Всегда моя

20

Нико

Я затащил елку в ее дом и достал из чердака все коробки с украшениями, пока она раскладывала печенье, которое хотела, чтобы мы вместе украсили. Разжег камин в маленькой гостиной, потому что чуть ли не отморозил себе все, что можно, пока мы были на улице. Снег валил стеной, и я радовался, что на сегодня с вылазками покончено.

Поставил елку в подставку и она захлопала в ладоши. Виви всегда радовалась мелочам, и мне это в ней нравилось. Большинство людей на такие вещи наплевать. Но она всегда была другой.

Она открыла коробки с игрушками и начала развешивать их, а я плюхнулся на диван и стал наблюдать. Потягивал горячий шоколад, который она сделала, и смотрел на огонь в камине. Все это казалось… нормальным.

В моей жизни нормального было мало, но в такие моменты с Виви я начинал задумываться — а может, все-таки могу себе это позволить? Слишком долго я жил в режиме выживания и толком не знал, как просто быть «здесь и сейчас».

Но сейчас я именно это и делал. И, черт возьми, это было приятно.

— Вот эту мама подарила, когда мне сняли брекеты, — сказала она, показывая игрушку в виде девочки с широкой белозубой улыбкой, с ее именем и датой снятия брекетов.

Каждый год с рождения мама дарила ей новую игрушку. Среди них была и крошечная клюшка для гольфа, и фигурка черлидерши в память о ее недолгом увлечении этим. Я всегда любил маму Вивиан. Она была именно такой матерью, какой и должна быть. Любила своих девочек безусловно, а их семья напоминала мне картинку из фильма.

— Праздники даются тяжелее? — спросил я, глядя, как она вешает игрушку, а потом делает шаг назад, чтобы полюбоваться. — Я знаю, она любила это время года.

Она подошла и села рядом на диван.

— Я думаю о ней каждый день. Но на праздники сердце особенно ноет, потому что она их так любила.

Я притянул ее к себе на колени. И тут же закипело внутри. Такие, как мой отец, — те, кому вообще нельзя было становиться родителями, — живут, ведут безрассудную жизнь, а потом еще и возвращаются из тюрьмы домой. А Бет Томас не суждено увидеть, как ее дочери закончат колледж или выйдут замуж.

Насколько же это все несправедливо?

— Прости. Она ушла слишком рано.

— Да. Единственное утешение в том, что мы хотя бы могли подготовиться. Но рак все равно нечестен, правда?

— Нет. Не честен. — Я посмотрел на нее. — Помогает, что все твои сестры сейчас дома?

Она отстранилась и встретилась со мной взглядом.

— Да. Но знаешь, что помогает больше всего?

— Что?

— Быть с тобой. Честно, это самое счастливое, что я себя чувствовала с тех пор, как мама умерла, Нико. Вот это, — она переплела наши пальцы, — делает меня счастливой.

Я снова притянул ее к себе и крепко обнял.

— Это делает счастливым и меня.

Теперь оставалось только понять, как все это не запороть.

Выходные пролетели слишком быстро. Мы с Виви привезли Мейбл к ней домой, чтобы та посмотрела на елку и поела печенье, а потом слепили во дворе, у самого озера, огромного снеговика.

Впереди у меня были три дежурные смены, и после такого уик-энда мне совсем не хотелось проводить ночь вдали от Виви. Эта девушка переворачивала мой мир, и я хотел только большего.

— Нико, к тебе пришли, — Биг Эл кашлянул, пока я натягивал худи и всматривался в него.

— Кто?

— Твой отец. Внизу. Я не был уверен, захочешь ли ты, чтобы я пригласил его или отправил обратно.

— Ты все правильно сделал. Я разберусь, — сказал я, нацепил шапку и пошел на первый этаж.

Он сидел на стуле рядом с пожарной машиной, будто у него и забот никаких нет. Выглядел почти так же, только постарел немного.

— Что ты тут делаешь? — спросил я, скрестив руки на груди и глядя на него сверху вниз.

Он поднялся. Мы были одного роста, даже я, наверное, теперь был выше на пару сантиметров. Он больше не возвышался надо мной. Я уже не был тем пацаном, которого он привык бить, и стоял прямо, давая понять, что теперь все иначе.

— Что, отец не может просто зайти и сказать, что вернулся?

— Не нужно. Я и так знал, что ты появишься, — сказал я, оценивая его взглядом на предмет алкоголя или наркотиков, но ничего не заметил. Волосы подстрижены коротко, как и раньше, только теперь седина перемешалась с коричневым.

— Да, слышал. Значит, считаешь, что моя дочь и внучка не должны жить со мной и твоей матерью? Ты теперь тут за главного, Нико? — он сделал шаг ближе, но я не отступил.

Я сжал кулаки, с трудом удерживаясь, чтобы не вырубить его. Чтобы не выбить из него все дерьмо, что он когда-то вбивал в меня.

— Я просто защищаю их. У меня для этого есть причины. Или ты все это забыл, пока гнил в камере?

— Ничего я не забыл. Я пришел сказать, что теперь за семью отвечаю я, — процедил он.

— Удачи, — кивнул я, не меняя выражения лица.

Он подошел еще ближе, кулаки сжаты, пытается запугать. Не выходит.

— Держись подальше от моих дел.

— Осторожнее, старик. Я уже не тот мальчишка, которого ты бил. И если придется, я не стану сдерживаться. Более того, я буду рад, если ты нанесешь первый удар.

Он усмехнулся и развернулся.

— Так я и думал, — сказал я. — Вали отсюда и не возвращайся.

— Нико, — окликнул он, обернувшись с мерзкой ухмылкой, — не переживай, что когда-то не помог отцу и не спас его шкуру. Ты, конечно, предал семью, но я великодушно это отпустил.

Я расхохотался, без капли веселья.

— Знаешь, я думал, может, тюрьма хоть чуть-чуть тебя изменила. Что ты поймешь, что просить собственного сына взять на себя вину за твое преступление — это подлость. Но, видимо, до тебя еще не дошло.

— Думаешь, можешь меня судить только потому, что ты, что ли, какой-то герой-пожарный в этой дыре? Ты не лучше меня. А я вернулся и с радостью напомню тебе, какой ты кусок дерьма, хоть каждый день.

— Ты на частной территории, — раздался голос за моей спиной, и я обернулся, увидев Кэпа с несколькими ребятами. — Сын попросил тебя уйти. Я здесь, чтобы сказать, что ты здесь нежеланный гость.

— А, старина Джек Томас. Слышал, мой сын встречается с твоей девочкой. Вивиан всегда была милой. Помню, немного меня побаивалась. Наверное, теперь хороша, да? — я рванул к нему, но меня успели перехватить. Расти и Толлбой держали меня за руки, лица их горели от злости — они тоже хотели врезать ублюдку, но понимали, что это обернется проблемами.

— Даже не смей произносить ее имя, — рявкнул я, а Кэп встал рядом.

— Еще раз упомянешь мою дочь и я сам дам ребятам спустить твоего сына на тебя. Даже врагу такого не пожелаю, но, похоже, сегодня исключение.

Отец поднял руки и ухмыльнулся.

— Без обид. Просто констатировал очевидное. Увидимся, парни. Загляни как-нибудь, Нико. Снег во дворе почистишь.

— Продолжай, старик. Думаю, пора навестить твоего офицера по надзору. Помогу ему за тобой присмотреть, — сказал я, и впервые за все время он чуть дрогнул, прежде чем снова спрятался за своей маской и ушел.

— Черт, — выдохнул я. — Этот ублюдок был опасен всегда. И останется таким.

— Есть способ выйти на его офицера? — спросил Дед, стоявший позади.

— Нет.

— Я займусь. У меня там есть знакомый, сделаю звонок, — сказал он и ушел. Расти и Толлбой отпустили меня.

— Извини, — одновременно сказали они.

Я не ответил. Слишком злился. Лишь кивнул. Джек распорядился всем вернуться к работе, а я вышел на улицу, чтобы убедиться, что он ушел. Джек пошел за мной.

— Он просто назвал ее имя, чтобы тебя зацепить. Ничего он не сделает. Это билет обратно в тюрьму, — сказал он.

— Возможно. Но я бы ничего не исключал. Хочу поговорить с его офицером, а еще позвоню Брейди в участок, попрошу присмотреть за пекарней и домом Виви, на всякий случай.

Мы с Брейди Таунсендом выросли вместе, теперь он был копом, и я знал, что он парень надежный.

— Правильное решение, — кивнул Джек. — Он долго не протянет на свободе, Нико. Ты сам слышал, как он разговаривает. Такой уже одной ногой обратно за решеткой.

Я провел рукой по затылку.

— Это был бы лучший исход. Не верится, что он сюда приперся. Этот ублюдок явно ищет драки.

Ну что ж.

Он пришел по адресу.

Драку он получит.

Я выехал с пожарной части и едва дождался, чтобы оказаться у Вивиан. Она сказала, что приготовила для меня сюрприз, и я надеялся, что она готовит ужин голая. Но, дойдя до ее двери, я поморщился, заметив, что ручка открыта.

— Почему, черт возьми… — Я не договорил, потому что ко мне на всех парах вылетела Мейбл.

— Ник, Ник! Я соскучилась!

Я подхватил ее на руки и поцеловал в щеку.

— Что ты тут делаешь, букашка?

— У мамы свидание с пожарным, как ты. Мисс Виви забрала меня из школы, и мы готовим тебе ужин.

— Вот как? — Я поставил ее на ноги и пошел на кухню.

Вивиан помешивала что-то на плите и повернулась ко мне. Уголки ее губ дрогнули, и в груди у меня потяжелело, как всегда в последнее время, когда я ее видел.

— Дверь была открыта, — сказал я, подходя ближе, пока она откладывала ложку на столешницу и поднимала на меня взгляд.

— Потому что мы только что ходили за почтой, а ты позвонил и сказал, что уже в пути, — она приподняла бровь, вызывающе глядя на меня. — Я вчера поставила сигнализацию, и ценю, что ты все это для меня устроил, даже если, по-моему, в этом нет нужды.

— Нужда есть, Пчелка, — я обнял ее, вдыхая все это тепло. — А что делает тут эта кроха? Я думал, ты уже будешь без одежды.

Она засмеялась и запрокинула голову, глядя на меня.

— Рук и Джейда заедут за ней после ужина по пути домой.

— Быстро парень двинулся. Не думал, что у него хватит смелости пригласить ее.

— Хватило. И он был очень мил. Она немного нервничала, а он предложил заехать за ней, а потом вместе забрать Мейбл.

— Милый поступок, — я наклонился и жестко поцеловал ее. — Черт, я соскучился, детка.

— Фу, в кухне не целуются, Ник-Ник! — заорала Мейбл за моей спиной.

Я рассмеялся:

— Кто придумал такое правило?

— Думаю, мисс Виви не любит целоваться на кухне. Мы перед тем, как готовить печенье, нужно помыть руки, но не целоваться.

Вивиан усмехнулась:

— В этом она права. Целоваться в кухне нельзя, Ник-Ник. Ну что, кто готов ужинать?

Мейбл запрыгала от восторга и чуть не упала, пока я не успел подхватить ее.

Мы с Виви отнесли на стол пасту и чесночный хлеб. Снег все еще падал, а камин в гостиной гудел. Я усадил Мейбл на стул и положил ей порцию, а Виви села напротив. Ее горячий взгляд только подогревал желание скорее остаться с ней наедине.

Мейбл взяла огромную порцию лапши в рот и попыталась заговорить:

— Правда, у мисс Виви елка красивая? Маме надо купить нам елку.

— Ты, принцесса, только что сама устанавливала правила про поцелуи. Как насчет правила «не разговаривать с набитым ртом»?

Она расхохоталась, а вместе с ней и Вивиан. Я вытер Мейбл рот салфеткой.

— Принцессы иногда говорят с полным ртом. Потому что они слишком рады.

— Это верно, — подмигнула мне Виви.

Когда мы доели, я подошел к ней, пока она мыла посуду.

— Жду не дождусь, когда останемся одни.

— Да? — она повернулась в моих руках. — И что ты задумал?

— Для начала зароюсь лицом между твоих ног. Вот почему я пропустил десерт, — прошептал я ей на ухо и слегка прикусил мочку.

— Ты съел четыре печенья. Какой же это пропуск десерта? — улыбнулась она, держа меня за лицо.

— Лучшее я приберег напоследок, — сказал я, и тут раздался звонок в дверь. — Наконец-то.

Она хлопнула меня полотенцем, а я поднял руки:

— Шучу.

Мы с Мейбл собрали все ее рисунки и карандаши. Чувствовал, что племянница проводит здесь больше времени, чем я знаю.

Вивиан открыла дверь, и на пороге стоял Рук с моей сестрой.

— Привет, Ник, — поднял руку он.

— Ты не пил? — я подошел ближе и втянул воздух. — Не повезешь мою племянницу, если да.

— Спасибо, что спросил, — процедила Джейда, недовольная, что о ней я так не забочусь.

— Ты взрослая, сама решаешь. Она — нет.

— Я пил «Доктор Пеппер» за ужином, — усмехнулся Рук.

Я сунул в рюкзак Мейбл ее плед:

— Отлично. Увидимся.

Джейда сузила глаза, а Виви закатила их — похоже, я ее смущал.

— И тебе любви, братишка, — Джейда поцеловала меня в щеку, а Мейбл обняла в последний раз.

— Езжайте осторожно, — сказал я, и Рук кивнул.

— Думала, они никогда не уйдут, — пробормотал я, когда дверь закрылась.

— Серьезно? Ты же им почти заблокировал вход. И вообще, на улице снег, — засмеялась Виви.

— Они справятся. Рук тушит пожары и в снег, — я подхватил ее на руки и прижал к двери. — Соскучился, Пчелка.

— Я тоже, — улыбнулась она во весь рот.

— А теперь раздвинь свои красивые ножки и дай мне сделать тебе хорошо, — я опустился на колени.

Там было именно то место, где я хотел быть — поклоняться женщине, которую люблю.