Всегда моя

14

Нико

— Какого черта здесь происходит? Ты в порядке? — я развернул ее в своих руках и притянул к себе. Лицо было бледным, и она не сказала ни слова.

— Привет, Нико. Мы с Виви просто разговаривали, — выдал мудак.

— Правда? А по мне так выглядело, будто ты прижал ее к двери и лез в лицо. Я ошибаюсь?

— Все нормально. Мы просто разговаривали, — сказала Виви, прочистив горло и снова повернувшись к своему бывшему. — Рада тебя видеть, Дженсен. Думаю, тебе стоит вернуться домой.

— Ладно. Поговорим позже, — ответил он, и она глубоко вдохнула, прежде чем кивнуть.

— Пока, — сказала она и потянула дверь на себя. Ее сестры метнулись прочь от окна, где явно шпионили, а Виви одарила их сердитым взглядом.

— Что? Он козел, а еще сказал, что увидел твою машину у дома после того, как не застал тебя у себя. Как мы могли не подглядеть? — Дилан сказала это так, будто ее аргумент был железобетонным. В чем-то я с ней был согласен, но вслух это, конечно, не сказал.

— И кто побежал за Нико? — Вивиан уперла руки в бока, глянула на меня, а потом снова на сестер.

— Прости, Виви. Он показался мне немного агрессивным, и я забеспокоилась, — сказала Эшлан, оторвав кусок чесночного хлеба и отправив его в рот.

— Очевидно же, мы просто переживали за тебя, — добавила Эверли, отпив вина и поставив бокал. — Чего он хотел?

Вот уж действительно, вопрос на миллион.

Виви закатила глаза и шумно выдохнула:

— Хотел извиниться.

Кулаки у меня сжались, но я сделал все, чтобы не выдать себя. Почему сейчас? У него было шесть месяцев, и он не сказал ни слова. А теперь, за пару недель до свадьбы, ему вдруг вздумалось мириться? Да хрен я в это поверю.

— Вот ублюдок, — процедила Дилан и ударила кулаками по столу. Все вытаращились. — Уже поздно.

— Я не хочу сейчас об этом говорить, — прошипела Вивиан, и все вздрогнули. Вспышки у Дилан — обычное дело, но вот от Виви это было в новинку.

Грудь сжало. Она скучает по этому придурку? Хотела бы, чтобы все было иначе? В конце концов, она спит со мной — человеком, который никогда не даст ей того, чего она хочет. Что, блядь, я вообще делаю?

Вивиан снова села и стала молча есть, больше ни слова про ублюдка. Я вышел на улицу, где большинство парней уже брали вторые порции. Ел в тишине, обдумывая, что делать дальше. Когда закончили, я убрал за собой и отмахнулся от придурков, с которыми работал.

— Увидимся завтра. Спасибо за ужин, Джек.

Вивиан с сестрами тоже заканчивали и направлялись на кухню.

— Ты завтра работаешь, Нико? — спросила Эверли.

— Да. Твой отец позвал помочь с подготовкой, пару дней будем тренироваться.

— А, ну ладно. Увидимся завтра. Папа хочет, чтобы я пришла и поработала своим волшебством, — она кокетливо помахала пальцами, будто колдовала.

— Она собирается вас всех проанализировать. Повеселись, — вставила Дилан, обняв меня в полсилы.

— Отлично, — буркнул я.

— Увидимся на День благодарения, — сказала Эшлан, обнимая меня крепко.

— Ага. До скорого.

— Пока, Нико, — теперь подошла Шарлотта. Сестры Томас любили объятия, и я давно это принял.

Вивиан смотрела на меня.

— Я тоже ухожу. Пойдем вместе.

Она быстро попрощалась со всеми, а Расти с Сэмсоном подняли на меня глаза и ухмыльнулись. Я показал им средний палец и вышел, под хохот за спиной.

На улице я направился к ее машине. Она закуталась в пальто, прислонилась спиной к двери.

— Ты приедешь? — в ее голосе была нотка сомнения. Черт, она меня знала. Знала, что я думаю. Что чувствую.

Я провел рукой по волосам, откидывая их назад:

— Не сегодня, Пчелка.

— Из-за того, что приходил Дженсен?

— Из-за того, что я не понимаю, что, блядь, творю. И да, твой бывший вдруг решил извиниться? Хочешь сказать, это тебя совсем не задело? Уверен, он бы отменил свадьбу, если бы ты согласилась вернуться. Ты правда не думаешь об этом после всех этих лет с ним? — злость вырвалась сама собой, даже не знаю, откуда.

— Нет. Я не думаю. Знаешь почему, Нико?

— Почему?

— Потому что я оставалась с ним все эти годы из удобства. Потому что это были единственные отношения, позволяющие проводить все время с тобой, ведь мой парень не жил здесь. Потому что всегда был ты.

— Не может быть я, Пчелка. Ты знаешь это.

— Я не прошу тебя на мне жениться, Нико. Я прошу дать нам шанс. Без секретов. Я хочу попробовать по-настоящему, потому что последние недели были самыми счастливыми в моей жизни, — ее голос сорвался на рыдании, и по щеке скатилась слеза.

Вот оно. Этого я и боялся. Я угробил лучшее, что у меня было.

— Ты делаешь ставку не на ту лошадь, Виви. Я не смогу быть тем, что тебе нужно. Что ты заслуживаешь.

— Чего ты так боишься? — крикнула она, пугая нас обоих.

— Этого. Сделать тебе больно. Подвести тебя.

— Значит, ты даже не попробуешь, потому что это может не получиться? Это твоя логика?

— Если хочешь, можешь так это назвать. Я не тот, кто тебе нужен. И не надо говорить моей сестре о том, что было между мной и отцом. Она сегодня об этом заговорила, сказала, что ты ей рассказала. Я не хочу это обсуждать с Джедой и не хочу, чтобы ты пыталась меня чинить. Ты меня не изменишь. Я такой, какой есть.

Ее рот приоткрылся, плечи выпрямились.

— Ты злишься, что я поговорила с сестрой. Злишься, что пришел Дженсен. Так и скажи. Вместо этого ты ищешь повод сбежать. Ты трус, Нико.

— Возможно. Но так или иначе, на этом все. Я люблю тебя, Виви, но не так, как тебе нужно.

Она резко развернулась, залезла в машину и хлопнула дверью. Я отступил, когда двигатель загудел, и она рванула с места.

Так будет лучше. Но я не ожидал, что грудь будет сжимать так, будто она проваливается внутрь. Черт. Я сделал для нее правильный выбор.

Для нас обоих.

На следующее утро я пришел на работу и застал, как Расти влепил бедолаге Руку знатную «хватку за трусы», а тот во все горло орал. Я швырнул сумку на кровать, и тут по пожарной части поплыл запах бекона. Спустился вниз, в кухню, и все один за другим потянулись к огромному столу.

— Ну что, Нико, — протянул Расти с ехидной ухмылкой. — Слышал я, вчера у Виви объявился бывший. И что ты собираешься с этим делать?

Я перевел взгляд с него на Джека, который с насмешкой поднял бровь.

— Да отъебитесь вы. Мы друзья. Я всегда ее прикрою. И делать я ничего не собираюсь.

— Да ладно, мужик. Ты что, сам веришь в эту байку? — спросил Джейс, жуя панкейк.

— Ты ведь знаешь, что бывает с тем, кто остается на скамейке запасных? — вдруг подал голос Дед, и все замерли — старик обычно много не разговаривал.

— А что бывает с тем, кто на скамейке? — поинтересовался Хог, и народ загоготал: мол, сейчас Дед выложит ответ на все вопросы жизни.

Тот спокойно дожевал, посмотрел прямо на меня:

— Он там и остается. Потому что боится игры.

Стол взорвался хохотом, а Рук с Дикки переводили взгляд с меня на старика.

— Может, некоторым просто не нравятся игры.

— Возможно, — пожал плечами Дед. — А может, они просто боятся в них играть. — Он откусил полполоски бекона и стал жевать так медленно, будто специально тянул паузу. — Но жизнь на скамейке запасных скучная.

Что за хрень? Старик вдруг возомнил себя Ганди и решил научить меня жить?

— А мне игра нравится, — вставил Хог, тянусь за соком.

— Я вообще хер его знает, о чем мы сейчас, — буркнул я, поднимаясь и бросая тарелку в раковину.

Настроения на этот цирк не было. Спал плохо — привык засыпать в постели Виви, а одному уже не нравилось. Вот этого я и боялся. Она с того вечера у отца мне не писала, и я знал — злится. Проведу здесь три дня, пусть остынет.

— Кто первый? — раздался голос Эверли, как только я собрался улизнуть из кухни.

— Нико. Раз уж ты поел, иди, — сказал Кэп. Я повернулся, чтобы возразить, но он бросил на меня тот самый взгляд.

Торг не уместен.

— Ладно.

— Удачи, — ржал Толлбой.

Я пошел за ней в кабинет ее отца. Эверли захлопнула дверь и махнула на стул напротив, сама уселась в кресло и сложила руки, будто готовилась к допросу.

— И что это, Эв? Думал, ты работаешь с спортсменами.

— Так и есть. Но я могу работать с кем угодно. А пока жду интервью, надо держать форму.

— Но ты же в основном с теми, у кого ментальные блоки? Кто не может вернуться в игру?

— Верно. Но у всех бывают блоки. У всех свои травмы. Ты что, лишен этого? Жизнь у тебя, значит, идеальная?

Меня задело, и я выдал саркастический смешок:

— Далеко нет. Но не понимаю, как твой разговор со мной что-то изменит.

— То, что кто-то тебя слушает и понимает, не значит, что он пытается тебя чинить. У тебя, похоже, пунктик на эту тему, да? Что все хотят тебя исправить? Но травма — это травма, Нико.

— Травма — часть жизни. Да, дерьмо случается. И чинить меня не надо.

— Тогда давай поговорим о тебе и моей сестре, — спокойно сказала она, откинувшись в кресле.

— Между мной и твоей сестрой ничего нет, — отрезал я, прочистив горло.

— И почему? Лучшие друзья, которые любят друг друга. Она наконец-то бросила того придурка Дженсена. А ты не делаешь ход?

— Господи, — рявкнул я, вскочив и начав метаться по кабинету, зарывая пальцы в волосы. — Что вы все сегодня на меня взъелись? Нет там хода. Виви заслуживает большего. Ты же знаешь, откуда я. Не верю, что ты это предлагаешь.

Сам удивился своей злости. Обычно я умел держать себя в руках, но Эверли даже не моргнула.

— Скажу тебе кое-что, Нико. Ты прав — травма часть жизни. Да, мы рано потеряли маму, и это перевернуло все. Мы идем дальше, но это не значит, что не больно и что это не влияет на нас. Мы говорим о ней постоянно.

— И что ты хочешь? Чтобы я сказал, что мой отец — кусок дерьма, а мать не лучше? Тебе станет легче? Потому что мне — точно нет. Жить, тушить пожары, двигаться дальше — вот что я делаю.

Я сел обратно. Признаться, выговориться было неплохо.

— Понимаю. Но ты никогда от этого не уйдешь. Закопаться в работе — не значит справиться. Нужно встретиться с этим лицом к лицу. Чувствовать. Переживать. Плакать. Делиться. Это процесс. Но знай: травма — вор. Она могла украсть твое прошлое, но только ты решаешь, позволишь ли ей украсть твое будущее.

Я кивнул. В ее словах был смысл. Может, я и правда сижу на скамейке, но до недавнего времени меня это устраивало. Никогда не думал, что хочу большего… пока эти последние недели не перевернули все.

— Виви просто… слишком хорошая, понимаешь? Она заслуживает лучшего, — сказал я устало.

— Согласна. Но вопрос: почему ты думаешь, что это не ты? Я не видела двух людей, которые любили бы друг друга сильнее, чем вы, со времен, когда была маленькой и видела родителей вместе.

— А если я все испорчу — потеряю все, — выдохнул я, потирая лицо.

— А если не попробуешь — потеряешь все в любом случае. Она ведь не останется одна навсегда. И, кроме Дженсена, мало кто примет такую дружбу, как у вас. Ты сам загоняешь ее в угол, потому что боишься.

— Я не боюсь, — прошипел я. Терпеть не могу, когда так говорят. Это единственное, что у меня есть — не показывать страх. — Я пытаюсь поступить правильно.

— Для кого?

— Для нее! — рявкнул я и шумно выдохнул.

— Значит, ты плохо знаешь мою сестру.

Сирена взвыла, и я сорвался с места к шкафчику. Через пару минут был уже в форме и бежал к машине.

— Серьезный вызов, — сказал Джек, когда мы рванули по дороге. — Шестиэтажка на краю города полыхает.

— Черт. Она ведь у леса стоит?

— Ага. Готовься к атаке, Нико.

Я встряхнул голову.

Пора в игру.