Знание-сила, 2009 № 07 (985)

Священные гамадрилы

Василий Климов

Раннее утро. Поднимающееся жаркое африканское солнце застает наш джип в дороге. Прыгая по ухабам красной дороги, в клубах пыли, он поднимается все выше и выше, к отрогам Эфиопского нагорья. Наш черный проводник вертит головой, о чем-то советуется с полуголым туземцем, стоящим на обочине, и направляет машину дальше в горы. Нас обступают фантастической красоты горные виды — скалы и далекие голубые вершины. Наконец, после очередного поворота я вижу сидящих на скалах серых крупных обезьян, часть из которых копошится в расселине, среди зарослей колючего кустарника. Мы останавливаемся, и в воздухе повисает ощущение тревоги. Обезьяны, а это павианы гамадрилы, тревожно ухая, переговариваются на своем «языке», оценивая опасность. Но мы сидим тихо, и все успокаивается. Наконец, огромный плащеносный самец рискует подойти поближе и замирает метрах в 20. Нервничая, он раз за разом зевает, обнажая огромные блестящие клыки. Кинутую ему корку хлеба медленно подбирает, не спуская с нас напряженного взгляда. Несомненно, что он боится выстрела или какой-либо провокации. У меня в машине запасено лакомство — кипа свежесорванной травы, и я даю ему пучок, кидая подальше. Гамадрил забирает его, возвращается и. подкладывает под собственный красный зад. Потом берет несколько стеблей и начинает есть. Тут и другие обезьяны, осмелев, начали его окружать, поглядывая на еду. Я опять кидаю ему пучок травы, и самец, дернувшись вперед, замирает: ведь под ним тоже спрятан пучок. А ну как, пока он ходит за другим, первый украдут? Все это так явно читается на его лице вместе с мучительными раздумьями. Наконец он встает на все свои четыре руки, хватает свой пучок передней и идет за следующим. Вот так! Завладев новой порцией еды и выслушав наш веселый смех, вожак, ничего не говоря, подошел к ближайшей самке, схватил ее своей лапищей за тонкую талию, повернул к себе задом и буквально. изнасиловал ее. Мол, вот вам! Таким оригинальным образом он показал, чье это стадо и кто здесь настоящий хозяин! Мы пытались подкормить и других его сородичей, но вожак пресекал все эти поползновения, забирая все только себе.

Священный гамадрил, или «дриада» (Papio gamadryas), уникальное создание. Его почитали еще. древние египтяне, считая связанным с богом Тотом! В Гермополисе, где этому богу поклонялись особенно, трупы гамадрилов мумифицировали и хоронили эти мумии, как святых! В Фивах найдено целое кладбище таких мумий времен Нового Царства. Фараоны Древнего мира, эти небожители, по сути, боги, обладавшие необычайной властью и величием, украшали себя павианьими хвостами. После же смерти хвосты прикреплялись к их мумиям, и перед Богом бывший фараон представал земным олицетворением могущественного гамадрила!

Даже во внешнем облике этого зверя есть что-то культовое. Это крупные мускулистые обезьяны, с сильно выраженным половым диморфизмом — у самцов огромные седые «плащи». Взрослые мужики весят до 30 кг, самки — вдвое меньше. У самцов, имеющих роскошную серебряную «накидку», на голове красуется что-то вроде парика, а загривок оторочен пышной гривой — «мантией» с длиной волос до 25 см. Собственно, из-за нее они получили еще одно имя — «плащеносные павианы». Все ороговелости (мозоли) на теле — ярко-красного цвета и даже морда его — розовая или малиновая. Все эти его достоинства — суть явление и действие полового отбора. Чем мощнее и сильнее самец, тем ярче и значительнее все эти достоинства — грива гуще, а морда и зад краснее! Говоря «человеческим» языком, это его военные, генеральские регалии — лампасы, кокарды и звезды на плечах! Причем в его жизни эти украшения не только выделяют его из общего ряда равных, но и дают Власть, женщин, территорию с ресурсами и почитание всего обезьяньего народа — от деток и самок до конкурентов!

В роде павианов (Papio), куда гамадрилы входят вместе с анубисами, желтыми, мандрилами и дрилами, они находятся в несколько особенном положении. В отличие от «собратьев», обитающих на равнинах — в лесах и саваннах, они — жители горных и пустынных регионов. Родина гамадрилов — полупустынные и безлюдные районы южных склонов Эфиопского нагорья и берегов Красного моря — как в Африке, так и в Аравии. Это Эфиопия, Сомали, а также Саудовская Аравия и Йемен.

Эфиопское нагорье — великая горная страна, с высотами до 4 тысяч метров. Гамадрилы предпочитают держаться в безлюдных местах — в ущельях, горных долинах с буйной растительностью. Здесь, среди скал, даже в засуху всегда можно найти что-то съедобное. Это листья и стебли растений, ягоды, коренья, семена и особенно цветы. Как генеративные элементы растений, они самые вкусные и питательные. Любят гамадрилы поймать ящерицу, найти птичье гнездо с яйцами, а иногда и с птенцами. Самые ловкие ловят иногда и самих птиц, подкарауливая их в зарослях и около гнезд. Они разыскивают муравейники и отдельные поселения муравьев, переворачивая камни и раскапывая их ходы. В сумерках стадо медленно спускается с гор на близлежащие поля и огороды туземцев. До самого рассвета, пока не проснутся хозяева огородов, они опустошают их, собирая урожай овощей и плодов, выбирая из земли даже накануне посаженные семена. Отношение к павианам разъяренных жителей, лишаемых ими скудного урожая, нетрудно себе представить.

Здесь, в горах, они живут большими стадами — по 60–80 обезьян, занимающих площадь 2–3 кв. км и больше. Стоит присмотреться к их жизни, как понимаешь, все особи в нем неравноценны, и каждый из них занимает свою «нишу» в сложной социальной структуре стада. Вся большая группа, оккупирующая долину или скалы, поделена доминирующими самцами на отдельные гаремы, состоящие из самок с малышами. Молодые самцы изгоняются отцами из гаремов, и до той поры пока не повзрослеют и не начнут претендовать на свою долю в репродукции стада, они живут холостяцкими группами, отдельно, за границами стада или на периферии. Свою собственную историю каждый из них начнет когда-то сам, завладев своей первой самкой.

Главой и хозяином каждого гарема является мощный серебристый самец. Как правило, это один из самых сильных взрослых мужчин стада, прошедший настоящую «школу» жизни. Очевидно, что он также лучший производитель. Того, кто этого недопонимает и лезет к его «бабам», он безо всякого стеснения и комплексов ловит, тычет мордой в острые камни и, несколько минут угрожающе рыча, сидит на нем. Или — имитирует спаривание! Так происходит наказание. В следующую их встречу он может до смерти закусать непонятливого самца своими двухдюймовыми клыками. Вожак облечен не только большими правами, но и большой ответственностью за благополучие своего гарема. Вместе с другими доминантами он встанет стеной на защиту стада от злейшего врага павианов — леопарда или от туземцев, которые захотят прогнать их со своих полей. Для своих дам вожак — бог, царь и воинский начальник в одном лице. Неудивительно, что все члены гарема — от малышей до взрослых, постоянно ищут его расположения, и, куда бы он ни пошел, за ним сразу шлейфом тянутся его дамы!

Внутри гарема все тоже не так просто. Здесь есть фаворитки, владеющие его сердцем. Есть «золушки», которых он любит и привечает гораздо меньше. А есть еще рецептивные самки (в «охоте»), которые в силу процессов, происходящих в их организмах, становятся для вожака неодолимым магнитом, независимо от их положения в гареме до того. Для того чтобы спариться с такой девушкой, самец может оторваться от еды или других важных дел в своей жизни. Здесь имеет значение и поведение отдельной «охочей» дамы. Зачастую она как заводная мельтешит перед самцом своим красным задом, подставляясь и требуя, чтобы он без конца выполнял свой супружеский долг. Видимо, в ней раболепие и сексуальность смешиваются самым причудливым образом. Особое отношение доминанта к малышам. Пока они маленькие и «пушистые», он еще терпит их, иногда даже позволяя себе с ними поиграть или спрятать между ног. Но уже подростки его раздражают, а еще более повзрослевших он не терпит рядом совсем. Да это и понятно, ведь они уже его половые конкуренты.

В самом стаде между собою владельцы гаремов находятся в «вооруженном нейтралитете», и между ними существует жесткая иерархия. Но это им не мешает сообща руководить жизнью стада и объединяться для защиты от леопарда. В случае же стычки самцов проигравший гамадрил подставляет победителю свой зад, а тот имитирует копуляцию, вставая ему на «закорки».

К вечеру, если не намечен грабеж окрестных полей, то стадо уходит на отдых, в горы. Павианы забираются на отвесные скалы, где их не сможет достать змея, лев или леопард. Каждая из обезьян старается занять заветное местечко рядом со своим вожаком, а уж затем те, кому не повезло, могут самостоятельно оценить ландшафт и найти себе достойное укрытие типа пещеры или нависших скал. Именно на отдыхе хорошо видны предпочтения каждой особи. Несколько матерей сидят вместе, обнимая своих малышей. К ним стараются примазаться их более старшие дети. Вместе в обнимку сидят симпатизирующие друг другу самки или молодые самцы, братья и сестры. На скалах не всегда есть удобные для сиденья места, поэтому постоянно вспыхивают драки и потасовки. Оно и понятно, это вам не институт благородных девиц, а стадо павианов. Наконец, уже в темноте все понемногу затихает, и стадо погружается в сон.

Ранним утром, с восходом солнца, в скалах просыпается жизнь, разносятся птичьи трели, и стадо спускается со скалистых откосов. Подобно армии, каждая обезьяна занимает свое место рядом со своим вожаком, и так, организованно, они следуют в долину навстречу новому дню в поисках пищи и развлечений.

На пастбище гамадрилы работают много и напряженно, выкапывая корешки и уничтожая свежую зелень. Но при этом внутренняя жизнь стада не прекращается ни на секунду. Каждого вожака окружают его «фрейлины». А тех, в свою очередь, — их потомство. По ходу дела обезьяны стараются высказать друг другу свое предпочтение или, наоборот, свое «пфе»! Процесс сближения сопровождается «грумингом» — обыскиванием шерсти друг друга, при котором выискиваются насекомые, соринки, волосы и крупинки соли. Кого попало к своей особе павианы не допускают, и грумингуют только близкие или симпатизирующие друг другу особи. Обычно матери выкусывают своих малышей, подчиненная обезьяна обыскивает господствующую, стараясь ей угодить и понравиться. А все члены гарема раболепствуют и пытаются заняться шерстью своего властелина.

Он же волен разрешить сие действие или нет.

Все контакты и общение павианов сопровождаются богатейшей мимикой, жестами рук, пальцев и звуками.

Всего гамадрилы используют около двадцати звуков, имеющих определенное сигнальное значение. Но зачастую бывает достаточно и одного взгляда, который вожак обращает на кого-то из членов гарема, чтобы тот стремглав бросался наутек.

Самки гамадрилов способны размножаться круглый год и их менструальные циклы составляют 30–32 дня. Беременеют они в 3–4 года, деток вынашивают в среднем 175 дней. Детеныш рождается светленький и намертво вцепляется в густую шерсть матери на груди, одновременно присосавшись к соску. Здесь он проведет несколько месяцев своей жизни, постепенно потемнев через два месяца.

Лишь ближе к полугоду он оторвется от сосков, рискнув оседлать свою мать сверху, как заправский ковбой. Чуть подросшие детки много времени проводят в общих забавах и играх, переходящих в потасовки. Зачастую братья одного клана (гарема) идут «стенкой» на братьев другого. Также весело проходит и вся жизнь стада — в стычках, драках и тумаках, на что, нужно признать, вожаки реагируют четко и недвусмысленно, пресекая все инсинуации и наказывая виновных! Здесь, на краю Земли, на Эфиопском нагорье, они олицетворяют собою Закон и Порядок.

Несмотря на такую жесткую организацию внутренней социальной жизни, в своих родных эфиопских горах гамадрилы становятся редкими животными, занесены на страницы Красной книги и нуждаются в охране.