Звезданутый Технарь 3

Глава 5 Чистота в пустоте

Три дня в глубоком космосе без хвоста Империи — это почти как отпуск, если не считать того, что твой отель разваливается на ходу, а в качестве развлечений тебе предлагается протирка палуб и перепайка сгоревших шин. «Странник» лениво дрейфовал в чернильной пустоте, пока я, вооружившись банкой едкого растворителя и куском ветоши, пытался отскоблить со стола навигации остатки застывшего герметика. Липкая дрянь, которой я наспех заделывал дыры в обшивке во время прорыва, въелась в пластик так, будто планировала остаться там до тепловой смерти Вселенной. Мои пальцы уже онемели от усилий, а в носу стоял стойкий запах химии, который медленно, но верно вытеснял привычные ароматы пережаренной синтетической лапши и старого машинного масла.

— Еще немного, и эта панель начнет светиться от чистоты, — проворчал я, вытирая пот со лба грязным предплечьем. — Если мы выживем, открою клининговое агентство для боевых корветов.

Я вгрызался в работу с каким-то остервенением, чувствуя, как с каждым оттертым пятном уходит то липкое чувство страха, которое преследовало нас с самой Цитадели. Глядя на чистую поверхность, я видел в ней не просто кусок пластика, а символ того, что мы все еще контролируем свою судьбу, пусть даже эта судьба сейчас держится на добром слове и моей инженерной смекалке. Каждое движение тряпки являлось актом неповиновения хаосу, который пытался поглотить нас последние недели.

— Гражданин Форк, вы нарушаете регламент технического обслуживания в части использования несертифицированных чистящих средств! — раздался над моим ухом звонкий, неестественно официальный голос.

Я вздрогнул и обернулся, едва не выронив банку с растворителем. Над консолью парила Мири, но на этот раз она выглядела так, будто только что сбежала с парада на Терре, на ней красовался строгий серый мундир имперского цензора с безупречно накрахмаленным воротником, крошечная фуражка, лихо сдвинутая на бок, и голографический монокль, который периодически поблескивал, имитируя сканирование. Ее лицо выражало такую степень бюрократического неодобрения, что мне на секунду захотелось вытянуться во фрунт и предъявить паспорт.

— Мири, завязывай с этим косплеем, у меня и так нервы ни к черту, — я выдохнул, возвращаясь к своему занятию. — Тебе этот мундир идет как корове седло или как «Жаворонку-4» варп-двигатель.

— Это не косплей, Роджер, это глубокая симуляция для оценки психологического состояния экипажа и соответствия судна стандартам чистоты, — искин поправила монокль и сделала вид, что записывает что-то в виртуальный планшет. — По моим логам, вероятность того, что ты сошел с ума от одиночества и запаха растворителя, достигла двадцати четырех процентов. Плюс, я нашла три критические ошибки в твоих попытках изобразить уборку, ты пропустил пятно соуса за вторым монитором и оставил отпечаток пальца на датчике внешнего давления.

Я вздохнул, понимая, что спорить с Мири в режиме цензора — это все равно что пытаться переубедить гравитационный колодец черной дыры.

— Давай без критики, лучше скажи, как там наши логи? — спросил я, пытаясь сменить тему. — Мы все еще «невидимы» для дальних радаров?

— Мои алгоритмы скрытности работают безупречно, в отличие от твоего чувства прекрасного, — Мири демонстративно осмотрела мои замасленные штаны. — Я вычистила все системные ошибки, которые возникли во время прыжка. Теперь наши логи чисты, как совесть младенца, хотя я сомневаюсь, что ты знаешь, как это выглядит. Мы официально — просто кусок космического мусора, который очень быстро летит в никуда. Никаких следов взлома имперских частот или использования Ключа. Можешь спать спокойно, если тебя не пугают кошмары о майоре Штерн.

Я поморщился, вспоминая ледяной взгляд Эльзы и ее обещания придушить меня уставом при первой же встрече.

— Вот именно поэтому я и убираюсь, — я кивнул на гору мусора, которую уже успел рассортировать по контейнерам. — Если эта ледяная леди когда-нибудь снова решит почтить нас своим визитом, я хочу, чтобы она подавилась собственным приказом о несоответствии санитарным нормам. Посмотри на это, Мири! Я даже провода спрятал!

Я с гордостью указал на фальшпанели, которые установил вчера вечером, скрыв вечно искрящую «спагетти-проводку», которая раньше путалась под ногами и угрожала придушить любого, кто рискнет зайти в рубку без каски. Теперь коридоры «Странника» выглядели почти прилично, если не приглядываться к тому, что я прикрутил панели болтами разного калибра и местами подбил молотком для лучшей стыковки. Настоящий триумф эстетики над функциональным хаосом, маленькая победа порядка в мире, где все стремится превратиться в пыль.

— Прятать косяки за панелями, это исконно человеческая черта, — Мири облетела вокруг меня, подозрительно заглядывая в щели. — В Империи это называют сокрытием улик, а у тебя это называется навести марафет. Но должна признать, без этих висящих жил твоего корабля тут стало гораздо меньше шансов получить удар током просто за то, что ты решил почесать нос.

— Это называется профессионализм, — я упрямо сжал губы и принялся вставлять последнюю заклепку.

В рубку вошла Кира, и ее появление, как всегда, заставило меня почувствовать себя неуклюжим медведем в посудной лавке. Она двигалась с грацией, которую не может дать ни одна академия пилотов — с пластикой хищника, заключенного в тело, пронизанное древними технологиями. Она без труда подхватила тяжелый контейнер с запчастями, который я планировал тащить на лебедке, и легко переставила его к переборке, словно он был набит не свинцовыми пластинами для обшивки, а сахарной ватой. Ее фиолетовые вены под кожей едва заметно мерцали, пульсируя в такт реактору корабля, и это зрелище до сих пор вызывало у меня легкую оторопь.

— Тебе помочь с этими ящиками, Роджер? — спросила она, окидывая взглядом мои скромные успехи в уборке. — Ты выглядишь так, будто сражаешься с этим кораблем на смерть.

— Нет-нет, я справлюсь, — я постарался выпрямить спину, хотя позвоночник уже откровенно протестовал. — Просто навожу порядок. Знаешь, дисциплина начинается с чистых сапог и отсутствия пустых тюбиков из-под пайка под креслом пилота. Так говорил наш инструктор в Академии, хотя сам он обычно пах как склад старых носков.

Кира слегка улыбнулась, и эта мимолетная тень эмоции на ее обычно бесстрастном лице стоила всех моих усилий по оттиранию герметика.

— Порядок, это хорошо, — тихо произнесла она, поглаживая рукой отполированную поверхность пульта. — В Цитадели все было слишком… стерильно. Там не было жизни, только алгоритмы. Здесь пахнет иначе. Раньше здесь пахло гарью и тревогой, а теперь пылью и твоим странным растворителем. Это похоже на начало чего-то нового. Как будто корабль готовится к новой жизни, так же как и мы.

Я замер с тряпкой в руке, пораженный не свойственной ей наблюдательностью за окружением.

— Ну, я стараюсь, — пробормотал я, чувствуя, как уши начинают гореть. — Просто не хочу больше слышать вопли Штерн о том, что у нас тут уровень статики превышает нормы в тридцать раз. Знаешь, ее придирки к пожарной безопасности до сих пор снятся мне в кошмарах. Она бы сейчас точно нашла к чему придраться, например, к тому, что у меня ботинки не зашнурованы по уставу.

— Она была эффективным контролером, — Кира пожала плечами. — Но она не понимала, что этот корабль жив только благодаря твоей способности игнорировать правила ради выживания.

— Именно! — я воодушевленно взмахнул грязной ветошью. — Правила для тех, у кого есть запасные детали и целый флот поддержки за спиной. А для нас правила, скорее дружеские рекомендации, которые можно обсудить за чашкой кофе.

Кира кивнула и принялась методично расставлять оставшиеся контейнеры, превращая хаотичную свалку в углу в аккуратную стену.

Чистота на мостике выглядела непривычно. Я смотрел на свою работу и не верил глазам, за три дня я умудрился выгрести столько хлама, что «Странник» наверняка стал легче на пару тонн, что, несомненно, обязано положительно сказаться на расходе топлива. В углах больше не скапливалась вековая пыль, смешанная с крошками от печенья, а с экранов исчезли жирные пятна от пальцев. Это превратилось в маленькую утопию внутри металлической скорлупы, несущейся сквозь ледяную бесконечность, и на мгновение мне показалось, что мы действительно можем стать чем-то большим, чем просто беглецы.

— Знаешь, Мири, если бы я знал, что уборка так успокаивает, я бы занялся этим еще на Целине, — я устало опустился в пилотское кресло, которое теперь не скрипело, потому что я смазал его остатками синтетического масла. — Есть в этом что-то медитативное. Ты трешь, грязь уходит, и мир становится чуточку понятнее.

— Твои философские изыскания делают мне больно, Роджер, — Мири зависла прямо перед моим носом, скрестив руки на груди. — Но я вынуждена признать, что микроклимат в рубке улучшился на двенадцать процентов. Возможно, это связано с тем, что ты наконец-то выкинул ту дохлую марсианскую крысу из вентиляции. Но не расслабляйся, твоя медитация может быть прервана суровой реальностью в любой момент.

Я закрыл глаза, наслаждаясь тишиной.

— Дай мне хотя бы пять минут, Мири. Пять минут тишины, чистоты и покоя. Без адмиралов, без вирусов и без майоров с планшетами.

Внезапно рубку прорезал резкий, пронзительный звук, от которого я едва не подпрыгнул до самого потолка. На центральном мониторе, который я только что любовно протер, вспыхнула ярко-красная иконка, пульсирующая с частотой, предвещающей крупные неприятности. Приоритетный вызов по зашифрованному военному каналу Империи, тип связи, который используется только для передачи приказов, не подлежащих обсуждению.

— Роджер, кажется, твои пять минут истекли за пять секунд, — голос Мири мгновенно утратил ироничность и стал сухим, как песок в дюнах Татуина. — У нас входящий сигнал. Кодировка «Альфа-Один-Девять». Это канал связи военных офицеров высшего ранга. Источник сигнала… боги, он идет прямо с флагмана сектора.

Я почувствовал, как желудок сжался в холодный комок.

— Ты издеваешься? Мы же в режиме тишины! — я лихорадочно потянулся к консоли, пытаясь понять, как нас вычислили. — Мири, блокируй передачу! Мы не можем отвечать!

— Слишком поздно, Роджер, они уже зацепились за наш ретранслятор, — искин быстро меняла свой облик, превращаясь из цензора обратно в золотистую девушку. — Если мы оборвем связь сейчас, они просто наведут на нас пушки всех линкоров в радиусе десяти парсеков. Принимай вызов. Похоже, у твоей чистоты сейчас будет очень суровый экзаменатор.

Я глубоко вздохнул, вытирая руки о штаны и пытаясь придать лицу выражение спокойной уверенности, хотя внутри у меня все вибрировало от дурного предчувствия.

— Ну что ж, шоу начинается, — прошептал я себе под нос, нажимая на кнопку приема. — Кира, отойди в тень. Посмотрим, кто решил испортить нам выходные.

Монитор на центральной консоли мигнул и выдал изображение, которое заставило меня пожалеть о том, что я вообще проснулся сегодня утром. На весь экран, который я только что любовно отдраил до состояния зеркальной глади, красовалась физиономия майора Эльзы Штерн. Назвать её вид «растрепанным» было бы величайшим комплиментом века, платиновый узел волос, обычно затянутый так туго, что у неё, небось, глаза не закрывались, теперь напоминал взорвавшуюся подушку. На левой щеке красовалось жирное пятно копоти, а воротник новенького имперского мундира безжалостно разорвали, открывая вид на аварийный маячок, пристегнутый прямо к ключице. Она находилась в каком-то тесном, лязгающем отсеке, где на заднем фоне суетились санитарные дроиды и слышались крики раненых, перекрываемые воем сирены.

Картина маслом, «Железная леди после встречи с реальностью».

— Форк! Ты, кусок вакуумного мусора, отрыжка черной дыры, жертва неудачного аборта нейросети! — голос Эльзы прорезал динамики, как плазменный резак консервную банку.

— И вам доброго вечера, Майор, — я постарался придать голосу максимум невозмутимости, хотя внутри всё сжалось в точку размером с сингулярность.

Мири в моем наушнике предусмотрительно убавила громкость до минимума.

— Роджер, её уровень кортизола сейчас может питать небольшой город, — шепнула искин, её голограмма спряталась за навигационной стойкой. — Я бы предложила ей ромашковый чай, но боюсь, она прострелит экран.

Я просто стоял и слушал, как Эльза выдает каскад имперского мата, который звучал настолько сложно и многоэтажно, что даже Мири начала записывать новые выражения в свой словарь ненормативной лексики. Она поминала моих предков до десятого колена, особенности строения моего черепа и предполагаемую траекторию моего полета в сторону ближайшей сверхновой. Это звучало, как настоящая оратория ярости, симфония негодования, исполняемая на струнах натянутых нервов. Я даже начал немного восхищаться её словарным запасом — оказывается, в Академии их учили не только маршировать, но и виртуозно оскорблять всё живое.

Пар постепенно выходил, оставляя после себя лишь тяжелое дыхание и хрип.

— Всё высказали, Майор? — спросил я, когда она замолчала, жадно глотая воздух из кислородной маски, которую ей протянул пролетавший мимо дроид. — Или у вас есть еще пара эпитетов для моих ботинок?

— Замолчи, Форк, — она устало потерла лицо, размазывая копоть по лбу еще сильнее. — Если бы я могла, я бы лично нажала на кнопку детонации твоего корыта прямо сейчас. Но у нас тут… проблемы. Большие проблемы, Роджер. Намного больше, чем один сбежавший мусорщик с манией величия.

— Что-то пошло не по плану «Омега-Сталь»? — я прищурился, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Этот твой «Король Пыли»… он не просто вирус, — её голос внезапно стал тихим и лишенным всякой иронии. — Он проглотил две пограничные станции за последние двенадцать часов. Просто стер их из реальности. Наши щиты не держат удар, алгоритмы взламываются за минуты. Линкор «Несокрушимый» превратился в дрейфующий гроб еще до того, как успел выпустить первую ракету. Адмиралы в штабе рвут на себе волосы, хотя официально всё еще делают вид, что «ситуация под контролем». Они идиоты, Роджер. Ослепленные собственным величием идиоты.

Ситуация на передовой оказалась не просто плохой, она пахла окончательным финалом.

— И теперь вы решили, что мусорщик с изолентой был прав? — я скрестил руки на груди, стараясь не выказывать злорадства.

— Ты был прав, — она выдавила это признание сквозь зубы, словно это был самый горький напиток в её жизни. — Твои безумные теории про «Ключ Защитника», это единственное, что сейчас обсуждают в узких кругах те, кто еще не потерял способность мыслить рационально. Но командование никогда не признает это публично. Для них признать твою правоту, значит расписаться в собственной некомпетентности. Поэтому они решили… игнорировать твое существование на время.

— Игнорировать? То есть охота отменяется? — я почувствовал, как с души свалился огромный груз, весивший не меньше астероида.

— Считай, что ты в бессрочном отгуле, пока я не найду попутку до твоего корыта, — Эльза криво усмехнулась, и в её глазах на мгновение мелькнула прежняя стальная искра. — Флот сейчас слишком занят попытками не развалиться на атомы, чтобы гоняться за одним техником. Но не обольщайся, Форк. Твое дело не закрыто, оно просто отложено в самый нижний ящик.

— И что теперь? — я подался вперед, вглядываясь в её лицо.

— Теперь ты будешь делать то, что умеешь лучше всего, влипать в неприятности ради высшей цели, — она быстро застучала по клавишам своего датапада. — Я скидываю тебе пакет данных. Это коды доступа к имперским ретрансляторам в «тихих» секторах и навигационные карты с пометками о передвижении «Пыли». Если ты действительно собрался искать тот свой Ключ, Архивный Камень или что там еще спасет Галактику, тебе они понадобятся. Командный состав этого не одобрит, но я… я хочу, чтобы у этой кампании был шанс, даже если его предоставит такой проходимец, как ты.

Майор Штерн только что стала моим самым надежным и опасным секретным агентом.

— Вы рискуете трибуналом, Майор, — заметил я, наблюдая, как на моем терминале побежала полоса загрузки данных. — Это государственная измена, если следовать букве вашего любимого устава.

— Буква устава не имеет значения, если не останется тех, кто его читает, — отрезала она. — Делай то, что задумал, Форк. Проверни свой дурацкий план. А я постараюсь прикрывать тебя изнутри, пока это возможно. Буду подменять отчеты, списывать аномалии на помехи и зацикливать сканеры. Но учти, если ты провалишься, я лично прослежу, чтобы тебя пытали повторным просмотром «Космических Хомяков» до конца твоих дней.

Она замолчала на мгновение, её взгляд скользнул по рубке за моей спиной, и я увидел, как её брови удивленно поползли вверх. Она внимательно рассматривала чистые панели, отсутствие висящих проводов и отсутствие пятен на полу, которые еще недавно вызывали её крики и негодование. Её губы дрогнули, и на лице расцвела настоящая, почти человеческая улыбка, которая сделала её похожей на обычную девушку, а не на машину правосудия.

— Ого, — выдала она, и в её голосе прозвучало искреннее удивление. — Неужели мои методы всё-таки подействовали? Смотрю, ты наконец-то привел это корыто в божеский вид. Дисциплина, это фундамент выживания, Роджер. Приятно видеть, что ты усвоил урок, пусть и под угрозой расстрела.

— Ну, надо же было чем-то заняться, пока вы пели с хомяками, — я не удержался от шпильки.

— Готовь чистые простыни и список повинностей, Форк, — она снова стала серьезной и кивнула мне, как равному. — Я вернусь. И горе тебе, если к моему приходу на мостике будет хоть одна пылинка. Конец связи.

Экран мгновенно погас, оставив меня в звенящей тишине рубки.

Я стоял, тупо глядя на отражение своего ошеломленного лица в чистом мониторе, и пытался осознать, что только что произошло. Мы не просто получили свободу. Нам выдали мандат и поддержку из самого сердца Имперского Флота, пусть и от женщины, которая мечтает меня придушить. Мири медленно материализовалась рядом со мной, её золотистый облик теперь сиял ровным и спокойным светом, а в глазах отражались бесконечные колонки полученных данных.

Это был эпический сюжетный поворот.

Майор-Устав внезапно превратилась в нашего секретного агента, и это пугало меня больше, чем перспектива встречи с целым флотом Короля Пыли. Когда человек, чьим вторым именем является «Инструкция», начинает нарушать правила, это означает либо конец света, либо то, что этот человек окончательно сошел с ума от прослушивания песенок про космических хомяков.

— Роджер, ты выглядишь так, будто только что пытался поделить на ноль в уме и у тебя почти получилось, — раздался спокойный голос Киры.

Она подошла к моему креслу и ее фиолетовые глаза светились ровным, задумчивым светом, отражая каскады данных, которые все еще бежали по вспомогательным терминалам «Странника» после передачи пакета от Эльзы. Кира смотрела не на меня, а куда-то сквозь переборки корабля, словно видела не металл и пластик, а те самые невидимые нити, связывающие нас с надвигающейся цифровой бурей. В ее облике мелькнуло что-то такое, что заставляло даже этот старый корвет казаться величественным храмом, а не грудой запчастей, летящей сквозь вакуум.

— Она очень целеустремленная, — добавила Кира.

— Целеустремленная? — я хмыкнул, потирая затекшую шею. — Кира, она, ходячий справочник по бюрократическому садизму. Если она решила нам помочь, значит, дела в Империи пахнут не просто жареным, а полноценным пожаром в цехе по производству напалма.

— В моей памяти были существа, которых называли Архонтами, — Кира медленно провела рукой по спинке пилотского кресла. — Они охраняли границы реальности с той же неумолимостью, с какой эта женщина охраняет свой устав. Для них не существовало «серых зон», только протокол и его выполнение. Но когда протокол вступал в противоречие с выживанием системы, они перестраивались. Майор Штэрн не изменила себе, она просто поняла, что устав больше не может защитить то, что ей дорого. Она, Архонт, который осознал, что стены рушатся.

— Только Архонта можно перепрошить, а эту биологическую аномалию, нет! — звонко заявила Мири, материализуясь прямо на навигационной панели.

Золотистая голограмма искина выглядела подозрительно довольной, она даже сменила свой строгий мундир на что-то более легкомысленное и блестящее, напоминающее наряд поп-дивы из двадцать первого века. Она хихикнула, прикрыв рот прозрачной ладошкой, и сделала изящный пируэт в воздухе, рассыпая вокруг себя искры цифрового кода, который тут же таял в стерильном воздухе рубки.

— Эльза, это не код, это чистая, концентрированная упрямость, замешанная на имперском пафосе, — Мири показала язык пустому экрану. — Ее нельзя взломать через бэкдор или загрузить патч на «дружелюбие». Она сама себе фаервол, антивирус и инквизиция в одном флаконе. Роджер, ты даже не представляешь, какой это стресс для моей системы, работать с данными, которые прислала женщина, мечтающая меня дефрагментировать! У меня кэш чешется от осознания этого парадокса.

— Ну, по крайней мере, теперь она не пытается нас взорвать, — философски заметил я.

— Пока что, Роджер, только пока что! — Мири назидательно подняла палец. — Как только мы спасем галактику, она первой выпишет тебе штраф за парковку в неположенном измерении. Помяни мое слово, она еще заставит нас заполнять бланки о расходе изоленты в трех экземплярах.

Я обвел взглядом нашу обновленную обитель и почувствовал странную, почти детскую гордость за то, что «Странник» теперь не напоминал декорации к фильму ужасов про заброшенную свалку. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат «Лесного утра» — имперского освежителя, который я нашел в одном из заначенных ящиков. Провода больше не висели живописными лианами, угрожая придушить любого неосторожного пилота, а панели сидели плотно, скрывая под собой все наши технические грехи и костыли. Мой корабль, мой маленький островок порядка в океане хаоса, и сейчас он выглядел готовым к любым испытаниям, которые подбросит нам судьба.

Я даже убрал ту гору пустых тюбиков из-под лапши, которая медленно эволюционировала в разумную форму жизни под моим креслом последние пару недель. Теперь там было пусто и чисто. Каждое касание к отполированным кнопкам теперь приносило почти физическое удовольствие, и я чувствовал, как корабль откликается на это, словно старый пес, которого наконец-то помыли и причесали.

— Ладно, команда, хватит любоваться чистотой, пора делом заняться, — я решительно щелкнул тумблером прогрева варп-ядра. — Мири, загружай пакет данных от нашей «Брунгильды». Посмотрим, куда она нас посылает, на верную смерть или просто в смертельно опасное место.

— О, координаты уже в системе, мой Капитан, — Мири мгновенно посерьезнела, и ее голограмма переместилась к главному тактическому столу. — Она прислала нам путь через «тихие» сектора, которые имперские патрули обходят стороной из-за высокого уровня фоновой радиации и паршивого вай-фая. Наш пункт назначения — пояс астероидов «Тихий омут».

— «Тихий омут», значит, — пробормотал я, вводя координаты.

Это место пользовалось дурной славой среди контрабандистов, куча радиоактивной пыли, обломки древних станций и магнитные аномалии, способные превратить навигатор в генератор случайных чисел. Идеальное место для того, чтобы спрятать целый линкор или одного очень хитрого старого волка, который знает о Древних больше, чем положено живому человеку. Я чувствовал, как внутри просыпается азарт, который когда-то заставил меня полезть внутрь «Левиафана» с одной лишь монтировкой и непоколебимой верой в синюю изоленту.

Я проверил крепление той самой легендарной синей изоленты на блоке навигации — она сидела мертво, словно фундамент всей нашей реальности. Без этого священного артефакта я бы не рискнул совершить даже прыжок до ближайшей заправки, не то что путешествие в зону аномалий. Изолента являлась моим талисманом, моим личным ответом всем законам физики, которые утверждали, что этот корабль не должен летать.

— Системы готовы, Роджер, — голос Киры вывел меня из задумчивости. — Энергия накапливается. Я чувствую, как «Странник» дрожит от нетерпения. Или это просто реактор чихает от твоего нового очистителя.

— Это предвкушение победы, Кира, не порти момент, — я улыбнулся и положил руки на рычаги управления. — Мири, начинай обратный отсчет. И постарайся в этот раз не включать ту музыку из «Космических Хомяков», а то я боюсь, что корабль сам совершит самоубийство в прыжке.

— Обижаешь, я подготовила отличный плейлист для эпического пафоса! — возмутилась искин, но на экране послушно побежали цифры отсчета. — Десять, девять… проверь герметичность шлюза, Роджер, а то будет обидно вылететь в вакуум из-за одного недокрученного болта. Восемь, семь… варп-поле стабильно на сорок два процента, что по твоим меркам считается идеальным состоянием. Шесть, пять… прощай, чистота, здравствуй, звездная пыль!

Пространство за обзорным экраном начало медленно закручиваться в тугую спираль, звезды превращались в длинные, сияющие иглы, пронзающие темноту. «Странник» задрожал всем своим израненным корпусом, издавая звуки, похожие на стон просыпающегося гиганта, которому очень не хочется вставать с кровати. Я сжал рычаги так сильно, что костяшки пальцев побелели, чувствуя, как гравитационные компенсаторы отчаянно пытаются справиться с нарастающей нагрузкой.

— Поехали! — крикнул я, толкая рычаги вперед.