1

О, братья и сестры, знаете ли вы нашу Зимнюю бухту? Знакомы ли вам эти воды, эти волны между Аспудденом и Броммой? Слыхали ли вы их плеск, братья и сестры, удары прибоя о берег, шелест прибрежной гальки, шум ветерка в камышах и хлопанье паруса знойным летним днем?

Сестры и братья, видели ли вы остров Эссинген, с его высоким мостом, Бьёрнхольмен и остров Кэрсён? Видели ли вы, как лодки несутся на всех парусах со стороны Броммы?

О, братья мои и сестры! Многого вы не знаете в этой жизни, многого вы не видели!


— Ты что, сам с собой разговариваешь? — спросил Смурф, ковыряя в носу.

Я молча проследил за лодкой. Она на всех парусах приближалась к нашему утесу у Зимней бухты.

— Завязывай, — продолжал Смурф. — Знавал я такого, тоже с собой говорил. Потом его сбил фургон с мороженым, прямо на переходе. Всё потому, что заболтался, по сторонам не смотрел.

Смурф извлек из ноздри указательный палец, рассмотрел огромную козявку, щелчком отправил ее в сторону лодки. На лице его разом отобразились удовольствие и отвращение.

«— Хотя если хочешь стать актером, может, это и ничего. — Он все ковырялся в носу. — Может, вас в школе специально будут учить разговаривать с собой, переходя дорогу.

Лодка проплыла мимо утеса. Метров двенадцать длиной, с никелированным рулем.

За штурвалом стоял человек в белых шортах по колено, в темно-синей футболке, солнцезащитных очках и белоснежном козырьке. Загорелый, респектабельный. Хотя нас разделяло четверть сотни метров, мы почуяли запах дорогого одеколона — по крайней мере, так показалось. До того шикарный мужчина.

Напротив него сидели три девчонки нашего возраста. Все в крошечных бикини и без лифчиков.

Смурф перестал ковыряться в носу и уставился на них.

— Плывите сюда! — закричал он, когда лодка начала поворачиваться. Парус надулся, захлопал, и уже через мгновение лодка набрала скорость. Одна из девчонок принялась нам махать.

— Плыви сюда! — крикнул я. Пижон в шортах и козырьке даже не повернулся. Две девочки изо всех сил налегли на весла.

— Снимайте трусики! — вставая, заорал Смурф.

Лодка исчезла из виду, направляясь в сторону Броммы.

— Ну почему все симпатичные девчонки живут на том берегу? — спросил Смурф, снова усевшись на землю.

— Потому что богатые, — ответил я. — На завтрак у них бифштекс, они не едят порошковое пюре, а зимой у них на столе всегда помидоры и клубника.

— Была б у нас лодка, — мечтательно протянул Смурф, — сплавали бы на тот берег, вместо того чтобы плавиться тут на солнце. Смотри! — воскликнул он чуть погодя, указав козявочным пальцем на воду. — А вот и твоя милашка-сестрица.

Так и есть. Среди волн показалась головка с соломенными волосами, прямым носом и широким ртом, блеснуло на солнце бронзовое плечо.

— Просто конфетка! — Смурф ковырнул в другой ноздре.

— Она не любит парней, которые по кусочкам выковыривают из носа мозги, — заметил я, поднимаясь.

— Вот бы сейчас лодку, — снова сказал Смурф и помахал козявкой моей сестре Лене. Огроменная козявка. Можно завернуть в коричневую оберточную бумагу и положить на Центральном вокзале. Робот-сапер из стокгольмской полиции взорвет ее, и разлетится она на тысячи кусков.

— Хочу лодку! — закричал Смурф серфингисту в водонепроницаемом костюме с полосками, как у осы. Тот в испуге помчался в сторону Эссингена.

Лена уже близко. Забралась на утес, хватаясь руками за выступы и расщелины, и, словно доисторическая красотка, выбиралась из вод Мэларена, покачивая грудью и встряхивая головой.

— Далеко же ты заплыла, — сказал Смурф.

Лена откинула волосы на плечо, отжала их.

— Да ладно.

— Слишком далеко по такой жаре. Как у тебя только сил хватает!

Лена рассмеялась:

— Это тебе кажется, потому что ты лежишь на берегу. Окунись, и будет полегче. Вода градусов девятнадцать-двадцать.

— Не люблю плавать. У тебя нет знакомых с лодкой?

— С лодкой? — уточнила Лена. — Не знаю таких.

Она надела красную юбку и принялась расчесываться огромной, как грабли, расческой. Встряхнула головой — капли полетели на Смурфа.

— Черт! — вздрогнув, ругнулся он.

— Ты домой? — спросил я мою красотку-сестрицу, моего лучшего друга.

— Ага.

— Привет Навознику.

— Что-нибудь передать?

— Передай, что в жару навоз воняет еще сильнее.

Лена закатила глаза, натянула футболку, сандалии, вытерла лицо.

— Полотенце оставить?

— Ага.

Она швырнула в меня полотенцем и расхохоталась.

— Увидимся. Бабушке привет.

— Хорошо.

— В понедельник не забудь про школу. Улыбнулась, наморщила свой милый лобик.

— Точно не знаешь, у кого есть лодка? — проныл Смурф.

— Пока! — Лена махнула на прощанье, взяла соломенную плетеную сумку и ушла.

Смурф долго пялился ей вслед, он всегда таращится на любое тело, некогда возившееся с куклами.

— Клевая девчонка, — наконец вздохнул он.

Потом запустил палец в первую ноздрю и продолжил исследование носового прохода — поближе к черепу.

Лодка — еще больше, чем прежняя, — плыла прямо на нас. Около пятнадцати метров длиной. На сиденье двое мужчин в шортах и белых шапочках с большими эмблемами. Темный загар говорил о лете, какого в здешних краях и не припомнишь. Лодка круто развернулась у нас перед носом и направилась к другому берегу.

— Интересно, сколько такая стоит? — спросил Смурф.

— Два миллиона.

— Откуда только у них бабки?

— Ловкие парни.

— А мы?

— Мы? Ловкие?

— Ну да.

— Когда-нибудь, может, будем.

Смурф уставился на свои огромные руки.

— Как по-твоему, стать мясником — хорошая мысль?

— Еще как. За мясо и колбасу неплохо платят.

— Черные свинки и черные колбаски. Думаешь, можно на них разбогатеть, чтобы такую купить? — Смурф ткнул пальцем в лодку.

— Конечно, — сказал я.

— Все равно ты ловчее меня. Будешь актером. Я слыхал, одна девчонка зарабатывает сто пятьдесят штук в день за то, что надевает разные шмотки и ее в них фотка ют.

— Это не актриса, это модель. Актеры играют в театре или в кино, а не одеваются в чужое шмотье.

— Значит, актеры снимаются в своей одежде?

— Нет, но модель и актер — это разные вещи. Модель — это как вешалка для одежды. Актер — совсем другое.

— Какое другое?

Судя по голосу, ему было действительно интересно.

— Ну, совсем другое. Разница такая же, как между нами и парнем в той лодке.

Смурф посмотрел мне в глаза в полном недоумении.

— Понимаешь? — спросил я.

— Еще бы, — ответил он.

Загрузка...