Звезданутый Технарь 3

Глава 11 Проржавелокалипсис

Зета-Прайм встретила нас так, будто мы были коллекторами, пришедшими описывать имущество у разъяренного Ктулху. Оранжевый смог за бортом напоминал густой суп, в который кто-то щедро насыпал железных опилок и забыл выключить блендер. Видимость упала до нуля быстрее, чем падает рейтинг имперского чиновника после коррупционного скандала. Я вцепился в штурвал так, что костяшки пальцев побелели, и пытался разобрать хоть что-то в этом оранжевом безумии, пока Мири напевала какую-то издевательски бодрую мелодию из старой игры про гонки на выживание. Мониторы «Странника» заливало помехами, а датчики высоты судорожно пытались понять, где кончается ядовитое небо и начинается ржавая твердь.

— Мири, детка, если мы сейчас не найдем просвет, то следующая наша остановка будет прямо в фундаменте какого-нибудь цеха по производству гаек, — прохрипел я, пытаясь утереть пот со лба.

— Не паникуй, Роджер! — отозвалась она, проецируя свою голограмму в виде пилота-камикадзе с повязкой на голове. — Я настроила радары на режим проникающей дедукции. Мы летим прямо, авось не стена. В худшем случае нас просто переплавят на сувениры для туристов-мазохистов. Кстати, ты знал, что металлическая крошка в воздухе обладает отличной проводимостью? Если молния шарахнет, мы поджаримся до ароматной корочки.

— Умеешь ты подбодрить, ничего не скажешь, — буркнул я, выводя на главный экран карту каньона, которая обновлялась раз в три секунды.

Атмосфера планеты была настолько плотной, что «Странник» вибрировал всем своим железным нутром, напоминая огромный вибромассажер для великана. Скрежет металлической пыли об обшивку звучал как тысячи крошечных ножей, пытающихся вскрыть нашу консервную банку и добраться до сочной начинки в виде нас. Я видел, как Кира в соседнем кресле прикрыла глаза, ее пальцы нервно перебирали края Ключа Защитника, а фиолетовое свечение ее кожи становилось все ярче, словно она пыталась осветить нам путь своей собственной энергией. Мы продирались сквозь этот оранжевый кисель, а впереди уже начали вырисовываться тени гигантских корпусов, которые выглядели как надгробия забытых богов индустрии.

— Приготовьтесь, входим в ущелье! — крикнул я, совершая резкий маневр.

Внезапно видимость улучшилась ровно настолько, чтобы я успел увидеть две циклопические стены, возвышающиеся по обе стороны от нас. Мы летели в настоящем каньоне из ржавого бетона и армированной стали, где каждый выступ был размером с небольшой дом. Поток ветра, сжатый между зданиями, внезапно ударил «Странника» в левый борт, и корабль швырнуло на одну из массивных опорных балок, торчащих из стены. Раздался оглушительный, зубодробительный скрежет разрываемого металла, от которого у меня едва не вылетели пломбы из зубов, а корвет накренился так, что я чуть не выпал из кресла.

— Минус десять процентов эстетики правого борта! — закричала Мири, вцепившись в виртуальный шлем.

— Главное, чтобы не минус сто процентов жизнеспособности! — отозвался я, выравнивая судно.

Удар был сильным, но «Странник» не зря прошел через руки Вэнса — усиленная броня выдержала, хотя звук был такой, будто гигантская кошка точит когти о школьную доску. Я чувствовал, как вибрация от столкновения прошла через штурвал в мои руки, отдаваясь тупой болью в плечах, но времени на жалость к себе не было. Впереди показалась относительно ровная площадка, заваленная ржавым хламом и занесенная оранжевым песком, и я понял — это наш единственный шанс приземлиться, пока ветер не решил впечатать нас в ближайшую стену окончательно.

— Садимся жестко! Держитесь за что можете, а лучше молитесь! — проорал я, выпуская посадочные опоры.

Я ударил по тормозным двигателям, и «Странник» с тяжелым, натужным вздохом начал гасить скорость, зарываясь носом в облако поднятой пыли. Мы коснулись поверхности с таким грохотом, будто в кухонном отсеке перебилась вся посуда. Корабль несколько раз подпрыгнул, жалобно скрипя всеми сочленениями, и наконец замер, погрузившись в оранжевое марево по самые иллюминаторы. В рубке воцарилась тишина, если не считать шипения остывающих дюз и приглушенного воя ветра снаружи, который продолжал швырять в нас горсти металлической крошки.

— Мы все еще в трех измерениях? — подала голос Кира, медленно открывая глаза.

— Похоже на то, хотя я бы предпочел сейчас находиться в баре на Вавилоне-4, — я вытер пот и отстегнул ремни. — Мири, отчет по повреждениям. И скажи мне, что мы не потеряли герметичность.

Мири материализовалась на консоли, в этот раз в образе изможденного врача из полевого госпиталя, с фонендоскопом и в забрызганном маслом халате. Она быстро пролистала логи систем, ее глаза-галактики вспыхивали при каждом новом пункте, и по ее лицу я понял, что новости будут в стиле «хорошо, что не сдохли».

— Герметичность в норме, Капитан, спасибо синей изоленте в секторе семь, она спасла нас от медленной и мучительной смерти, — начала она, загибая пальцы. — Но правая посадочная опора теперь напоминает вопросительный знак, а сенсоры внешней среды бьются в истерике. Коррозийный уровень атмосферы превышает все мыслимые пределы. Оранжевый туман, это не просто смог, это взвесь окисленного железа и кислотных паров. Если ты выйдешь наружу без защиты, твои легкие превратятся в склад запчастей через пять минут. Буквально. Ты начнешь кашлять гайками.

— Звучит как отличный способ стать киборгом без операции, — я попытался пошутить, но шутка вышла кислой.

— Это не шутки, Роджер, — Мири вывела на экран микроскопическое изображение частицы смога. — Эти штуки острые как бритвы. Они прогрызают стандартные фильтры за часы. Если мы застрянем здесь больше чем на сутки, «Странник» начнет переваривать сам себя. Нам нужно действовать быстро. Найти линзы, схватить их и сваливать с этого ржавого мирка, пока он не превратил нас в часть своего ландшафта.

Я задумчиво посмотрел на показатели мониторов. Уровень статического электричества снаружи зашкаливал, превращая обшивку корабля в гигантский конденсатор.

— Значит, прогулка в парке отменяется. Придется надевать скафандр. Кира, ты как? Твои системы справятся с этим… супом?

Девушка встала, и нейросеть на ее шее пульсировала в такт с каким-то невидимым ритмом самой планеты, словно она чувствовала каждое движение механизмов под землей. Она посмотрела на свои руки, по которым пробегали фиолетовые искры, и ее взгляд стал холодным и сосредоточенным, как у опытного снайпера перед выстрелом.

— Мои импланты адаптируются, Роджер, — тихо сказала она. — Но я чувствую, как эта планета сопротивляется нам. Она не заброшена. Она… спит, и наше появление ее беспокоит. Мы должны быть осторожны. Здесь нет ничего живого, но все вокруг подчиняется приказам, которые были отданы тысячи лет назад.

— Прекрасно, спящая планета-убийца, именно то, чего мне не хватало для полного счастья, — я поднялся и направился к шкафу со снаряжением.

Я вытащил свой скафандр — побитый жизнью, с кучей заплаток и потертостей, но все еще надежный, как старый верный пес, который кусает всех, кроме хозяина. Проверка гермошлема заняла пару минут. Я тщательно протер визор, чтобы не пропустить ни одного робота-убийцу, и проверил запас кислорода, который обещал мне три часа относительной свободы. В голове крутились мысли о том, как бы не наступить на какую-нибудь древнюю мину или не провалиться в вентиляционную шахту, которая ведет прямо в центр планеты.

— Тик, Так, подъем! — крикнул я, пиная ногой круглого Така, который, кажется, пытался прикинуться частью интерьера. — Работа для настоящих героев!

Тик тут же защелкал, его голова-дуршлаг провернулась на триста шестьдесят градусов, издавая звуки, похожие на испорченную пишущую машинку. Так, издав протяжный свист, выпустил облако пара и выдвинул свои манипуляторы, один из которых тут же попытался схватить меня за штанину, но я вовремя отпрыгнул. Эти двое выглядели так, будто они собираются не на задание, а на фестиваль металлолома, но другого выбора у меня не было — только они могли тащить тяжелое оборудование в этом оранжевом аду.

— Тик-клик-бум! — оптимистично выдал долговязый дроид, качнувшись в сторону шлюза.

— Вот именно, Тик. Полный бум, — я вздохнул, защелкивая шлем и проверяя связь.

Я бросил последний взгляд на уютную, хоть и потрепанную рубку корабля, которая сейчас казалась мне самым безопасным местом во вселенной. За шлюзом нас ждала Зета-Прайм — мир мертвых машин и вечного смога, где каждый шаг мог стать последним, а каждая деталь хранила тайны цивилизации, которая давно обратилась в прах. Я чувствовал, как внутри нарастает адреналин, смешанный с легким оттенком чистого, незамутненного страха, но отступать было некуда.

— Ну что, команда спасения мира, на выход! — скомандовал я, нажимая кнопку открытия внешнего люка.

Я подошел к шлюзовой камере, чувствуя, как ладони потеют внутри перчаток скафандра. Пневматика шлюза издала протяжный, страдальческий стон, когда я нажал на кнопку активации, и аппарель начала медленно опускаться на каменистую почву, поднимая тучи оранжевой пыли. В лицо ударил поток воздуха, который даже через шлем казался тяжелым и маслянистым. Рыжий смог тут же попытался прорваться внутрь, клубясь у порога, как живое существо, но внутренние щиты корабля сдержали этот натиск, не давая «Страннику» окончательно пропахнуть ржавчиной. Я сделал глубокий вдох, стараясь подавить желание закрыть люк и улететь обратно к Вэнсу, но пути назад не было, только вперед, в объятия древних технологий.

Кира вышла на аппарель первой, и я невольно засмотрелся на то, как она двигается — грация пантеры, скрещенная с эффективностью швейцарского ножа. Она стояла на краю рампы, вдыхая этот ядовитый коктейль так спокойно, будто это был морской бриз на курортах планеты Эдем, и ее светящиеся глаза сканировали горизонт с пугающей быстротой. Серебристая нейросеть на ее шее пульсировала ярким светом, реагируя на магнитные поля планеты, и я понял, что для нее этот мертвый мир звучит как целая симфония данных.

— Воздух… он полон голосов, Роджер, — тихо произнесла она, и ее голос прозвучал удивительно чисто в этом грязном месте. — Древние протоколы все еще активны в нижних слоях сети, они шепчут о производстве, о планах, о давно забытых квотах. Мои фильтры справляются, газ слишком разрежен для моих аугментаций, но металлическая крошка… она пытается войти в резонанс с моей кожей. Это не просто планета, это один огромный, спящий мозг, который видит сны из ржавчины и шестеренок.

— Главное, чтобы этот мозг не решил, что мы вирус, который нужно срочно удалить антивирусом калибра 120 миллиметров, — буркнул я, поправляя на плече лямку резака.

Кира вдруг замерла и вытянула руку, указывая куда-то вдаль, сквозь густые слои рыжего марева и обрывки облаков. Там, на горизонте, возвышался гигантский шпиль, который выглядел как игла, пронзающая само небо. Его грани тускло поблескивали, отражая редкие лучи солнца. Он был настолько огромен, что даже имперские линкоры на его фоне показались бы детскими игрушками, забытыми в песочнице великана. Я присмотрелся, протирая визор шлема, и в моей голове всплыли кадры из архивных записей, что мы изучали на верфи Вэнса — те же очертания, та же пугающая геометрия. Это было сердце сектора, место, где когда-то ковались навигационные матрицы, способные проложить путь сквозь само время, и именно там лежал наш ключ к победе.

— Это он, — подтвердила Кира. — Цех навигационных матриц, центральный узел «Дельта-9». В архивных логах он значился как объект высшей категории важности. Если квантовые линзы и существуют в этом мире, то они находятся там, в стерильных комнатах, куда не проникал свет уже больше века. Мы должны добраться туда до того, как буря усилится и сотрет наши следы.

— Опять вершина, опять лифт не работает, — я тяжело вздохнул, предчувствуя долгую прогулку. — Ладно, Мири, ставь метку на карте, пойдем покорять Эверест из металлолома.

В этот момент из недр шлюза раздался бодрый, хотя и подозрительно дребезжащий лязг, возвещающий о прибытии нашей тяжелой артиллерии. Дроиды Тик и Так выкатились на аппарель, напоминая пару калек, сбежавших из отделения интенсивной терапии для газонокосилок. Высокий Тик нелепо перебирал своими длинными ногами-ходулями, едва не задевая потолок шлюза своей головой-дуршлагом, которая вращалась во все стороны с бешеной скоростью. Так, наш сферический любимец, катился следом, издавая звуки, похожие на работу старого кассового аппарата, и его манипуляторы были так нагружены моими инструментами, что он напоминал рождественскую елку, которую наряжали в полной темноте. Глядя на эту парочку, я в очередной раз задался вопросом, как мы вообще дожили до этого момента и не стали персонажами комедийного хоррора.

Тик внезапно замер на краю аппарели, его окуляр замигал красным, и он издал серию отрывистых щелчков, которые Мири тут же перевела как «Обнаружена критическая концентрация ржавчины, рекомендую немедленное отступление в бар».

— Отставить бар, Тик, мы тут на важном задании, спасаем галактику и все такое, — я похлопал его по холодному корпусу. — Так, не растеряй мои сканеры, они стоят дороже, чем твоя левая гусеница. Держитесь поближе к Кире, она тут единственная, кто знает, как не наступить на древнюю кнопку самоуничтожения планеты.

Дроиды согласно зажужжали, хотя Так при этом выпустил небольшое облако пара, которое тут же окрасилось в оранжевый цвет, смешиваясь с местной атмосферой. Я проверил заряд своего бластера, убедившись, что индикатор горит зеленым, хотя в этом месте я бы больше доверял хорошей тяжелой монтировке. Мы двинулись вниз по аппарели, и звук наших шагов по металлическому грунту Зета-Прайм отозвался гулким эхом в каньоне, словно мы шли по пустотелому барабану. Ощущение было такое, будто за каждым углом, за каждой грудой ржавых деталей за нами наблюдают тысячи невидимых глаз, которые только и ждут команды, чтобы ожить и превратить нас в фарш.

— Роджер, осторожнее с радиацией, — голос Мири в наушниках стал серьезным, лишенным привычного сарказма. — Уровень фона в этом секторе ведет себя странно, он не просто высокий, он пульсирует. Такое ощущение, что где-то под нами работает гигантский неисправный реактор, который качает энергию в никуда. И еще… тут слишком тихо. Даже для кладбища технологий здесь слишком мало фоновых шумов от автоматики. Это значит, что-либо все окончательно сгнило, либо кто-то очень эффективно маскирует свое присутствие. Будь начеку, ковбой.

— Тишина в таких местах обычно означает, что хищник уже вышел на охоту, — я крепче сжал рукоять бластера.

Движение началось в сторону навигационного сектора. Пробираться пришлось между циклопическими корпусами заброшенных заводов, которые нависали над нами, как застывшие монстры. Ветер завывал между стальными колоннами, поднимая тучи едкой рыжей пыли, которая забивалась в каждую щель скафандра и заставляла визор шлема неприятно скрипеть. Кира шла впереди, ее шаги были абсолютно бесшумными, она словно скользила над поверхностью, в то время как я то и дело спотыкался о куски арматуры или обломки каких-то непонятных механизмов. Тик и Так ковыляли сзади, создавая столько шума, что я начал всерьез опасаться за нашу скрытность — их лязг разносился по каньону, как похоронный марш для нашего здравомыслия.

В итоге, мы остановились перед воротами Сектора Навигации, и, честно говоря, я чувствовал себя как хоббит, который пришел к Мордору, но забыл дома кольцо. Эти створки были просто циклопическими — две матовые плиты из какого-то неприлично дорогого темного сплава, который, кажется, мог выдержать прямое попадание из «Звезды Смерти» или, что еще страшнее, атаку налоговой инспекции. Створки уходили так высоко в оранжевый смог Зета-Прайм, что их верхушки терялись где-то в районе стратосферы, оставляя нас внизу чувствовать себя насекомыми. Вокруг все было завалено обломками техники, ржавыми балками и скелетами дроидов, которые, видимо, тоже пытались постучаться, но не дождались ответа. Кира замерла рядом, ее фиолетовое свечение едва пробивалось сквозь едкую рыжую пыль, которая липла к визору моего шлема как бывшие к выгодному контракту.

— Ну что, Роджер, «Скажи друг и войди»? — подала голос Мири, и ее голограмма в моем питбое на секунду приняла облик Гэндальфа с посохом из светодиодов.

Кира медленно повела рукой, сканируя пространство перед нами. Ее Ключ Защитника на запястье пульсировал тихим, тревожным светом, который в этом тумане казался единственным островком реальности.

— Системы заблокированы намертво, — констатировала она, и ее голос был холодным, как расчеты имперского бухгалтера. — Механизм ворот отрезан от центральной сети. Кто-то очень не хотел, чтобы сюда заглядывали любопытные.

— Любопытные или те, у кого закончилась туалетная бумага, — я сплюнул, хотя в скафандре это была плохая идея. — Ладно, будем действовать по старинке. Методом «перкуссионного ремонта» и грубой силы.

Я обернулся к нашей «тяжелой кавалерии». Дроид Тик стоял чуть поодаль, его голова-дуршлаг вращалась с таким звуком, будто внутри кто-то пытался перетереть камни в муку. Его окуляр мигал тревожным желтым светом, отражая оранжевые всполохи атмосферы.

— Тик, ко мне, мой маленький ходячий пауэрбанк! — скомандовал я, подзывая его к массивной сервисной панели, которая выглядела как вход в бункер параноика. — Сегодня ты будешь играть роль главного предохранителя вселенной.

Тик жалобно звякнул, его длинные, нелепые ноги заскрежетали по металлическому грунту, пока он ковылял к указанной точке. Он выглядел так, будто каждый шаг причинял ему экзистенциальную боль. Я подошел к сервисной панели, которая была погребена под слоем ржавчины толщиной в палец, и начал лихорадочно соображать, куда тут втыкать провода, чтобы не превратиться в аккуратную горстку пепла.

— Роджер, если ты ошибешься с полярностью, у Тика вылетят мозги, а у нас, барабанные перепонки, — заметила Мири, меняя наряд на костюм сапера с огромными щипцами.

— Не каркай, — я вытащил из сумки силовые кабели, которые больше напоминали змей-мутантов. — Я в Академии по электротехнике имел твердую «тройку». А это, между прочим, почти «четверка», если закрыть глаза на пару пожаров в лаборатории.

Я начал подключать зажимы к аккумулятору Тика. Дроид вздрогнул, его корпус пронзила мелкая дрожь, а из-под шлема-дуршлага вырвалась тонкая струйка сизого дыма. Он издал звук, очень похожий на «Ой-вей», хотя я был уверен, что такие протоколы в него не закладывали даже самые безумные инженеры Вэнса.

— Подключаю питбой к контуру, — пробормотал я, чувствуя, как пот катится по спине. — Мири, начинай расчет пускового тока. Нам нужно пробить этот замок импульсом, а не расплавить его к чертовой матери.

Голограмма Мири начала лихорадочно перебирать цифры, которые бежали по визору моего шлема быстрее, чем кредиторы за должником. Атмосфера вокруг сгущалась, оранжевый смог стал плотным, почти осязаемым, и мне казалось, что ворота смотрят на меня с нескрываемым презрением.

— Роджер, еще немного… Ток стабилизирован на отметке «почти самоубийство»! — крикнула Мири. — Давай импульс!

Я нажал кнопку, и между контактами проскочила ослепительно-синяя искра, которая на мгновение осветила унылый пейзаж Зета-Прайм. Тик издал протяжный, жалобный свист, его ноги подкосились, и он чуть не рухнул на Так-а, который в это время пытался подпереть его своим сферическим корпусом. В глубине ворот что-то гулко ухнуло, словно великан в подземелье перевернулся на другой бок, но створки остались неподвижны.

— Ну конечно, — я вытер перчаткой визор. — Без плазменного резака и матерного слова тут ловить нечего. Классика жанра.

Я достал свой верный резак, который повидал столько дырок в обшивках, сколько не снилось ни одному швейцарскому сыру. Синее пламя с шипением вырвалось из сопла, разрезая оранжевый туман как горячий нож масло. Я приставил его к защитному кожуху замка, и сноп искр брызнул во все стороны, превращая нашу рабочую площадку в филиал адской кузницы.

— Роджер, ты сейчас прожжешь дыру в истории! — ехидно заметила Мири. — Поаккуратнее с этим прибором, это тебе не консервную банку с бобами вскрывать.

— Это и есть консервная банка, только очень большая и очень вредная! — огрызнулся я, налегая на резак всем весом.

Металл поддавался неохотно, он сопротивлялся, стонал и выплевывал капли расплавленного шлака, которые шипели на песке. Я добавил в процесс пару крепких словечек, которые узнал от старого механика на Целине, и, о чудо, механизм замка наконец-то сдался. С тяжелым, лязгающим звуком защитная панель отвалилась, обнажив внутренности, которые выглядели так, будто их не смазывали со времен Большого Взрыва.

— Готово! Теперь тяни, — скомандовал я сам себе, хватаясь за рычаг.

Я уперся ногами в ржавый грунт, чувствуя, как скафандр скрипит от напряжения, и рванул рычаг на себя. В этот момент створки ворот внезапно вздрогнули, и по всей округе разнесся звук, который я не забуду до конца своих дней. Словно вопль умирающего бога индустрии, многотонный стон ржавого металла, который не двигался столетиями.

— О боги, мои уши! — Мири в панике заткнула свои голографические уши. — Роджер, это слышно даже в соседней галактике!