Всегда моя

30

Нико

— Скажи, что тебе нужно, детка, — произнес я, вглядываясь в ее темные глаза. В доме было полумрачно, только лунный свет пробивался сквозь окна. Но я видел грусть. Отчаяние. Ее глаза были припухшими, щеки красными, а голос дрожал каждый раз, когда она говорила.

— Я не хочу об этом думать, Нико. Заставь меня перестать, — прошептала она и притянула мои губы к своим.

Я прекрасно понимал, что ей нужно. Она не хотела думать. Она хотела чувствовать что-то, кроме боли.

Вивиан не жила во тьме, как я. Это чувство было для нее чужим, и я хотел его забрать.

Я поцеловал ее жадно. Мой язык скользнул внутрь, выманивая и вытесняя из нее весь этот мрак и тяжесть.

— Пожалуйста… убери это, — прошептала она в мои губы.

Я уложил ее на столешницу, не разрывая поцелуя. Мои руки нашли подол ее юбки и задрали его вверх, а губы скользнули к шее, целуя, облизывая, пока дыхание ее становилось все чаще и тяжелее. Я поднял ее свитер, и она приподнялась ровно настолько, чтобы я мог стянуть его через голову.

Я спустил бретельки ее лифчика с плеч, обнажая идеальную грудь. Мои губы сомкнулись на затвердевшем соске, и она выгнулась, тихо простонав. Я переключился на второй, чередуя их, пока пальцы скользнули под ее трусики.

— Ты вся мокрая, — пробормотал я, проводя языком по ее соску.

Ее пальцы вцепились в мои волосы, пока я ласкал ее, а потом ввел два пальца внутрь. Она задыхалась, двигаясь мне навстречу.

— Я хочу тебя. Мне нужен ты, — прошептала она, пока я целовал ее живот, задирая юбку еще выше и стягивая с нее трусики, чтобы зарыться лицом между ее бедер.

Именно там, где я был нужен. Мой язык занял место пальцев, а ее отчаянные стоны и горячее дыхание заполнили все вокруг.

— Нико, — выкрикнула она, достигая пика. Я продолжал двигаться, пока она не прожила до конца каждую волну удовольствия, и, черт, никогда в жизни я не был так возбужден. То, как она отзывалась на мои прикосновения, сводило меня с ума.

Я жаждал этого.

Она приподнялась на локтях, и я поднял голову, глядя на нее.

— Лучше? — спросил я.

Она кивнула и улыбнулась.

— Как ты всегда знаешь, что мне нужно?

— Потому что я знаю тебя, Вивиан Томас.

— Лучше, чем кто бы то ни было. Всегда знал, — ответила она.

Я поднял ее, ее ноги снова обвили мою талию, и понес на диван. Мой член болезненно пульсировал, упираясь ей в спину, и она тихо рассмеялась, когда я опустился, усадив ее на колени.

— Думаешь, это смешно? — поддел я, убирая волосы с ее лица.

Она начала двигаться, прижимаясь ко мне, и между нами осталась только плотная ткань моих джинсов. Мои руки легли ей на бедра, и я наблюдал за ней. Лунный свет падал прямо на нее, пока она, запрокинув голову, с закрытыми глазами, двигалась, а ее растрепанные волосы падали на плечи.

— Мне нужно больше, — прошептала она, расстегивая мои джинсы. Я приподнялся, чтобы стянуть их, и мой возбужденный член вырвался на свободу.

— Я весь твой, Пчелка. Всегда был и всегда буду.

— Я пью таблетки. Хочу чувствовать тебя. Всего тебя. — Она приподнялась, направив мой член к себе, и медленно опустилась.

— Черт, — выдохнул я. Она была чертовски хороша.

Ее пальцы переплелись с моими, пока она двигалась, загоняя меня в безумие.

Вивиан Томас была самой сексуальной женщиной, которую я когда-либо видел.

Мы кончили одновременно. Она рухнула на меня, а я обнял ее, прижимая крепко.

Потому что сегодня ночью именно это ей было нужно.

Я проснулся от запаха кофе и потянулся, закидывая руки за голову. Вивиан не было в кровати, и я не знал, в каком она будет состоянии сегодня. Горе — сукин сын. Оно только и делает, что забирает, забирает и забирает.

Каждый год я ездил с Томасами на кладбище, и все еще помнил день, когда Бет умерла, словно это было вчера. Звук криков Виви. Парамедики, объявившие ее смерть. Я держал на руках свою лучшую подругу, пока она рыдала.

Мне доводилось проходить через дерьмо, не сомневайтесь. Но видеть, как страдает Вивиан в тот день — это навсегда отпечаталось во мне. Она держалась для своей семьи, потому что такой человек она и есть. Сильная, яростная, защитница. Но внутри ей было больно, как и всем нам. И если я могу быть рядом, чтобы хоть часть этого груза снять с неё, я буду делать это снова и снова.

— Привет, — сказала она, подходя ко мне с двумя кружками в руках. Одну протянула мне, вторую поставила на тумбочку рядом с собой, а потом забралась обратно в постель и посмотрела на меня. На ней была моя тёмно-синяя футболка пожарного департамента Хани-Маунтин — на ней она выглядела как платье, но, черт возьми, выглядела она в ней чертовски сексуально.

Я сделал глоток кофе и застонал от удовольствия, поставив кружку на тумбочку, а потом притянул ее к себе на колени. Обнял и уткнулся носом в ее шею.

— Как ты себя чувствуешь?

— Сегодня лучше, правда. Спасибо, что взял выходной. Я думала, что рядом с семьей станет легче, но не знаю. Вчера там все только сильнее заставило меня думать… Я просто хотела уйти.

Она нашла мою руку и переплела пальцы с моими.

— Я рад, что смог быть рядом. Я давно пытался выбить себе отгул, но у нас не хватает людей, и найти замену сейчас тяжело. Когда Рук и Маленький Дикки перестанут быть новичками, будет проще.

— Придется испечь Толлбою печенье, чтобы отблагодарить его на следующей неделе, — сказала она, положив щеку мне на грудь.

— Не нужно. Я сам его подменял столько раз, что счет потерял. Давай сосредоточимся на сегодняшнем дне. Во сколько встречаемся с остальными? Как твои сестры? Как твой отец?

— С ними все нормально. Ты же знаешь, папа в это время года становится тише, но это естественно. Нам, наверное, пора одеваться и ехать в дом.

Мы вместе пошли в ванную, она собрала волосы в длинный хвост, и мы оба оделись. Сегодня наконец выглянуло солнце, и было приятно не кутаться в кучу слоёв одежды.

Когда мы приехали к дому, все расселись по моей машине и машине Джека, и мы направились на кладбище. Мы встали вокруг могилы Бет, и каждая из девчонок поделилась любимым воспоминанием. Джек прочистил горло и заговорил:

— Ты гордилась бы нашими девочками, малышка. Они потрясающие, такие же, как их мама. Мы скучаем по тебе. — Он поцеловал ладонь, подул на неё и положил большой букет цветов на землю.

— Ну, от горя у меня аппетит, — сказала Дилан, разрушая тишину, и все засмеялись. Эта девчонка была как слон в посудной лавке. — Хотела бы я, чтобы ты была здесь и приготовила свою знаменитую макарону с сыром, мама.

— У меня есть рецепт, — отрезала Шарлотта, её сестра-близнец.

— Да это не то, девочка. Ты жалеешь сыр. Это же макароны с грёбаным сыром. Не скупись на главный ингредиент.

— Ты сейчас, наверное, самая раздражающая на планете, — сказала Шарлотта, скрестив руки на груди. — Некоторые из нас стараются меньше есть молочного.

— Тогда не готовь макароны с сыром и не называй это мамин рецептом. — Дилан пожала плечами.

Мы уже шли к парковке, и я старался не рассмеяться от этой нелепой перепалки.

— Ну все, теперь я хочу макароны с сыром. Пошли в кафе Honey Mountain, — предложила Эверли.

— Я бы перекусила, — вставила Эшлан.

Джек закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Вы меня в могилу сведёте. Утром рыдали по маме, а сейчас спорите про макароны с сыром. Нико, начинай молиться, чтобы у тебя был дом полный сыновей.

Дилан ахнула, а остальные девчонки разразились смехом. Мы знали, что он шутит — этот мужчина любил своих дочерей так, как я никогда не видел, чтобы отец любил детей.

— Не переживай, — сказала Вивиан, когда мы сели в машину. — Я о детях не думаю.

А вот странное дело — я представил дом, полный маленьких Виви. И меня это ни капли не испугало.

И именно это меня и пугало больше всего.

Я взял ее за руку, пока мы ехали за машиной ее отца к закусочной.

— Я в порядке. А ты как?

— Хорошо, — она сжала мою руку. — Жаль, что мама не видит, какими стали мои сёстры. Каких высот они достигли. Мама радовалась, если кто-то из нас получал хорошую оценку или попадал в команду. А теперь Эверли вот-вот станет спортивным психологом в профессиональном клубе. Дилан идет в юрфак. Шарлотта каждый день меняет жизни в классе. А Эшлан штурмует колледж, как рок-звезда. Жаль, что она этого не видит.

Грудь сжалась от ее слов. Она так яростно любила своих сестёр, и я хотел, чтобы она могла увидеть себя моими глазами.

— А как же ты, Пчелка? — Я припарковался у кафе Honey Mountain и посмотрел на нее, пока она отстегивала ремень.

— Что ты имеешь в виду? — Она склонила голову и улыбнулась.

— То, что ты осталась здесь и училась рядом, чтобы присматривать за сестрами. Что ты копила каждую копейку, чтобы купить пекарню и превратить ее в место, которое любит весь город. Что ты купила свой первый дом до двадцати четырех. Что ты даешь работу сестрам, когда им нужно. И что ты каждый чертов день сносишь мне башку одним только дыханием. — Я звучал как сопливый придурок, но мне было плевать.

Вивиан забралась ко мне на колени и положила ладонь на щеку.

— Сношу тебе башку, да?

— Ты все правильно услышала.

— Я люблю тебя, Нико Уэст. Вчера и сегодня были бы невыносимыми без тебя рядом. Спасибо.

Я прикусил ее нижнюю губу, и она засмеялась.

— Тебе повезло, что мы в машине и твой отец в двух шагах, а то я бы уже задрал на тебе эту юбку и вошел в тебя прямо сейчас.

Ее дыхание сбилось.

— И кто теперь кому сносит башку?

— Детка, я собираюсь сносить тебе башку до самого твоего последнего вздоха, — сказал я, открывая дверь и вылезая из машины с Виви на руках. Я поставил ее на землю и поправил штаны, потому что последнее, чего мне хотелось — чтобы Джек заметил мой стояк, упирающийся в джинсы.

— Ладно, давай через час после блинчиков. И я помогу тебе с этой… э-э… проблемой внизу. — Она повела бровями, и ее щеки порозовели.

Эта девчонка.

Я, блядь, любил ее.

— Договорились. И перестань пялиться на мой член. Он только заводится.

— Ну надо же. Кладбища, макароны с сыром и эрекции. Не совсем то, чего я ждала от этого дня, но ладно. — Вивиан рассмеялась, переплетая пальцы с моими, и мы вошли в кафе.

— Сестры Томас — это всегда весело, — сказал я, когда мы направились к столу. Делайла Джойбилл крепко обняла Виви, и было видно, что в Хани-Маунтин нет ни одной души, которая не любила бы Бет Томас и не скучала бы по ней.

Мы сели за большой стол в углу и сделали заказ, потому что у Дилан терпения было не больше, чем у блохи. Как только заказ приняли, Шарлотта посмотрела на меня.

— У тебя же на следующей неделе день рождения, да?

Я прочистил горло. Никогда не любил отмечать дни рождения, но Вивиан всегда делала из этого праздник. Она каждый год с пятого класса пекла мне торт. Каждый раз пробовала новые рецепты, старалась сделать что-то особенное. Но в этом году все было иначе, потому что мы были вместе. И я не мог придумать лучшего подарка.

— Да, да, да. Не делайте из этого событие. — Я сделал глоток кофе и подмигнул Виви.

— Вот бы мне найти мужчину, который смотрит на меня так, как ты сейчас посмотрел на Виви, — сказала Дилан.

Джек проворчал:

— Можно без таких разговоров в моём присутствии?

— Ты только что сказал Нику, чтобы он молился о сыновьях, так что у тебя никаких прав на торг, — ответила Дилан сквозь смех.

— Думаю, дом, полный мальчишек, сделал бы завтрак потише, — сказал Джек с ухмылкой.

— Я бывала в пожарной части, и там тихо точно не бывает, — заметила Эверли, приподняв бровь.

— И с их рыганьем и пердежом. Это отвратительно, — сказала Шарлотта, потирая руки, когда Делайла поставила перед ней тарелку с блинами.

— Согласна, — добавила Эшлан с полным ртом яичницы. — Мы болтушки, но мы не свиньи.

— За себя говори. Я выиграла конкурс по рыганию в пятом классе, — заявила Дилан, откусывая кусок бекона.

Шарлотта откинула голову и расхохоталась.

— Крейг Колдуэлл ревел час после того, как ты его уделала. А Дерек тогда пытался запретить девочкам участвовать.

— Хейтеры всегда будут хейтить! — расхохоталась Дилан.

— Ты, по-моему, с рождения соревнуешься, — сказала Эверли, а Вивиан прижалась ко мне и засмеялась.

— Ты же спортивный психолог, Эв. Вот мое мнение, — Дилан отпила кофе.

— Ну, понеслось, — закатил глаза Джек.

— Мы не используем слово «психолог», о великая конкурентка, — отозвалась Эверли, откинувшись на спинку стула и скрестив руки, готовясь слушать новый бред сестры.

— Я считаю, что только неудачники называют победителей конкурентными. Это защитный механизм. Они нас ненавидят, потому что хотят быть на нашем месте.

Стол взорвался смехом.

— По-моему, в ее словах есть смысл, — сказала Виви сквозь смех.

Именно это ей и было нужно.

Но я всё равно мечтал скорее отвезти её домой и исполнить наш утренний план.