надо сказать, особенный! — сказал рыжебородый.

Похоже, что они не понимал связь воды и проблем с магией. А магией они владели, я их «прощупал» и с маной там всё было в порядке. Хотя какие-то помехи всё равно присутствовали. Видимо они пользовались дождевой водой и сами себе усложняли жизнь.

— Дождевая вода в обмен на заварку, мне кажется не очень равноценно, — сказал я, — воды на город вчера вылилось много тонн, а вот заварки, к сожалению, нет!

— Это да! Но ведь ты один, а нас много, так что пойдёт! — улыбнулся рыжебородый, — отдашь всю баклашку?

— Да забирайте! — сказал я, ставя перед ними пятилитровку.

— Мы, конечно, после дождя тоже водой запаслись, — сказал рыжебородый, — но должен же ты что-то к столу добавить, верно?

— Конечно, и это меньшее, что я смогу сделать, — сказал я. Пока что всё вроде бы шло нормально и ребята не казались отбитыми. Хотя на многие вопросы ответов пока что не было. Например, за счёт чего они здесь живут? Одной дождевой водой сыт не будешь!

— Мы ради такого дела даже дровишки припасённые не пожалеем, — сказал рыжебородый, — это НЗ, так сказать. Обычно у нас для приготовления пищи Саня кирогазом работает, он огненный маг. Но сейчас что-то у нас перебои с магией. Не можем понять, магнитные бури что ли какие-то?

— Возможно, — сказал я, — у меня тоже не всё гладко со вчерашнего дня.

Делиться с ними своими выводами об антимагическом дожде я пока что не стал.

— Присаживайся! — сказал рыжебородый, — сейчас чайку сварганим и поболтаем. Ни интернета, ни радио, ни телевидения ведь нет… да даже вшивых газет, и тех не осталось. Откуда брать новости? Только от других людей. Как в древние времена! Ходят путники от селения к селению и рассказывают, что в мире делается!

Вокруг кострища стояли металлические лавки, похоже притащенные из какого-то сквера или парка. Мест хватало на всех.

Кто-то из ребят уже притащил дровишки и складывал из них костёр, другой вешал над ним котелок и выливал в него воду из моей баклашки.

— Да, — сказал я, — хотя вот смс-ки от госуслуг до недавнего времени продолжали приходить. Может, и сейчас приходят, давно уже без телефона хожу просто.

— Это про то что надо зарегистрироваться? — удивился рыжебородый, — надо же! Но мы уже давно на телефоны забили, толку-то от них ноль. Да и электричества брать негде.

— А бензин? — я кивнул в сторону накрытых байков.

Оказавшись рядом я уже не сомневался что там стоят мотоциклы.

— И бензин! — грустно сказал рыжебородый, — это наша боль! Железные кони есть, а заправить их нечем! Они теперь у нас как чемодан без ручки, и нести тяжело и выбросить жалко. Но, похоже, времена когда мы на них ездили теперь уже окончательно канули в прошлое!

— Да, ресурсов в городе становится всё меньше и меньше, — сказал я, — люди бегут из Москвы, на природе выжить зачастую проще. Можно натуральным хозяйством себя и семью прокормить.

— Ну не знаю, — сказал рыжебородый, — мы здесь все люди не семейные, нам пока и в городе нормально. Был бы бензин… только горючку и за городом не достать, на грядке ведь его не вырастишь!

— Есть тоже что-то надо! — сказал я.

— С едой проблем пока особых нет, — сказал рыжебородый.

Я подумал, спросить или нет, где они добывают пропитание, что у них нет с ним проблем, но решил что не стоит, можно было зайти в разговоре на тонкий лёд. Не хотелось узнать что-то такое, после чего тебя не захотят отпускать живым. И не важно, получится у них сладить со мной или нет, но конфликта не хотелось.

— Да, пожрать не проблема, — сказал другой мужик с хвостом длинных волос, — нет только двух самых важных вещей: бензина и баб!

— Ага, — поддакнул ему ещё один, — после той залётной блондиночки так никого больше и не было!

Меня как будто огрели тяжёлым мешком по голове, всё поплыло и дальше я слышал что они говорят как будто через вату. Как будто время растянулось и замедлилось.

— Ну! Зачётная телка была! Напомни, как её звали? — сказал кто-то.

— Откуда я знаю, да она вроде и не представилась, у неё же рот всё время занят был! — сказал ещё один и все дружно заржали.

— Маргарита её звали, я запомнил! — крикнул голос помоложе, — как у Булгакова!

— Эй, приятель, ты чего? — глухо, как будто из-под воды сказал рыжебородый, и я с трудом понял, что обращается он ко мне.

Проследив за его взглядом, я опустил глаза и увидел, как у меня из руки медленно вытягивается плазменный клинок.