Всегда моя

8

Нико

Вивиан перестала слать мне свои игривые сообщения о том, что бы она хотела, чтобы я с ней сделал, с тех пор как мы вчера вечером катались на каноэ. И мне это чертовски не нравилось. Потому что она была на свидании с Хантером, мать его, Холлом. Я играл с этим типом в футбол, и он был тем, кто мухлевал, когда нам надо было пробежать три километра. Он потом хвастался, что соврал тренеру и срезал круг, и после этого я ему никогда не доверял. Мне не нравилась мысль о том, что она с ним, и уж тем более я не хотел, чтобы он лапал ее своими грязными руками.

Я: Привет. Как свидание?

Черт. Надо оставить ее в покое. С какого хрена я вообще так переживаю?

Пчелка: Ну, я только что выслушала два часа историй о том, как он со своей невестой занимались потрясающим сексом, пока он не застал ее, трахающейся с лучшим другом. И я не шучу. Я просто ушла. Иду домой. Определенно не тот парень. Похоже, на этот раз ты был прав. Видимо, я умру старой девой и единственным человеком на планете, которому так и не достанется хороший секс. Разве что ты захочешь вернуться к моему предложению? 😉

Я расхохотался, и меня накрыла волна облегчения. Я не хотел, чтобы она путалась с какими-то левыми мужиками — и отрицать, что могу отказать Вивиан Томас, не мог. Она была единственной, ради кого я пошел бы в огонь. Единственной, ради кого переступил бы через любые границы. Но надо было сразу дать понять — это будет разок и все. Без секса. Этого я допустить не мог. Но заставить ее почувствовать себя желанной — мог. Я ей этим был обязан. Так ведь?

И, черт побери, я только об этом и думал всю последнюю неделю. Она знала, что я не люблю, когда она идет одна, и я не стал отвечать — просто сел в пикап и поехал к ней. Даже не дал себе времени подумать, что я творю.

Я постучал в дверь, зная, что она удивится, ведь я не сказал, что собираюсь прийти. Знал и то, что она вернется быстрее меня: от ресторана до дома ей всего квартал.

Она открыла. Светло-каштановые волны спадали на плечо и ниже груди. Медово-карие глаза встретились с моими. Макияжа на ней было больше, чем обычно, и выглядела она чертовски сексуально. Золотистые и янтарные блики делали ее взгляд еще теплее.

Дом.

На ней был белый халат, который чуть расходился на груди, и мне стоило огромных усилий не сорвать его с нее прямо там.

— Привет. Ты мне не ответил. Я как раз собиралась в ванну.

В голове тут же всплыли образы голой Вивиан.

— Я получил твое сообщение, Пчелка. Думал, ты перестала мне писать непристойности?

Она порозовела и пожала плечами:

— Ну, попробовать-то можно, верно? Но ничего страшного. Завтра Дилан зарегистрирует меня на сайте знакомств.

— Нет, — рыкнул я. — Какой-то урод не будет тебя лапать.

Она уперла руки в бока и вскинула подбородок:

— Ах вот как?

— Именно. — Я наклонился, зажав ее подбородок между большим и указательным пальцем, заставив смотреть на меня. — Я не собираюсь спать с тобой, Вивиан, потому что для нас с тобой секс — это разное.

— И в чем разница?

— Я трахаюсь. Ты занимаешься любовью. И ты этого достойна. Но это не про меня. Зато я чертовски хорошо смогу свести тебя с ума, не засовывая в тебя свой член. И я хочу быть первым, кто попробует тебя на вкус.

Ее глаза расширились вдвое, она несколько раз моргнула, но ничего не сказала.

Я сделал шаг вперед, заполняя собой все пространство:

— Ты уверена, что этого хочешь?

— Абсолютно, — прошептала она.

Этого было достаточно.

Я резко подхватил ее на руки и понес через комнату. Опустил на диван, на часть с шезлонгом, осторожно, словно она была фарфоровой. Потому что для меня Вивиан Томас и была самой красивой и хрупкой женщиной, которую я знал.

Я навис над ней, пальцы скользнули по ключице.

— Один раз, Пчелка. Потом все как раньше, — сказал я ей на ухо, не удержавшись и прикусив мочку. Лаванда и мед ударили в нос.

Она кивнула, и из ее уст сорвалось тихое:

— Хорошо.

Мои пальцы скользнули по ее нежной коже. Мы были такими разными. Мои руки, обветренные от тушения пожаров и работы в части, и она — мягкая вся. Ее кожа. Ее волосы. Ее сердце.

Грудь вздымалась и опадала, хотя я к ней еще даже не прикоснулся. Член рвался из-под молнии — я никогда не был так возбужден. Я раздвинул халат и залюбовался ее идеальной грудью. Всегда восхищался ее фигурой, но вживую она была божественна. Провел большими пальцами по упругим соскам, пока ее дыхание сбивалось. Потянул за пояс, и халат полностью раскрылся. Под ним — только белые кружевные трусики.

Я опустился на колени, прижался губами к ее губам, продолжая теребить соски. Она приоткрыла рот, впуская мой язык. Мы целовались так, будто от этого зависела жизнь. Это не входило в план. Я просто хотел подарить ей удовольствие. Надо было держать себя в руках.

Рука скользнула вниз по ее плоскому животу, нащупывая край трусиков. Я поднял взгляд на ее глаза, горящие желанием.

— Можно я прикоснусь к тебе? — спросил я, потому что мне нужно было быть уверенным.

— Да, — хрипло ответила она, вплетая пальцы в мои волосы и притягивая к себе.

Я скользнул рукой под кружево и провел по самому чувствительному месту.

— Боже, ты насквозь мокрая.

Ее бедра дернулись, я начал водить пальцами по ее клитору. Целовал ее сильнее, пока она терлась о мою руку все быстрее.

Громче.

Жаднее.

Она стонала и всхлипывала, пока, наконец, не вскрикнула мое имя, а я продолжал двигаться, помогая ей прожить каждую секунду оргазма. Голова откинулась назад, глаза закрылись.

— Смотри на меня, — потребовал я. — Я хочу это видеть.

Она открыла глаза, длинные ресницы обрамляли их. Взгляд зацепился за мой, дыхание было сбивчивым. Я убрал руку и заправил выбившуюся прядь за ухо.

— Все в порядке?

Она кивнула:

— Отлично. Эм… спасибо.

Я хохотнул:

— Рад помочь.

Она смотрела на меня, пытаясь понять, что будет дальше. А я еще не закончил. Я переместился ниже, целуя ее разгоряченное тело. Массировал грудь, пока губы спускались к трусикам. Поднял глаза и улыбнулся:

— А теперь я тебя попробую, Пчелка.

Она закивала так быстро, что я едва сдержал смешок. Потянулся к краю трусиков и стянул их с ее загорелых ног, ощущая мышцы под нежной кожей, пока спускался до щиколоток. Бросил их на пол и провел ладонями вверх по бедрам.

— Раздвинь ноги, Виви, — мой голос был таким хриплым, что я едва его узнал.

Ее ноги разошлись, и я облизнул губы в предвкушении. Медленно, никуда не спеша, поцеловал внутреннюю сторону одного бедра, потом другого, прежде чем зарыться лицом между ее ног. Провел языком по ее влажным складкам и поднял взгляд, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Дыхание было сбивчивым, но в глазах — доверие.

— Такая чертовски сладкая. Я знал, что ты именно такая. — Я принялся дразнить и изучать ее языком, потом резко втянул губами ее самый чувствительный участок, в то время как палец нашел вход и медленно начал продвигаться внутрь. — Ты такая узкая, Виви.

Ее бедра дернулись, и, клянусь, это было самое эротичное, что я когда-либо видел. Довести Вивиан Томас до оргазма было выше любых моих грез. Я усилил давление губами, чередуя поцелуи и лизание, сводя ее с ума, пока палец продолжал свою пытку. Она выгнулась, почти оторвавшись от дивана, и закричала от наслаждения.

— Боже… — прошептала она снова и снова, пока я продолжал двигать рукой и работать языком, помогая ей пережить каждую волну оргазма.

Постепенно она обмякла, кроме учащенного дыхания, и я медленно убрал руку, приподнялся и посмотрел на нее. Медово-карие глаза впились в мои, и я сунул палец в рот, желая запомнить ее вкус на всю жизнь.

— О… — выдохнула она. — Это было…

Я наклонился, поднял с пола ее трусики и медленно натянул их обратно на ее ноги. Она приподняла свой упругий маленький зад, чтобы я смог аккуратно подтянуть их на место.

— Это было что? — спросил я, нависая над ней и на прощание сжимая в ладони ее идеальную грудь. Я запоминал все: как она выглядела, расслабленная и удовлетворенная после того, как кончила от моих рук и рта. Даже представить не мог, что будет, если она сорвется на моем члене.

Мой парень был недоволен таким исходом, но я разберусь с ним в душе, когда вернусь домой.

— Это было потрясающе. Хочешь, я сделаю что-то для тебя? — спросила она, распахнув глаза и источая ту самую сладость, от которой у меня едва не разорвалась грудь.

— Нет. Это было для тебя. Один раз и возвращаемся к обычному.

Она хмыкнула.

— Ладно. К обычному так к обычному. Думаю, мне этого хватит на всю оставшуюся жизнь.

Я поцеловал ее жадно. Один последний поцелуй. Мой язык скользнул внутрь, чтобы в последний раз насладиться этой сладостью.

Отстранился и поправил себя. Ее взгляд тут же опустился вниз, к моему члену, распирающему джинсы. Я и не собирался стыдиться. Я мужик с сильным сексуальным аппетитом. И, черт возьми, мне есть чем гордиться. Спрятать это было невозможно.

— Вот что ты со мной делаешь. Ты чертовски красивая, Пчелка, — наклонился и поцеловал ее в лоб.

Она даже не пошевелилась на диване. Не попыталась прикрыться халатом. Просто лежала и смотрела на меня.

— Ты ужинал? Есть хочешь?

— Я только что поел, — поддел я, намекая на то, что минуту назад был у нее между ног, и ее щеки тут же залились румянцем. — Но да, ты же знаешь, я всегда могу поесть.

Может, это и к лучшему — сразу вернуться к привычному ритму. Конечно, меня дико тянуло поехать домой, принять душ и сбросить напряжение, представляя, как Виви кончала дважды, выкрикивая мое имя и извиваясь от желания. Но так мы сможем убедиться уже сегодня, что никакой неловкости между нами нет.

— Я тоже вроде проголодалась, — сказала она, приподнимаясь и запахивая халат. — После всех этих рыданий Хантера есть было сложно.

Я расхохотался:

— Отлично. Что готовим?

Пошел за ней на кухню. Она открыла холодильник.

— Может, омлет?

— Мне нравится.

И вот так просто мы снова вели себя как обычно. Вот только теперь находиться рядом с ней стало куда сложнее.

Я хотел большего.

А этого допустить было нельзя.