Звезданутый Технарь 3

Глава 17 Техническое кощунство

Я зажмурился и рванул рубильник вниз с таким воодушевлением, будто это был рычаг однорукого бандита, обещавший джекпот в миллион кредитов. Тяжелая стальная рукоятка поддалась с неохотным скрежетом, и в ту же секунду внутри нашей «Черной коробки» что-то утробно ухнуло, словно внутри проснулся очень недовольный и очень голодный зверь. По ушам ударил звук, который я не пожелал бы услышать даже коллекторам синдиката — это был тонкий, сверлящий мозг визг, переходящий в ультразвук, от которого пломбы в зубах начали вибрировать.

Кажется, я все же где-то накосячил.

— Роджер, параметры зашкаливают! — взвизгнула Мири, ее золотистая голограмма замигала, превращаясь в набор помех. — Энергопоток через центральный узел превышает расчетный в три сотни раз, это не «заплатка», это чертова сверхновая в миниатюре! Останови это, пока мы не превратились в субатомный суп!

— Я пытаюсь, Мири! Рычаг заклинило! — я изо всех сил дергал рубильник обратно, но тот словно приварился к корпусу.

Я посмотрел сквозь защитное стекло на сердце нашего устройства и почувствовал, как сердце уходит в пятки, решив, что там безопаснее. Одна из бесценных линз, которую мы с таким трудом добыли на Зета-Прайм, вдруг пошла мелкой паутиной трещин, и этот звук, «дзынь», прозвучал для меня как погребальный звон. Кустарная сборка, куча синей изоленты и мой безграничный оптимизм не выдержали столкновения с мощью технологий, которые создавались для управления галактиками, а не для того, чтобы их пихали в коробку из-под имперских пайков. Свет внутри линзы сменился с благородного фиолетового на ядовито-белый, и я понял: сейчас будет очень громко и очень больно.

— Ложись! — заорал Вэнс, но было уже поздно.

Яркая вспышка на мгновение ослепила меня, превратив мир в сплошное белое полотно, а следом пришел удар. Это не был взрыв в обычном понимании, скорее мощный электромагнитный выплеск, который вышиб дух из всех систем на верфи разом. Магнитное поле, удерживающее Стража в его клетке, мигнуло, издало звук умирающего кита и полностью погасло, погрузив загон в пугающую, неестественную тишину. В этой тишине я услышал, металлическое ребро Стража коснулось палубы, и этот скрежет пробрал меня до самого копчика, обещая долгое и мучительное знакомство с цифровой смертью.

Нас сейчас просто аннигилируют.

— Системы удержания на нуле, — голос Мири теперь звучал тихо и обреченно прямо у меня в ухе. — Мы официально остались без страховки.

Страж не стал терять ни секунды, словно он только и ждал, когда эти глупые органики совершат фатальную ошибку. Его черный, матовый корпус мгновенно пришел в движение, и это было похоже на то, как если бы сама тень решила обрести плоть и начать убивать. Он не просто вырвался из загона, он буквально протек сквозь отключенные магнитные ворота, и его геометрия начала меняться на ходу, превращаясь из неподвижного монолита в многогранный инструмент разрушения. Первым под раздачу попал ближайший ремонтный кран — Страж просто прошел сквозь его опору, и стальные балки толщиной в мое туловище превратились в облако мелкой металлической пыли, словно их пропустили через промышленный шредер.

— Кира, делай что-нибудь! — я вжался в пол, прикрывая голову руками, пока мимо пролетали куски обшивки.

Старая верфь «Двенадцатый причал», которая видела сотни ремонтов и тысячи пилотов, теперь превращалась в монумент моей технической некомпетентности. Страж методично и планомерно уничтожал все, до чего мог дотянуться, и его целью была не просто месть, а полная деконструкция объекта. Он двигался со скоростью, которую человеческий глаз отказывался воспринимать, оставляя за собой просеки из искореженного металла и обрывки силовых кабелей, которые искрили, добавляя хаоса в общую картину. Каждое его движение сопровождалось жутким гулом, от которого вибрировали сами стены дока, и я чувствовал, как верфь содрогается, словно живое существо в агонии.

Машина смерти в режиме генеральной уборки.

— Он перестраивает материю на молекулярном уровне, — Мири вывела на мой питбой данные сканирования. — Роджер, если он доберется до реактора верфи, тут будет дыра размером с луну!

Вэнс попытался дотянуться до аварийной панели, его экзоскелет скрипел и лязгал, преодолевая сопротивление заклинивших механизмов. Но в этот момент взорвался один из накопителей энергии, которые мы использовали для питания загона, и мощная волна раскаленного газа и обломков подхватила старого пилота как пушинку. Я увидел, как его отбросило в сторону, и он с глухим ударом врезался в кучу пустых контейнеров, исчезая в облаке пыли и копоти. Мое сердце пропустило удар — Вэнс был не просто моим ментором, он был единственным, кто по-настоящему верил, что из мусорщика может получиться капитан, и видеть его поверженным было невыносимо.

— Вэнс! Старик, ты как⁈ — я вскочил, пытаясь броситься к нему, но новая серия взрывов заставила меня снова рухнуть на колени.

Путь к Вэнсу преградила рухнувшая сверху балка, которая перекрыла проход, словно намекая, что спасать сегодня придется прежде всего свои шкуры. Я видел, как «Искатель», гордость Вэнса, стоит в доке совершенно беззащитный, и Страж уже поворачивал свои сенсоры в сторону массивного корпуса рейдера. Если эта тварь решит «разобрать» корабль Вэнса, то нам точно конец, потому что без «Искателя» и его орудий мы просто кучка бродяг в открытом космосе. Паника начала подступать к горлу ледяными пальцами, и я лихорадочно соображал, какой пункт из учебника Академии подходит для случая, когда ты случайно выпустил на волю древнее зло.

— Кажется, в учебниках такого параграфа не было, — пробормотал я, чувствуя, как пот заливает глаза.

В этот критический момент, когда мир вокруг окончательно сошел с рельсов и покатился в тартарары, Кира шагнула вперед. Она не бежала и не суетилась, ее движения были наполнены какой-то пугающей, нечеловеческой грацией, которая заставила даже Стража на мгновение замедлиться. Фиолетовые узоры на ее коже, серебристые нити нейросети, вспыхнули таким ярким и чистым светом, что на мгновение затмили аварийное освещение верфи. Она вскинула руку, на которой был закреплен Ключ Защитника, и пространство вокруг нее начало искажаться, идя рябью, как поверхность пруда, в который бросили тяжелый камень.

— Стоять, — произнесла она, и ее голос прозвучал не изо рта, а словно из самой структуры реальности.

Кира активировала свои внутренние протоколы. Я видел, как между ней и Стражем протянулись невидимые нити данных, пульсирующие в такт ее дыханию, и воздух в доке стал таким плотным, что его можно было почувствовать кожей. Это была ментальная дуэль, битва двух воль — одна была воплощением чистого разрушения, а другая несла в себе порядок и власть законного оператора. Лицо Киры было напряжено, по виску скатилась капля пота, и я понял, что это противостояние дается ей ценой невероятных усилий.

— Я не могу его остановить полностью, Роджер! — крикнула она, не оборачиваясь. — Он слишком автономен!

— Тогда что ты делаешь⁈ — я перекрикивал грохот рушащихся конструкций, пытаясь найти хоть какое-то оружие.

— Я накладываю маскировку! — Кира стиснула зубы, и свечение ее глаз стало почти невыносимым. — Я меняю его восприятие в режиме реального времени. Он все еще будет крушить верфь, его алгоритмы требуют уничтожения инфраструктуры, но он… он перестанет нас видеть. Для его сенсоров мы станем пустотой, фоновым шумом, который не стоит даже капли энергии. Разберись с устройством, пока я удерживаю этот кокон!

Я увидел, как Страж, который только что нацелился на мою голову, вдруг замер, его сенсоры хаотично замигали, а затем он просто отвернулся, словно потерял ко мне всякий интерес. Он пролетел мимо меня в паре метров, и я почувствовал холод, исходящий от его корпуса, но машина продолжала бить своими манипуляторами по стенам ангара, игнорируя живых существ. Это было похоже на чудо или на очень качественный глюк в матрице, и я не стал тратить время на раздумья, бросившись к тому месту, куда должны была улететь коробка с устройством. Вокруг все продолжало рушиться, палуба под ногами ходила ходуном, но у нас появился крошечный шанс выжить в этом металлическом аду, который я сам же и устроил.

— Роджер, если ты планировал устроить шоу «Сдохни или умри», то у тебя потрясающий дебют! — Голос Мири в наушнике вибрировал от цифрового сарказма, смешанного с явной паникой. — Твой Страж-переросток только что аннигилировал складской кран, и, судя по вектору его движения, следующими в меню будет рейдер Вэнса. Уровень опасности перевалил за отметку «полный абзац» и уверенно движется к «галактическому небытию»!

— Спасибо за сводку! — рявкнул я, отплевываясь от строительной крошки. — Лучше скажи, где наша «Черная коробка»⁈ Я не вижу ее из-за этого проклятого мусора!

Я рванулся вперед, буквально ныряя под нагромождение искореженных балок, которые еще десять минут назад были гордостью инженерной мысли Вэнса. Металл жалобно стонал, прогибаясь под весом рухнувших перекрытий, и каждый мой шаг сопровождался противным скрежетом. Я чувствовал себя как персонаж старой игры «Dead Space», только вместо плазменного резака у меня был старый мультитул, а вместо некроморфов — взбесившийся кусок древней нано-материи, который решил переформатировать все живое в радиусе километра. Страж снова взревел — это был не звук, а низкочастотная вибрация, от которой внутренности скрутило в узел, а перед глазами поплыли цветные круги.

— Вижу ее! — заорал я, заметив знакомый черный корпус, наполовину засыпанный обломками утеплителя и кусками силовой шины.

В этот момент Кира, стоявшая на открытом пространстве дока, открыла огонь. Вспышки ее бластера на мгновение осветили хаос верфи мертвенно-бледным светом, выхватывая из темноты ее сосредоточенное лицо. Она двигалась как тень, перекатываясь между укрытиями и посылая заряд за зарядом в сторону беснующегося монолита. Страж отвлекся, его сенсоры пульсировали ядовито-красным, пытаясь захватить юркую цель, которая не вписывалась в его алгоритмы уничтожения статичных объектов.

— Я долго не продержусь! — крикнула Кира, ее голос перекрыл грохот очередного обвала. — Его щиты адаптируются к моим частотам быстрее, чем я успеваю нажимать на спуск! Роджер, делай то, зачем мы сюда приперлись!

Тик и Так, дроиды Вэнса, тоже решили внести свой вклад в общее безумие. Высокий Тик неуклюже ковылял по палубе, размахивая манипулятором и паля из встроенного ремонтного лазера, который для Стража был не опаснее укуса комара. Так, сферический и упрямый, пытался зайти с фланга, издавая звуки, подозрительно напоминающие свист R2-D2 во время нервного срыва. Они выглядели жалко и героически одновременно, две груды ржавого железа против совершенного оружия Древних.

— Бульк-тик-так! — пропищал круглый дроид, выпуская струю пены для пожаротушения прямо в сторону Стража.

— Молодцы, ребята, — пробормотал я, вгрызаясь пальцами в бетонную пыль и вытягивая «Черную коробку» из-под завала. — Только не поджарьтесь раньше времени.

Наконец, я добрался до устройства. Выглядело оно скверно. Слой цементной пыли покрывал матовый корпус, а один из углов был прилично помят упавшей балкой. Но самое страшное я увидел, когда смахнул грязь с центрального узла — линза, наше «сердце» и главная надежда, была пересечена глубокой, зловещей трещиной. Из разлома сочилось тусклое фиолетовое сияние, и я почувствовал, как воздух вокруг моих рук начал вибрировать от неконтролируемого выброса энергии.

— Мири, у нас проблема! Линза треснула, энергия уходит в корпус! — я лихорадочно вытащил мультитул и начал откручивать сервисную панель, молясь всем богам космоса, чтобы винты не заклинило.

— Ты называешь это «проблемой»? — ИИ возникла прямо перед моим носом в виде крошечной, но очень злой голограммы в защитной каске. — Роджер, это называется «критическая неисправность с вероятностью самопроизвольной декомпозиции в пространстве»! Если ты сейчас же не стабилизируешь поток, линза лопнет, и нас размажет по этой верфи ровным слоем протоплазмы. Вскрывай панель, живо!

Панель поддалась с хрустом. Внутри «Черной коробки» творился настоящий техно-ад. Платы частично оплавились, превратившись в некое подобие черной карамели, контакты искрили синим, а запах горелого кремния был таким сильным, что у меня заслезились глаза. Энергия, вместо того чтобы фокусироваться линзой, зациклилась на вспомогательном контуре, разогревая прибор до температуры старта небольшого шаттла.

— Вижу затык, — прохрипел я, вытирая пот со лба и быстро меня треснувшую линзу на новую. — Нам нужно пустить ток в обход поврежденного сегмента. Прямо в центральный волновод.

— Ты с ума сошел? — Мири замахала руками. — Там напряжение такое, что твой мультитул испарится вместе с твоими пальцами! Нам нужен мощный проводник, а не эта зубочистка!

Над головой снова бахнуло. Страж разнес очередную опору, и многотонная конструкция рухнула всего в паре метров от меня, обдав градом искр. Времени на раздумья не осталось. Я огляделся по сторонам и увидел толстый силовой кабель, свисающий с ближайшего аварийного генератора. Он еще искрил, подергиваясь как раненая змея.

— Роджер, даже не думай об этом! — предупредила Мири, но я уже полз к кабелю.

Схватив кабель за изолированную часть, я почувствовал, как через перчатки скафандра проходит мелкая дрожь, провод вибрировал. Либо я сейчас замкну эту цепь и мы выживем, либо я стану самой яркой вспышкой в истории этой системы. Я дотащил кабель до коробки, игнорируя предупреждающий писк моего питбоя.

— Кира, еще немного! — заорал я. — Мне нужно тридцать секунд тишины!

— Я стараюсь, Роджер! Но он, кажется, понял, что ты там замышляешь! — ответила она, и я услышал тяжелый гул Стража, приближающихся к моему укрытию.

Каждое движение этой махины отзывалось дрожью в моих костях. Я видел сквозь щели в обломках, как его черное тело пульсирует энергией, готовясь к решающему залпу. Он больше не крушил верфь бесцельно — теперь он искал меня. Маленького, наглого органика, который посмел ковыряться в его внутренностях. Мири быстро подсветила мне точки подключения, ее маркеры пульсировали зеленым прямо на сетчатке моих глаз.

— Давай, Роджер, соединяй А с Б и постарайся не стать частью электрической цепи, — прошептала она, и в ее голосе впервые за все время проскользнула настоящая тревога за меня.

Я с силой воткнул оголенный конец кабеля в центральное гнездо «Черной коробки». Раздался оглушительный треск, сноп искр ударил мне в лицо, опалив щиток шлема. Руки затряслись от мощного импульса, и я почувствовал, как статика дыбит волосы по всему телу. Нужно было зафиксировать этот кустарный контакт, иначе от вибрации он просто выскочит.

— Где она… где она… — я лихорадочно шарил по карманам комбинезона.

Пальцы наткнулись на заветный рулон. Синяя изолента. Мой талисман, мой универсальный клей и фундамент мироздания. Я вырвал зубами конец ленты и начал лихорадочно обматывать кабель и корпус прибора. Слой за слоем, не жалея бесценного ресурса, я создавал самый нелепый и самый важный узел в своей жизни. Синий цвет ленты на фоне черного корпуса выглядел как издевательство над всеми канонами кибернетики, но мне было плевать.

— Готово! Мири, синхронизируй частоты! Давай на полную! — я буквально вжался в пол, ожидая либо триумфа, либо мгновенной аннигиляции.

Внутри нашей «Черной коробки» что-то утробно щелкнуло, а затем раздался звук, который невозможно описать нормальными человеческими терминами. Тихий, сосущий хлюп, словно сама Вселенная сделала глубокий вдох через соломинку. Из линзы, которую я так бережно приматывал к плате, вырвалась волна абсолютной, звенящей пустоты, которая прошла сквозь воздух, не колебля его, но заставляя реальность вокруг на мгновение потерять цвет и объем.

— Лови подачу, жестянка! — заорал я, пригибаясь к самому полу и накрывая голову руками, словно это могло спасти от цифрового коллапса.

— Роджер, ты это сделал! Резонанс пошел! — голос Мири в наушнике сорвался на восторженный писк, перемежающийся помехами. — Мы только что создали зону нулевой логики Стражей!

Импульс настиг Стража в тот самый момент, когда его манипулятор замер в десяти сантиметрах от энергетической магистрали верфи. Черная махина, которая секунду назад казалась воплощением неумолимой смерти, вдруг содрогнулась всем своим многогранным телом, словно по ней пропустили разряд тока в миллион вольт. Но это было отсутствие информации, цифровой вакуум, который ворвался в его отточенные алгоритмы и начал переписывать их в хаотичный набор нулей и пробелов. Машина смерти вдруг превратилась в очень дорогое и очень напуганное пресс-папье, не понимающее, где верх, а где низ.

— Он застрял! Смотри, он просто завис! — Кира опустила бластер, ее глаза светились ярким фиолетовым светом, отражая процессы, происходящие внутри врага.

— Не завис, а ушел на перезагрузку без права пробуждения! — я осторожно высунул нос из-за своего укрытия, не веря глазам.

В доке воцарилась тишина. Страж больше не двигался, не гудел и не пытался аннигилировать все живое в радиусе видимости, он просто висел в метре над палубой, как нелепая статуя безумному архитектору. Единственное, что нарушало этот покой — это звук осыпающейся штукатурки и далекий гул аварийных сирен. Я медленно поднялся на ноги, чувствуя, как колени предательски дрожат, а адреналин начинает выветриваться, оставляя после себя только дикую усталость и желание выпить литр дешевого кофе.

Жесть как она есть.

Геометрия Стража начала вести себя так, будто над ней поиздевался пьяный программист в три часа ночи. Его четкие, острые грани вдруг поплыли, начали двоиться и расслаиваться, создавая эффект «битых пикселей» прямо в воздухе. В какой-то момент мне показалось, что я вижу его внутренности — бесконечные фрактальные схемы, которые пульсировали тусклым серым светом, прежде чем окончательно погаснуть. Матовый черный корпус мерцал, выбрасывая в пространство клочья цифровых помех, которые таяли, не долетая до палубы, и это выглядело одновременно красиво и бесконечно неправильно.

— Мири, доложи статус этой кучи лома. Он еще может нас укусить? — я осторожно ткнул ближайший обломок балки в сторону Стража.

— Согласно моим данным, его центральный процессор сейчас пытается вычислить значение числа Пи до последнего знака, используя неверную формулу, — Мири хихикнула, и ее голограмма снова стала четкой и золотистой. — Логические цепи зациклены в бесконечном рекурсивном цикле. Он не то что нас не видит, он вообще сомневается в своем существовании. Это полная победа кустарного гения над кодом Древних!

— То есть, он теперь официально безопасен? — уточнил я, делая еще один шаг к машине.

— Безопаснее, чем выключенный пылесос, Роджер. Ты буквально вышиб ему мозги этой «заплаткой». Теперь он, просто очень сложный кусок металла.

Я подошел вплотную к Стражу и осторожно коснулся его корпуса кончиками пальцев — металл был холодным, как лед, и вибрировал на такой низкой частоте, что зубы начинали ныть. Кира подошла с другой стороны, ее лицо выражало странную смесь облегчения и меланхолии, словно она видела в этом поверженном монстре часть своего далекого и забытого прошлого. Она провела ладонью по одной из граней, и серебристые нити на ее коже на мгновение вспыхнули, синхронизируясь с затухающим ритмом машины, но тут же погасли, признавая, что связи больше нет.

— Он больше не слышит Отца, — тихо произнесла Кира, глядя куда-то сквозь корпус.

— Ну и отлично, меньше семейных драм в открытом космосе, — я постарался улыбнуться, хотя, подозреваю, вышло криво.

Я тяжело выдохнул и прислонился спиной к одной из уцелевших опор, чувствуя, как на лоб выступает холодный пот. Вокруг лежали руины того, что Вэнс называл своей лучшей мастерской. Искореженные краны, расплавленные кабели и горы битого пластика. Мы только что устроили здесь небольшой апокалипсис, и если бы не мой рискованный план с «Черной коробкой», мы бы сейчас обсуждали меню с ангелами или кто там отвечает за прием душ неудачливых пилотов. Физика процесса была за гранью моего понимания, но результат лежал прямо передо мной, и он был чертовски убедительным. Мы выжили. Каким-то чудом.

В этот момент из-под горы пустых контейнеров послышался приглушенный мат, а затем оттуда высунулась рука в замасленной перчатке. Контейнеры с грохотом разъехались в стороны, и на свет божий выбрался Вэнс, выглядевший так, будто его пропустили через центрифугу вместе с набором гаечных ключей. Старый пилот отряхнул пыль с плеча и уставился на замершего Стража с таким выражением лица, будто увидел, как корова рожает золотой слиток. Он несколько раз моргнул, перевел взгляд на меня, потом на Киру и, наконец, на нашу дымящуюся «Черную коробку», из которой все еще торчали куски синей изоленты.

— Клянусь всеми туманностями Андромеды… — прохрипел Вэнс, подходя ближе и хлопая меня по плечу так, что я чуть не улетел в соседний сектор. — Парень, я думал, нам крышка. Я уже начал прикидывать эпитафию на своем надгробии, что-то вроде «Он умер, пытаясь починить то, что не ломалось».

— Ну, как видишь, старик, изолента еще раз доказала, что она есть сила, против которой бессильны даже Древние, — я нервно хохотнул, чувствуя, как возвращается дар речи.

— Это не просто изолента, это чертов триумф инженерной мысли! — Вэнс восторженно осмотрел нашу «Заплатку». — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты только что нашел противоядие от цифровой чумы Короля Пыли. Империя тратит триллионы кредитов на разработку систем подавления, а ты собрал работающий прототип из мусора и древних стекол прямо у меня на верстаке!

— Ну, я всегда говорил, что Академия слишком много внимания уделяет теории, хотя практика дает в разы больше, — я пожал плечами, стараясь выглядеть скромно, хотя внутри распирало от гордости.

Вэнс долго и внимательно изучал Стража, обходя его кругом и иногда одобрительно хмыкая, когда видел очередную «инновацию» в нашей схеме. Он понимал, что эта маленькая победа на заброшенной верфи — только начало. Но это было то самое начало, которое давало нам шанс в войне, где до этого у нас были только роли жертв. Старый пилот посмотрел на меня своими выцветшими глазами, и в них я увидел не только уважение, но и новую, твердую уверенность в том, что мы сможем довести дело до конца.

— Теперь у нас есть козырь в рукаве, — подытожил Вэнс, вытирая руки ветошью.