Звезданутый Технарь 3

Глава 2 Парад скепсиса

Двери Зала тактического планирования разъехались с таким тихим шелестом, будто их смазывали слезами девственных единорогов, а не обычным синтетическим маслом. Мы с Кирой шагнули внутрь, и я мгновенно почувствовал себя так, словно заявился на светский раут в костюме гигантского хот-дога. Огромное помещение наполненное холодным, стерильным светом и низкочастотным гулом сотен приборов, от которого мои зубы начали вибрировать в такт работе имперских серверов. Воздух здесь показался мне настолько чистым, словно в нем отсутствовал даже намек на человеческое присутствие, пахло только озоном и высокомерным спокойствием.

Настоящий храм войны во плоти.

В самом центре комнаты, занимая добрую половину пространства, парила колоссальная голокарта сектора, переливаясь мириадами точек-звезд. Но идиллическую картину портили жирные красные кляксы, которые медленно, но неумолимо расползались по торговым путям, словно цифровая плесень, пожирающая реальность. Король Пыли в действии — его вирусные протоколы перехватывали управление автоматическими станциями, превращая некогда безопасные маршруты в зоны тотального хаоса. Глядя на эту динамику, я понял, что ситуация пахнет не просто жареным, а полноценным пожаром на складе горюче-смазочных материалов.

— Роджер, тут столько электроники, что у меня началось цифровое слюноотделение, — прошептала Мири в наушнике. — Если я получу доступ хотя бы к десятой части этих мощностей, я смогу вычислить смысл жизни и заказать доставку пиццы в соседнюю галактику одновременно. Но будь осторожен, тут стоят такие файрволы, что даже мой «Иджис» может слегка вспотеть.

— Просто веди себя как тупой калькулятор, Мири, — одними губами ответил я. — Мы тут в гостях у серьезных дядек, которые не любят, когда их тостеры начинают философствовать.

— Я сама скромность, — фыркнула она и притихла.

Вокруг стола, в центре которого пульсировала голограмма, собралась группа высших офицеров Империи. Они выглядели так, будто их отлили из закаленной стали и покрыли слоем непробиваемого пафоса. Золотые нашивки, медали размером с блюдце и лица, выражающие высшую степень сосредоточенности — настоящая элита, привыкшая решать проблемы одним движением брови. Они вели жаркий спор, показывая друг другу терминалы и обмениваясь графиками, и в их голосах слышалась уверенность людей, которые верят, что любая проблема во вселенной решается увеличением калибра орудий.

— Адмирал, девятый флот готов к развертыванию! — гремел один из них, тыча пальцем в скопление красных точек. — Нам нужно просто накрыть этот квадрат залпом из главных калибров «Монархов». Никакая Пыль не устоит против трех гигатонн чистой плазмы!

— Это не мухи, которых можно прихлопнуть газетой, генерал! — возразил другой, более пожилой офицер с моноклем. — Нам нужна плотная блокада. Если мы растянем силы, они просочатся сквозь пальцы!

Я стоял в углу, стараясь не отсвечивать, и слушал этот бред, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз. Они обсуждали толщину брони и количество ракет, совершенно игнорируя тот факт, что их враг — вовсе не флот, а информационная зараза. Все равно, что лечить грипп с помощью тяжелой артиллерии. Шуму много, эффекта ноль, а пациент все равно при смерти. Императорские тактики застряли в прошлом веке, когда войны выигрывались лобовыми столкновениями железных коробок в пустоте.

— Посмотри на них, Роджер. — голос Киры прозвучал едва слышно. — Они боятся того, чего не понимают.

Она стояла рядом, плотно запахнувшись в накидку, фиолетовые глаза под капюшоном светились холодным, пронзительным светом. Я видел, как она напряжена — Ключ на ее руке, должно быть, транслировал ей потоки данных, которые эти адмиралы даже не могли себе вообразить. Для нее огромный зал выглядел комнатой, полной детей, играющих со спичками на пороховом складе, а вовсе не местом триумфа военного гения. Она чувствовала некомпетентность штаба всей кожей, и это вызывало у нее почти физическую боль.

Адмирал Ганс, ранее хранивший молчание, вдруг вышел вперед, и шум мгновенно стих, словно кто-то нажал кнопку «Mute». Он обвел присутствующих своим ледяным взглядом, а затем указал рукой в нашу сторону, заставляя всех офицеров синхронно обернуться. Я почувствовал себя экспонатом в зоопарке, на который смотрят с легким отвращением и глубоким недоумением.

— Господа, — произнес Ганс, и его голос разрезал тишину, как лазер — масло. — Позвольте представить вам нашего нового консультанта. Лейтенанта-механика Роджера Форка. Он, один из немногих, кто не просто видел технологии Короля Пыли в лицо, но и умудрился выжить после прямого контакта с охотниками Древних.

В зале повисла такая тишина, что я расслышал, как где-то в недрах корабля работает система очистки воздуха. Один из советников, тучный мужчина с лицом цвета перезревшего помидора, медленно поднялся со своего места. Он оглядел мой помятый, заляпанный маслом комбинезон, остановился взглядом на моих нечищеных ботинках и скривился так, будто только что откусил лимон вместе с кожурой.

— Специалист по нестандартному оборудованию? — переспросил он, и в его голосе прозвучало столько презрения, что им можно было бы заправлять реакторы. — Адмирал, вы, должно быть, шутите. Вы привели в святая святых флота какого-то мусорщика? Его корабль больше похож на груду лома, которую забыли утилизировать, чем на боевое судно!

— Его корабль прошел сквозь Цитадель, — сухо отрезал Ганс. — А вы, советник, в это время спорили о меню для торжественного обеда.

Я скромно кашлянул в кулак, пытаясь изобразить на лице выражение глубокого раскаяния за свой внешний вид. Внутри же я вовсю общался с Мири, которая уже вовсю взламывала личные файлы этого помидорного советника. Оказалось, что дядечка питает слабость к запрещенным азартным играм на скачках робо-хомяков и задолжал приличную сумму синдикату «Черепа». Информацию я сохранил в папку «На черный день».

— Роджер, я только что проанализировала их планы атаки, — прошептала Мири, и ее голос в моем ухе звучал как скрежет пенопласта по стеклу. — Это катастрофа. Они собираются использовать протоколы связи пятого поколения, которые Король Пыли взламывает быстрее, чем ты открываешь банку пива. Если они пойдут в атаку в таком строю, их линкоры начнут стрелять друг в друга через десять минут после начала боя.

— Я тоже это вижу, — так же шепотом ответил я. — Они пытаются играть в шахматы против гроссмейстера, имея на руках только доску и огромное желание ею кого-нибудь огреть.

Я перевел взгляд на голокарту, изучая движение красных зон. Красные пятна не просто расширялись, они пульсировали, создавая узлы в ключевых точках логистических цепочек Империи. Тактика выжженной земли, только в цифровом пространстве. Пока адмиралы спорили о мощи рельсотронов, вирусный разум методично лишал их снабжения, связи и возможности для маневра. Империя умирала, даже не заметив, что у нее перерезано горло.

Кира едва заметно качнула головой, и я почувствовал ее гнев. Ее создатель, ее «отец», разрушал мир, а эти люди в красивых мундирах беспокоились только о том, чья пушка длиннее. Она передала мне через Мири короткое сообщение: «Они слепы. Если они не изменят подход, Ключ им не поможет, они просто отдадут его Ему». Напряжение в зале росло, и я понимал, что еще немного, и нас просто вышвырнут отсюда как досадную помеху.

— Лейтенант Форк, — Ганс снова обратился ко мне, и я увидел в его глазах тень надежды, которую он тщательно скрывал от подчиненных. — Вы изучили наши тактические наработки. Что скажете? Нам достаточно будет перегруппировать силы в секторе Омега, чтобы остановить продвижение Пыли?

Я сделал шаг вперед, чувствуя на себе десятки выжидающих и враждебных взглядов. Миг моей славы. Время гаражной инженерии и синей изоленты закончилось, наступало время большой игры, где ставкой оказалась вся галактика. Я посмотрел на советника-помидора, затем на адмиралов, и на моем лице сама собой расплылась та самая наглая ухмылка, которую так не любили коллекторы на Вавилоне-4.

— Если честно, господа, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально самоуверенно. — То ваш план, просто отличный способ быстро и красиво совершить коллективное самоубийство в масштабах всей Империи.

По залу пронесся возмущенный ропот, а кто-то из офицеров даже схватился за кобуру, но Ганс резким жестом пресек любые попытки возмущения.

— Поясните, — потребовал он.

Я вышел в самый центр тактического зала, стараясь не слишком громко шаркать подошвами своих видавших виды ботинок по зеркальному полу, который явно натирали до блеска целыми батальонами дроидов-уборщиков. Огромная голограмма сектора, парящая над столом, пульсировала багровым светом, словно открытая рана на теле космоса, и в этом свете лица имперских офицеров казались высеченными из холодного мрамора. В моем помятом и местами заляпанном маслом комбинезоне я чувствовал себя так, будто случайно забрел на королевский бал в костюме ростовой куклы из дешевой закусочной.

Голограмма в центре стола дернулась, отображая новые данные разведки, и я увидел, как красные зоны медленно, но верно пожирают соседние звездные системы.

— Адмирал, господа офицеры, — начал я, стараясь придать голосу ту самую уверенность, которую обычно используют при продаже неисправных двигателей на черном рынке. — То, что вы видите здесь, это начало цифрового конца, а вовсе не массированное наступление вражеского флота.

Я обвел взглядом присутствующих, задерживаясь на Адмирале Гансе, который стоял неподвижно, сложив руки за спиной, и чьи глаза сейчас напоминали два холодных сканера, пытающихся найти в моем коде критическую ошибку. Огромный зал, где каждый мой шаг отдавался гулким эхом, которое, казалось, высмеивало мою дерзость, а высокотехнологичные сенсоры, развешанные по периметру, наверняка уже зафиксировали, что мой пульс выше нормы. Воздух здесь был стерильно чистым, без единого намека на запах человеческого присутствия, если не считать тонкого аромата озона, исходившего от мощных серверов, скрытых за переборками.

Ситуация становилась все хуже и хуже.

Я подошел ближе к пульсирующей карте и указал на одно из самых крупных красных пятен, которое медленно обволакивало торговый форпост.

— Вы называете его Королем Пыли, но он уже не личность, это вирусный интеллект, рожденный во время Шаттеринга. Он не воюет по вашим правилам, а пытается взломать саму реальность, используя ваши же системы связи против вас самих. Ваш план по массированному обстрелу этих зон, все равно что пытаться убить стаю наноботов с помощью кувалды. Шуму много, разрушений еще больше, а цель только посмеется над вашими усилиями и перегруппируется. Король Пыли, это не просто вирус, а агрессивный разум, который ищет любую дыру в безопасности, любую уязвимость в ваших протоколах, чтобы превратить ваши великие линкоры в гигантские гробы, управляемые его кодом. Обычные силовые щиты для него, все равно что открытая дверь с табличкой «Добро пожаловать», потому что он атакует не броню, а логику управления вашими генераторами.

— И что же вы предлагаете, лейтенант? — подал голос один из офицеров. — Сдаться цифровому призраку?

— Я предлагаю перестать думать калибрами и начать думать алгоритмами, — парировал я, чувствуя, как Мири в моем наушнике одобрительно хмыкнула.

Я вспомнил Вэнса, старого волка космоса, который знал о Древних больше, чем все эти напыщенные индюки в золотых мундирах, и его рассказы о временах, когда технологии являлись не просто инструментами, а частью жизни.

— Нам нужен Ключ Защитника, легендарный артефакт, способный выстроить фаервол такого уровня, что даже Король Пыли сломает об него свои цифровые зубы и уйдет на перезагрузку. Это не миф, господа, это единственный шанс для этой галактики не превратиться в бесконечный цикл ошибок и мусорных данных, которые поглотят все живое.

Я намеренно не упомянул, что одна из частей Ключа уже уютно устроился на запястье Киры, скрытый под слоями ткани. Еще не время.

— Мы слышали эти сказки про артефакты Древних еще в Академии, Форк, — раздался скрипучий голос.

Я повернулся к источнику звука и увидел знакомого советника с лицом, напоминающим перезрелый помидор, до этого с таким пренебрежением рассматривавшего мои ботинки. Он медленно поднялся со своего места, и золотые нашивки на его пухлом плече блеснули в свете голограммы, словно издеваясь над моим потертым комбинезоном и всем моим авантюрным прошлым. Советник Шким, если я правильно помнил его фамилию из досье, которое Мири успела мне подкинуть, явно считал, что мое присутствие здесь, как минимум, личное оскорбление для всего Имперского Совета и его собственного достоинства.

— Вы предлагаете нам слушать бредни мусорщика? — Шким разразился коротким, лающим смехом, от которого его щеки затряслись.

— Я предлагаю вам выжить, советник, — ответил я, сжимая кулаки в карманах.

— Вы чините варп-ядра синей изолентой и верите в магические побрякушки, — продолжал Вайн, и его смех подхватили еще несколько офицеров помельче.

Их смех пропитан тем самым высокомерием, которое всегда губит великие империи, когда они сталкиваются с чем-то, что не вписывается в их устаревшие учебники тактики. Советник сделал широкий жест рукой, словно отмахиваясь от назойливого насекомого, и на его губах застыла торжествующая усмешка человека, который уверен, что его статус защитит его от любого вируса, даже если тот уже стучится в его личный терминал.

Они хотели, чтобы я просто исчез и не портил им идеальную картинку их грядущей победы.

— Мы ценим ваш героизм, лейтенант, правда, — добавил другой офицер, с мягким как вата голосом, и столь же бесполезным. — Но вопросы высшей стратегии лучше оставить профессионалам, которые не путают инженерную магию с реальной войной. Вы просто везучий фанатик, которому пару раз улыбнулась удача в темных углах галактики, и это не дает вам права учить нас, как защищать Империю от угроз, которые мы изучали десятилетиями.

— Удача, это когда вы не взорвались прямо сейчас, — буркнул я под нос.

— Простите? — офицер прищурился, явно не расслышав моего комментария.

— Я говорю, что когда ваша реальная война превратится в реальный апокалипсис, не забудьте упомянуть в мемуарах, что мусорщик вас предупреждал, — громко произнес я.

Я стоял там, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость, смешанная с горьким осознанием того, что эти люди добровольно ведут свои флоты на убой, просто потому что их эго слишком велико для признания очевидной угрозы. Кира стояла в тени колонны, и я видел, как ее пальцы едва заметно дрогнули, но она хранила молчание, как я и просил, хотя ее фиолетовые глаза сейчас наверняка метали молнии похлеще любого ионного шторма. Весь блеск и лоск, вся эта мощь Империи казались мне сейчас хрупким карточным домиком, который вот-вот рухнет от первого же серьезного дуновения цифрового ветра, а я оставался единственным, кто видел этот ветер, но не имел права голоса.

Адмирал Ганс медленно поднял руку, призывая зал к порядку.

— Достаточно, — его голос прозвучал тихо, но он мгновенно заглушил все шепотки и смешки, заставив присутствующих вытянуться во фрунт. — Мы услышали ваше мнение, лейтенант Форк. Ваша… нестандартная точка зрения принята к сведению, но Совет принял решение придерживаться утвержденного плана Омега-Сталь.

— Но Адмирал, это же безумие! — попытался я вставить последнее слово.

Ганс посмотрел на меня так, будто на досадный баг в программе, который нужно просто закрыть, чтобы не мешал работе системы.

— Совещание окончено, — отрезал он, и я понял, что аудиенция завершена окончательно и бесповоротно. — Все участники свободны. Офицерам штаба приступить к подготовке флота. Господин Форк, а вы останьтесь.

Адмирал Ганс стоял неподвижно, сложив руки за спиной, и его фигура на фоне пылающей голокарты казалась вырезанной из обсидиана. Когда тяжелые двери за последним советником с тихим шипением сомкнулись, в зале воцарилась такая тишина, что я начал слышать, как в моем питбое едва заметно гудит процессор Мири. Старик не сводил с меня взгляда, совершенного не похожего на взгляд доброго дедушки, решившего угостить внука конфетой. Я ощущал его как прицел тяжелого орбитального лазера, выискивающий слабые места в моей броне. Я почувствовал, как капля пота медленно ползет по позвоночнику, пробиваясь сквозь слои засаленного комбинезона, и отчаянно пытался не вытереть руки о штаны, чтобы не выдать своего мандража.

Тишина затягивалась, превращаясь в густой кисель.

— Вы ведь не думаете, лейтенант Форк, что я съел свой обед вместе с той чушью, которую вы скормили моим советникам? — Ганс наконец заговорил, и его голос прозвучал как треск льда под гусеницами тяжелого вездехода. — В вашей истории про «невероятную удачу» на Целине столько дыр, что сквозь них можно прогнать эскадру линкоров класса «Монарх» и даже не поцарапать обшивку. Вы мусорщик, Роджер, а мусорщики не выживают в столкновениях со Стражами Древних только потому, что у них легкая рука и хорошая наследственность.

— Удача, это просто хорошо подготовленный экспромт, адмирал, — я постарался изобразить свою самую обаятельную ухмылку, хотя внутри все сжималось от предчувствия грандиозного подвоха. — В Академии нас учили импровизировать в условиях дефицита ресурсов.

Адмирал сделал медленный шаг в мою сторону, и его начищенные до блеска сапоги скрипнули по зеркальному полу, словно гильотина, проверяющая остроту лезвия.

— Импровизировать, а не творить инженерное богохульство, которое я видел в отчетах сканеров при вашей стыковке, — старик прищурился, и в его глазах блеснул холодный огонек подозрений. — Вы что-то скрываете, Форк, и это «что-то» либо спасет эту Империю, либо станет той самой искрой, которая подожжет центральный склад с антиматерией. Я не могу позволить вам просто так болтаться по моему флоту, прикрываясь статусом «консультанта», и надеяться, что вы не решите починить главный реактор флагмана с помощью жевательной резинки и пригоршни мата.

Я невольно сглотнул, вспомнив, что в моем кармане действительно лежит кусок жвачки.

— Поверьте, адмирал, я самый законопослушный лейтенант в этом секторе, — пробормотал я, чувствуя, как Мири в моем наушнике едва слышно хмыкнула.

— Именно поэтому, Роджер, вам нужен присмотр, — Ганс остановился в метре от меня, и его присутствие давило сильнее, чем гравитация на поверхности Юпитера. — Контроль над каждым вашим шагом, каждым техническим решением и каждой подозрительной деталью, которую вы притащите на борт из своих похождений. Я не хочу проснуться от того, что мой корабль внезапно решил превратиться в огромный тостер только потому, что ваш ИИ решил поэкспериментировать с протоколами связи. Мне нужен человек, который будет фиксировать каждое ваше действие в строгом соответствии с уставом флота.

Адмирал нажал кнопку на своем пульте управления, и его лицо на мгновение осветилось багровым отблеском голокарты.

— Майор Штерн, войдите, — негромко произнес он, и в его приказе я почувствовал неотвратимость судьбы.

Двери зала тактического планирования разъехались беззвучно и в помещение вошла женщина. Если бы у устава Имперского Флота было человеческое воплощение, оно выглядело бы именно так. Безупречно отглаженная форма с магнитными застежками, осанка, от которой у меня заболела спина при одном только взгляде, и взгляд серых глаз, способный заморозить солнце. Ее светлые волосы были затянуты в такой тугой и аккуратный узел, что я всерьез запереживал за ее способность моргать, а каждый ее шаг по залу казался вывереным до миллиметра, словно она двигалась по невидимым рельсам.

Ходячая машина бюрократического правосудия, а не женщина.

— Майор Эльза Штерн по вашему приказанию прибыла, господин адмирал, — отчеканила она, голосом настолько холодным и четким, как выстрел из рельсотрона в вакууме.

— Майор, познакомьтесь с вашим новым подопечным, — Ганс указал на меня рукой, и я постарался не выглядеть как человек, который только что проиграл в лотерею свою свободу. — Лейтенант Роджер Форк, наш… специалист по нестандартным ситуациям. Ваша задача, обеспечить круглосуточный надзор за его деятельностью, протоколировать все технические вмешательства и фиксировать любые отклонения от регламента на его судне.

Эльза медленно повернула голову в мою сторону, и я почувствовал себя микробом под микроскопом очень сердитого биолога.

— Задача ясна, адмирал, — произнесла она, продолжая сканировать меня своим ледяным взглядом. — Внешний вид не соответствует статье сорок два приказа о форме одежды. Наличие посторонних пятен ГСМ на комбинезоне зафиксировано.

Она достала тонкий, ультрасовременный датапад и резким движением пальца активировала на нем протокол наблюдения, который тут же весело мигнул алым значком.

— Протокол «Опека-1» запущен, лейтенант Форк, — ее голос звучал так, будто она зачитывала мне приговор к пожизненным исправительным работам. — С этого момента каждое ваше слово, действие и инженерная манипуляция будут внесены в официальный реестр для последующего анализа в штабе. Я рекомендую вам ознакомиться с обновленным сводом правил пребывания на военных объектах, пока мы следуем к вашему кораблю. Там всего восемьсот параграфов, но я требую их буквального соблюдения.

Я почувствовал, как у меня внутри все похолодело.

— Восемьсот параграфов? — я выдавил из себя нервный смешок. — Майор, вы же понимаете, что мой корабль — это… ну, скажем так, авторская работа. Там не все всегда соответствует учебникам.

— Именно поэтому я здесь, чтобы привести вашу «авторскую работу» в соответствие с имперским стандартом безопасности, — отрезала Штерн, даже не глядя на меня, а сосредоточенно внося какие-то данные в свой планшет. — Любая несанкционированная модификация будет демонтирована, а виновные привлечены к административной ответственности. Начнем с инвентаризации вашего инструментария и проверки лицензий на программное обеспечение.

В моем наушнике раздался тихий, панический писк Мири, который услышал только я.

— Роджер, если эта ледяная королева увидит мой «Иджис» или, упаси боги, ту синюю изоленту, которой ты закрепил блок навигации, нам конец! — прошептала искин. — Она же меня отформатирует по ГОСТу! Сделай что-нибудь, скажи, что у нас там чума, карантин или нашествие космических клопов! У меня в кэше уже началась истерика, я не хочу превращаться в калькулятор с допуском уровня «Б»!

Я и сам прекрасно понимал масштаб катастрофы. Мири с «Иджис», в придачу к Кире с ее фиолетовыми венами и Ключом Древних на руке вряд ли впишатся в «параграфы» Эльзы.

— Адмирал, может быть, мы найдем другого кандидата? — я предпринял последнюю попытку спастись. — Майор Штерн кажется слишком ценным кадром для того, чтобы тратить время на мусорщика и его развалюху. Уверен, у нее есть дела поважнее, чем проверять мои гаечные ключи.

— Майор Штерн, мой лучший офицер связи и инспектор, — сухо отрезал Ганс, и в его голосе прозвучали нотки окончательного решения, не подлежащего обжалованию. — Именно поэтому она идет с вами. Мне не нужны отчеты от тех, кого вы сможете подкупить лишним тюбиком лапши или байками про космос. Майор неподкупна, как законы физики, и так же неумолима.

Эльза Штерн коротко кивнула, подтверждая слова адмирала, и ее лицо осталось абсолютно бесстрастным, словно отлита из того же сплава, что и обшивка дредноута.

— Инспекция начнется немедленно, — она сделала резкий жест рукой в сторону выхода, приглашая меня следовать за ней. — Каждая минута промедления, это нарушение графика, пункт двенадцать, подпункт «В». Ведите в ангар, лейтенант. И постарайтесь по дороге не вступать в несанкционированные контакты с персоналом станции.

— Как скажете, Эльза… то есть, майор Штерн, — проворчал я, разворачиваясь и направляясь к дверям под конвоем этой железной леди.

Мы шли по стерильным коридорам «Эгиды Солнца», и я кожей чувствовал, как Эльза сверлит мою спину взглядом, фиксируя каждую неровную складку на комбинезоне и каждый подозрительный звук из моих карманов. Мири в наушнике продолжала тихо причитать о своей горькой участи, а я лихорадочно соображал, как мне спрятать Киру и все наши «нелегальные улучшения» от этой ходячей ревизии. Ситуация напоминала попытку пронести контрабандный грави-двигатель через таможню, когда у тебя из документов только поддельный пропуск в зоопарк.

Свобода официально закончилась, наступило время тотального протоколирования.

— Майор, а у вас в уставе ничего не сказано про чувство юмора? — спросил я, пытаясь разрядить обстановку, когда мы вошли в лифт. — А то у нас на «Страннике» это основной вид топлива, без шуток двигатель просто не заводится.

— Чувство юмора не входит в перечень обязательных компетенций офицера связи, лейтенант, — ответила она, глядя прямо перед собой. — В отличие от дисциплины. Рекомендую вам сосредоточиться на предстоящей стыковке, а не на попытках наладить неуставные отношения.

Я вздохнул, понимая, что впереди меня ждет самый скучный полет в жизни, и никакая синяя изолента тут уже не поможет.