Время есть – точи топор!

5. Здесь будет город-сад!

Я всё думал, как же Снежана извлекает детей из этих колб. Сейчас я смог это увидеть, но, честно говоря, понятнее не стало.

Она закрывала глаза, клала на поверхность руки и начинала шевелить губами. Процесс имел магическое происхождение, посему никаких рычагов, кнопок, ручек предусмотрено не было.

После произведённых манипуляций жидкость в колбе начинала убывать, когда она доходила до середины, прозрачная стенка медленно раскрывалась по мере снижения уровня раствора. В какой-то момент можно было просунуть внутрь руки и вытащить ребёнка.

Когда тела внутри уже не было, жидкость продолжала сливаться дальше, а вот стена «зарастала» обратно.

Смотреть на это было тяжело. Чёрное, как будто обугленное детское тело. Но не окостеневшее, а мягкое… видимо, это влияние раствора, в котором оно находилось.

Двое из присутствующих не смогли на всё это смотреть и ушли в карман. Это сам Петя и, к моему удивлению, Алиса. Я видел, что у неё на глаза навернулись слёзы, она постаралась это скрыть и, не пускаясь в объяснения, нырнула за Петей в карман. Обратно они выставили палку, чтобы мы могли войти, если понадобится.

А вот сын Снежаны остался. Может быть, он просто всё это уже видел, поэтому не был так сильно впечатлён. А может быть, детская психика вообще по-другому работает и иногда нормальные вещи ребёнок воспринимает как кошмар, а что-то по-настоящему страшное может наблюдать совершенно спокойно. Наверное, просто не хватает жизненного опыта, чтобы осмыслить весь ужас произошедшего.

Топор стоял, сдвинув брови и замерев, как каменное изваяние.

Амина была по-деловому спокойна. Опыт!

Снежана извлекла мальчика лет пяти и аккуратно положила его на пол. Амина кивнула, присела рядом, просунула ладонь ребёнку под затылок и замерла. Казалось, что ничего не происходит, все уже даже начали думать, что не вышло, когда малыш вдруг шевельнул ножкой.

Я тут же спохватился и, взявшись за палку, заглянул в карман за сумкой.

— Ну как там? — спросил дежуривший у входа Петя.

— Вроде нормально, но пока ещё рано говорить, — сказал я, и, забрав сумку, вынырнул обратно.

За прошедшие несколько секунд ребёнок уже начал шевелить всеми конечностями. На сгибах принялась отваливаться чёрная корка, под которой белела вполне себе здоровая кожа. Хотя, возможно, здоровой она становилась прямо сейчас.

Я достал спальник и подошёл к Амине. Она кивнула, показала, куда нужно его постелить, и уложила сверху ребёнка.

— Доставай следующего, — повернулась она к Снежане.

Та многое повидала на своём веку, но такого даже помыслить не могла. Для большинства людей, даже плотно взаимодействующих с магией, смерть, это смерть. Обратной дороги оттуда нет! И когда они сталкиваются с обратным, то испытывают сильнейший шок.

Далеко ходить не нужно, подобный шок я сам испытал совсем недавно, когда понял, что Снегурочка умерла напрасно.

— Они, первое время, ничего не будут помнить о своём прошлом, — сказал я, вспомнив про этот эффект воскрешения.

— Учитывая их возраст и то, сколько они времени были мертвы, я могу предположить, что для них вообще жизнь начнётся с чистого листа, — сказала Амина, — по крайней мере, для самых маленьких.

— Возможно, для них так будет даже лучше, — едва слышно сказала Снежана, — у них ведь никого не осталось. У них, у всех!

— Хочется здесь всё разнести! — медленно проговорил Топор.

— Не нужно, — сказал я, — теперь это место будет для этих детей домом.

— Да? — удивился Топор.

Да и все остальные тоже посмотрели на меня удивлённо.

— Да! — сказал я, — я позже всё расскажу. А то кто-то что-то знает, кто-то что-то слышал, я не хочу по сто раз про одно и то же повторять. Вечером все соберёмся в кармане и обсудим сложившуюся ситуацию. Она не плохая, но всё равно ещё требуются усилия для того, чтобы окончательно со всем разобраться.

Мы разложили спальники в два слоя на полу и стали укладывать воскрешённых детей на них рядком, укрывая сверху.

Большинство были маленькими, видимо, возраст и сила организма тоже играли роль для выживания в этих колбах.

Процесс наладился, и Снежана с Аминой работали технично и быстро, оживляя детей как на конвейере.

Ещё после первого воскрешения, я тронул Амину своим щупальцем и подзаправил маной. Она благодарно скосила на меня глаза, но ничего не сказала. И потом я также её периодически подпитывал, чтобы она ни в чём не нуждалась.

Управились даже быстрее, чем я рассчитывал. Сбоев не произошло, воскресить удалось всех. Впрочем, я в Амине не особо сомневался.

Потом таскали только оклемавшихся и ничего не понимающих детей в карман, в тёплый кузов фуры. Там в основном остались только маленькие, те кто постарше, сидели на диванах в нашей комнате отдыха и только иногда отходили за шкафы, чтобы померить принесённую им одежду.

Постепенно одеть удалось всех, даже маленьких. С обувью было хуже, но тапочек хватало на всех.

— Ничего, что ваш склад пришлось заметно так обобрать? — спросил я у Маши.

— Он не наш, — удивилась та моим словам, — он общий! Это вообще твоя идея была забрать всё это с собой. К тому же это ведь дети! Неужели мы для них будем жалеть барахло, которое на стеллажах пылится? Я думаю, для этого мы всё и загрузили в карман, чтобы использовать. Вот сейчас, как раз и используем. И, по-моему, очень эффективно!

— И не поспоришь! — улыбнулся я, — да, за последнее время я немного отвык от кармана. Перестал чувствовать себя частью нашего коллектива. Мир такой опасный и быстрый, что приходится постоянно перестраиваться, чтобы выжить. Я уже успел сколотить вокруг себя ещё одну компанию. Надеюсь, что все подружатся!

— Да там же половина наших! Раз они нашли общий язык с новенькими, то и мы тоже найдём! — рассмеялась Маша.

Я запустил трансформацию Карачуна в Иггдрасиль, но понятия не имел, как именно она будет происходить. Поэтому прямо сейчас оставаться здесь мне казалось небезопасно. Да, понятно, что кристалл не должен причинить нам вред, но кто знает, как будет проходить трансформация, и не станем ли мы жертвой несчастного случая в результате неё?

Обдумав это как следует, я всё же решил поговорить с Петей и переместить вход в карман подальше от горы на первое время. А то вдруг он опять окажется замурован в толще чего-нибудь, из чего мы не сможем выбраться? Кристалл может не хотеть ничего плохого, а просто не поймёт, что замуровывает нас.

В общем, на мой взгляд, такой риск был неоправданным.

Когда мы шли сюда со Снежаной, я старался запоминать дорогу и вроде бы должен был найти выход. Как только мы с Петей объявили, что собираемся делать, Топор сказал:

— Я с вами, это не обсуждается!

— Ха! — усмехнулся я, — пожалуйста! Я и не собирался спорить. У нас здесь нет такой строгой иерархии… вернее, есть Шторм со своими бойцами, у них иерархия присутствует, — кивнул я в сторону лагеря бойцов, — но это отдельная от нас группа, которая находится здесь по воле случая.

— Это, кстати, нужно обсудить! Нам пора бы уже и отчалить! — сказал Шторм, который слышал, что я говорю.

— Не спеши! — сказал я, — сначала нужно опрокинуть Орден и убить Паука.

— Пояснишь? — спросил Шторм.

— Не сейчас! — сказал я, — но мы всё это, естественно, обсудим. Эта тема слишком долго тянется и слишком много от всего этого проблем. Орден, это как опухоль, которую нужно удалить хирургическим путём.

— Хорошо! — кивнул Шторм и не стал продолжать разговор, видя, что сейчас у меня другие дела.

— Я с вами! — сказала Алиса, которая тоже держалась поблизости от меня, чтобы быть в курсе.

— Наверное, было бы проще нам всем быть в кармане, чтобы Петю кто-то перенёс из этого места по воздуху. Но, честно говоря, мне хочется пройтись, подышать, подумать. Так что я не против компании, главное, не приставать ко мне с разговорами. Общаться мы будем вечером, устроим большую сходку на диванах и всё обсудим. Я просто очень устал, но не физически, а морально. Так что я не против того, чтобы с нами шёл любой, кто может держать язык за зубами, — сказал я.

— Тогда я пас! — махнула рукой Амина и ушла в сторону комнаты отдыха.

Я вдруг обратил внимание на отдалённое тарахтение, которое раньше почему-то не замечал.

— Это что, генераторы? — спросил я удивлённо.

— Да, — сказал Шторм, — мы тут вовсю используем гуманитарку из фур. Достали генераторы, а цистерна с горючкой у нас есть… в ней сейчас намного больше половины, вот и пользуемся. А как мы, по-твоему, греем тёплую комнату? И для примусов тоже горючку используем. А далеко они, чтобы гул не мешал. От него с ума можно сойти!

— Разумно! — кивнул я.

Мы выбрались из кармана и отправились в путь вчетвером. Рядом с Петей висела верёвочка, привязанная к карману его куртки. Так что, взявшись за неё, можно было выбраться из кармана. Ну, или хотя бы выглянуть и сказать что нужно.

Ребята приспособились!

На улице уже заметно вечерело. Я вдохнул воздух полной грудью и понял, что он стал заметно теплее, чем даже совсем недавно. Ещё одним косвенным свидетельством этого было то, что под ногами заметно хлюпало.

Я был снова в дублёнке. Она ко мне вернулась, и кто-то из девочек даже немного почистил её, хотя и с относительным успехом. Я распахнулся, потому что было жарковато.

Когда мы немного отошли от Карачуна и принялись карабкаться по ледяным уступам на край кратера, я обернулся и увидел, что вокруг неподвижной туши уже образовалось несколько озёр. Нам ещё повезло, что тот выход, которым мы пользовались, находился на возвышении, благодаря этому мы и выбрались относительно по сухому.

Пожалуй, решение уйти сейчас отсюда было очень верным и своевременным. Если эта гора начнёт сейчас интенсивно таять, то Карачун вообще может погрузиться в воду. Находясь в нём, мы можем оказаться, в той или иной степени заблокированы. А это сейчас было никому не нужно. Разумнее было сейчас отойти на некоторое расстояние и дать возможность Иггдрасилю немного трансформироваться. А там уже будет видно, как быть.

Я, Петя и Топор упрямо спускались вниз с горы, постоянно поскальзываясь и падая. Промокли быстро и основательно. Алиса не стала играть в эти игры и спокойно левитировала рядом. Я предложил Топору забраться в карман, ведь нет смысла всем мокнуть. Но он упрямо отказался, сославшись на то, что мне, в общем, тоже необязательно это делать.

И не поспоришь!

Но мне сейчас была очень нужна именно такая нагрузка. Я был постоянно занят тем, чтобы не упасть, чтобы ещё сильнее не промокнуть, в общем, мозг был забит простыми текущими проблемами. А все сложные вопросы ушли на второй план, в подсознание.

Вот и хорошо, пускай там поварятся немного, пока я ничем серьёзным не занимаюсь. Бывает нужно, чтобы поработали глубинные алгоритмы мозга. Вообще-то, они всегда работают, просто мы часто не отдаём себе в этом отчёта. И простая механическая деятельность служит для этой глубинной работы отличным фоном.

Пока что никаких выводов и решений я не принимал, но почему-то с каждым шагом, с каждой минутой мне становилось легче. Хватка, которая держала меня внутри, как будто ослабевала, и вместо неё приходила некоторая лёгкость сознания. Нет, проблемы не закончились и не отошли на задний план надолго. Но я чувствовал, что решение постепенно вызревает и скоро я его пойму.

Я себя не торопил и не пытался побыстрее понять, что же я решу в итоге. В общем, некоторое представление и так было. Я просто хотел его переварить и убедиться в правильности принятых решений.

У подножия горы нам пришлось идти по колено в ледяной воде, а иногда и по пояс. Когда генератор холода отключился, лето резко заявило о себе! Но никто не жаловался, только Алиса летала сверху и угорала над нашим упрямством.

Хотя скорее всего, упрямство проявлял только я, а остальным было как-то неловко включать заднюю и искать более лёгкий и удобный путь.

На некотором удалении от горы нам стали попадаться небольшие группы Йети. Они выглядели… растерянными, другого слова и не подберёшь. Надеюсь, что это ненадолго, кристалл должен будет найти им занятие. Дел, по обустройству и охране прилегающей территории, будет полно!

Мы вернулись на площадь, где раньше располагался наш лагерь.

Всё же какая классная штука этот Петин карман! У нас сейчас на расстоянии вытянутой руки находилась где-то около сотни человек, умеющих драться. Это если посчитать всех взрослых в кармане. К ним ещё можно добавить несколько десятков мертвецов Зои. А со стороны мы выглядели небольшой группой путешественников.

Да, конечно, грозный вид Топора придавал нам некоторый вес… но габариты и физическая сила уже давно ничего не решают.

Когда мы уселись на бревно возле потухшего костра, уже стояли густые сумерки. Ещё немного и станет совсем темно.

— Какой план? — спросил Петя.

— Залезем в карман все, будет большой совет, — сказал я, — поэтому и хотелось выбрать место, где вряд ли что-то случится за ночь. Но заходить будем, когда совсем стемнеет. Если вдруг за нами кто-то наблюдает, он не должен понять, куда мы делись.

— Думаешь, за нами следят? — удивился Топор.

— Я не знаю, — честно признался я, — поблизости вроде бы никого нет, но я не могу гарантировать, что где-то на дереве не закреплена камера. Паук послал меня сюда и не думаю, что при этом пустил дело полностью на самотёк. Но это всё догадки, фактов у меня никаких нет.

Я не стал говорить про то, что прощупывал всю округу несколько раз и людей поблизости не почувствовал. Скажи я об этом, и объяснять пришлось бы слишком многое, а мне этого сейчас совсем не хотелось. Я вообще некоторые свои козыри не собирался раскрывать. Секрет, о котором знают слишком многие, уже не секрет. Предавать меня может никто и не хотеть, но ведь это может случиться по воле обстоятельств! Так что, кое-что я оставлю при себе, пока это будет возможно.

Алиса подошла и села рядом со мной. Немного поколебалась, но потом обняла меня.

— Я так рада, что ты жив! — сказала она совершенно искренне и по-человечески, — даже передать этого не могу! И прости ещё раз за Риту… мы честно пытались её удержать!

— Да, — поддержал её Петя, — но не смогли… если бы мы хоть немного верили, что ты жив… ты пойми, после того боя мы потеряли не только тебя. Ещё Зою считали погибшей, Борю тоже, Шторм потерял несколько десятков бойцов! Нам удалось вырваться, но эти чёрные всё равно продолжали висеть у нас на хвосте. Ничего не закончилось! Все были очень подавлены, никто не ожидал, что всё может обернуться так плохо! И Рита тоже находилась во всей этой атмосфере. Понятно, что личные переживания наложились на общую депрессию… в общем, она не выдержала. А мы… мы не справились, не смогли её удержать… прости!

— Я вас не виню, — сказал я, — если у вас сложилось такое впечатление, то оно ошибочное. Я просто очень расстроен. И моё расстройство умножает то, что с одной стороны, мне нужно срочно бежать её искать, надеясь, что она ещё жива… с другой, груз нависших проблем, которые тоже нужно разгребать, потому что от этого зависит очень много людей. Орден не успокоится, а он очень силён.

— Найти будет непросто, — сказал Петя, — я вот даже не представляю, как это сделать.

— Главное, начать, главное, попробовать! — сказал я, — ладно! Уже достаточно темно, можем загружаться в карман.

Алиса встала первая, но я поймал её за руку.

— Лиса, я тоже рад! — искренне сказал я, — я очень тобой дорожу!

— Я знаю! — кивнул Алиса, мягко забрала у меня руку и немного суетливо отправилась с помощью Пети в карман. Не любила она демонстрировать чувства на публику. Но я всегда знал, что это вовсе не означает, что их у неё нет! Она была нестандартной фурией.

Внутри мы переоделись в сухое и кинули клич, чтобы все собирались в комнате отдыха… хотя нет, не все. Бойцы Шторма в сходке не участвовали, был только он сам. Да и детям это было ни к чему. Все остальные собрались на диванах. Народу, надо сказать, оказалось прилично. Я обвёл всех взглядом, встал и сказал:

— Думаю, не все знают, что такое Иггдрасиль. Это исполинский ясень, древо мира! — многие, услышав это, принялись недоумённо переглядываться, — понимаю, что вам кажется странным то, что я сейчас говорю… но я постараюсь разжевать свою мысль. Но начну с конца: «здесь будет город-сад»!