Звезданутый Технарь 3

Глава 20 Финита ля…

С силой, достойной чемпиона по армрестлингу среди мусорщиков, я вдавил кнопку в корпус прототипа, чувствуя, как под ней хрустят контакты.

— IDDQD активировано, Капитан! — радостно пискнула Мири. — Сейчас у этих консервных банок случится серьезный экзистенциальный кризис!

Я не стал ждать, пока «Заплатка» выдаст первую порцию своего ядовитого кода, и со всей дури оттолкнулся от антенной мачты, посылая «Пустотник» в полет.

Получился не изящный прыжок астронавта, а полет мешка с картошкой, запущенного из катапульты в сторону открытого шлюза, который казался отсюда крошечным. Магнитные подошвы с неохотой отпустили металл флагмана, и я на мгновение завис в полной пустоте, чувствуя, как сердце пытается выпрыгнуть из горла прямо в гермошлем.

Сзади меня, на самой вершине мачты «Гнева Императора», вспыхнуло нечто, чему не было названия в учебниках по астрофизике.

Не взрыв в привычном его понимании, а скорее реальность вокруг линкора вдруг решила, что ей надоело быть четкой и понятной, превратившись в серое, дрожащее марево. Волна искажений, похожая на помехи старого телевизора, разошлась от антенны во все стороны, мгновенно накрывая пространство на десятки километров вокруг.

— Мири, докладывай! Что там с нашими друзьями? — я лихорадочно перебирал конечностями, пытаясь поймать инерцию и направить свое тело к шлюзу.

— Они в восторге, Роджер! — Мири смеялась так, что в динамиках захлебывались фильтры. — Пакет данных «Заплатки» вошел в их сеть как раскаленный нож в масло!

Я обернулся через плечо и едва не потерял ориентацию, увидев, что происходит с роем Стражей, которые еще секунду назад вели себя как идеальные машины смерти.

Тысячи черных многогранников внезапно замерли, словно кто-то выдернул вилку из розетки у всей галактики сразу. Их безупречный строй рассыпался, и то, что раньше было смертоносным балетом, превратилось в хаотичное месиво из металла и погасших сенсоров.

— Смотри, смотри! Один пошел! — я указал пальцем в пустоту, хотя меня никто не видел.

Ближайший ко мне Страж вдруг резко дернулся, его грани начали вращаться в разные стороны, а затем он на полной скорости протаранил своего соседа, превращая обе машины в облако искрящегося хлама.

Это было похоже на эффект домино, только в четырех измерениях и с использованием антиматерии вместо костяшек. Вражеская сеть, этот хваленый коллективный разум Короля Пыли, сейчас билась в конвульсиях, пытаясь переварить хаос, который мы впрыснули в их волноводы.

— Они просто сталкиваются! Невероятно! — я наконец-то зацепился рукой за край шлюзовой рамы, чувствуя, как магнитный захват радостно «клацнул», фиксируя мое тело.

— Ну а чего ты хотел? — хмыкнула искин. — Когда тебе в голову одновременно транслируют устав мусорщиков Целины и рецепт идеального кофе от Мири, трудно сохранять строй.

Я буквально завалился внутрь шлюза, едва не разбив визор о внутреннюю переборку, и лихорадочно застучал по панели управления.

Тяжелый внешний люк пополз вниз, отсекая меня от безмолвного хаоса космоса, и через мгновение я услышал спасительный шипящий звук нагнетаемого воздуха.

— Мы живы. Мать твою, Мири, мы действительно это сделали! — я привалился спиной к стене, чувствуя, как адреналиновый приход начинает сменяться дикой дрожью в коленях.

Я сорвал с головы шлем, жадно вдыхая пресный воздух флагмана, который сейчас казался мне ароматом райских садов на райской же планете.

— Не «мы», а мой гениальный код и твоя привычка лезть в пекло с изолентой наперевес, — Мири вывела на мой питбой изображение с внешних камер мостика. — Но признаю, выглядело это эффектно.

На экране я увидел Адмирала Вэйна, который стоял перед панорамным окном, его спина была прямой, как рельса, выточенная из цельного куска имперской стали.

Вокруг него на мостике царило контролируемое безумие. Офицеры орали в микрофоны, тактические экраны вспыхивали новыми целями, а канониры, кажется, молились богам войны, нажимая на гашетки.

— Офицер Громов, доложите статус системы наведения! — голос Адмирала прозвучал в эфире, как удар молота по наковальне.

— Системы в норме, господин Адмирал! Противник дезориентирован! Они… они просто висят там, как мишени в тире! — Громов захлебывался от восторга.

Вэйн медленно поднял руку, и в этом жесте было столько тяжелой, накопленной за последние дни ярости, что мне на секунду стало жалко даже Стражей.

— Всем батареям, — произнес он, и я готов был поклясться, что в этот момент даже звезды в секторе Омега-7 притухли от страха. — Огонь. Стереть эту дрянь из нашей реальности.

И «Гнев Императора» выстрелил.

Методично, холодно. С тоном безжалостной экзекуции, которую проводят профессионалы над теми, кто посмел их разозлить.

Главные калибры линкора выплюнули ослепительные лучи энергии, которые прошивали парализованных Стражей насквозь, заставляя их детонировать один за другим. Вспышки были такими частыми, что пространство вокруг корабля превратилось в сплошной океан белого пламени, в котором испарялись тысячи древних машин.

— Понеслась душа по кочкам! — я восторженно ударил кулаком в стену шлюза. — Мири, ты видишь это⁈ Они стирают флот Короля Пыли, просто в пыль!

— Вижу, Роджер. Уровень энтропии в секторе зашкаливает, — она на мгновение замолчала, обрабатывая потоки данных. — Но знаешь, что самое приятное? Твоя синяя изолента все еще держится на антенне. Это лучший рекламный ролик в истории.

Я выбрался из «Пустотника», чувствуя себя так, будто меня переехал грузовик.

Каждый шаг по металлическому полу отдавался звоном в голове, но я упрямо шел вперед, пробираясь сквозь толпы бегущих техников и солдат.

— Куда это ты собрался? — поинтересовалась Мири, когда я свернул в сторону главного лифта. — Тебе бы в лазарет, Роджер, у тебя вид такой, будто ты только что вернулся с того света и тебе там не понравилось.

— В лазарете скучно, а на мостике сейчас раздают бесплатные билеты в первый ряд на конец света, — я вытер лицо грязным рукавом комбинезона. — К тому же, я обещал Эльзе, что вернусь живым. А я всегда выполняю обещания, особенно если за это полагается награда.

Лифт медленно полз вверх, и за его прозрачными стенками я видел, как палубы флагмана оживают, обретая новую надежду.

Люди, которые еще десять минут назад готовились к смерти, теперь работали с удвоенной силой, обмениваясь короткими, радостными выкриками и хлопая друг друга по плечам.

— Знаешь, Мири, я ведь всегда хотел стать капитаном исследовательского корабля, — я посмотрел на свои дрожащие руки. — Исследовать туманности, находить новые миры…

— И вот ты здесь, на флагмане, который расстреливает армию древнего вируса, — закончила она за меня. — Мечты имеют странную привычку сбываться через одно место, Роджер.

— Это точно. Но пока это «место» обеспечивает нам победу, я не жалуюсь.

Двери мостика разъехались в стороны с таким благородным шипением, будто приветствовали не меня, а как минимум наследного принца какой-нибудь заштатной империи. Я ввалился внутрь, чувствуя себя так, словно меня пропустили через промышленную мясорубку, а потом забыли достать. Мой скафандр комбинезон выглядел как памятник всем гаражным мастерам галактики. Обгоревший, местами оплавленный, с торчащими кусками моей драгоценной синей изоленты, которая на фоне сверкающего хрома и стерильных консолей флагмана смотрелась как грязное ругательство в элитном пансионе для благородных девиц. Каждый мой шаг по безупречному полу оставлял жирный, маслянистый след, перемешанный с космической пылью и остатками хладагента.

Я вонял как подгоревший тостер, упавший в чан с соляркой.

— Роджер, если ты сейчас решишь почесаться, мы рискуем спровоцировать экологическую катастрофу на этом празднике жизни, — ехидно прокомментировала Мири через динамики шлема, который я все еще тащил в руке. — Ты посмотри на них. Они же боятся даже дышать в твою сторону, чтобы не испачкать свои идеально отутюженные воротнички.

— Заткнись, Мири, я пытаюсь сохранять героический вид, — прохрипел я, едва переставляя ноги. — Героям положено быть грязными и вонючими. Это подчеркивает глубину их страданий за правое дело.

— Пока что это намекает только на то, что у тебя закончилось мыло еще три недели назад, — парировала искин, но в ее голосе, клянусь всеми черными дырами, проскользнули нотки гордости.

Мостик «Гнева Императора» был огромен, как футбольное поле, и забит электроникой. Огромные панорамные экраны транслировали финал грандиозного шоу, остатки армады Стражей, превращенные нашей «Заплаткой» в кучку заикающихся калькуляторов, методично распылялись главными калибрами линкора. Это было красиво, как фейерверк в честь Дня Завоевания, только с гораздо более приятными последствиями для нашего выживания. Я шел вперед, и шум моих тяжелых ботинок казался оглушительным в наступившей внезапно тишине.

Сначала вытянулся и замер один офицер у тактической консоли.

Потом — другой, отрываясь от голографической карты сектора. В течение нескольких секунд вся эта толпа имперских аристократов в мундирах, тактики, стратеги и операторы связи, замерли, глядя на меня. Молчаливое, почти осязаемое признание того, что парень в грязном комбинезоне только что вытащил их всех из задницы, в которую они так старательно залезли. И вот, один за другим, офицеры начали вставать со своих мест.

Шум слился в единый, торжественный гул.

— Смотри-ка, Роджер, кажется, они действительно впечатлены, — прошептала Мири, и ее голограмма на моем питбое на мгновение приняла вид строгой учительницы в очках. — Только не вздумай сейчас споткнуться, испортишь весь пафос момента.

— Я стараюсь, Мири, я очень стараюсь, — я кивнул одному из лейтенантов, который смотрел на меня так, будто я только что превратил воду в вино, а ионные пушки, в конфетти.

— Господин Форк, — произнес кто-то из глубины зала, и в этом голосе не было и следа привычного высокомерия. — Мы зафиксировали импульс. Это было… невероятно.

Я не ответил, просто шел дальше, чувствуя, как тяжелеют ноги. В центре мостика, на возвышении, которое гордо именовалось «командным подиумом», стоял Адмирал Вэйн. Он выглядел как ожившая скала из гранита, облаченная в мундир такой белизны, что на него больно было смотреть. Его взгляд был устремлен на экраны, где как раз детонировал последний крупный носитель Стражей, превращаясь в яркую точку на навигационной карте. Когда я подошел почти вплотную, Адмирал медленно, с достоинством, которое вырабатывается десятилетиями командования, повернулся ко мне.

Он молчал несколько секунд, изучая мои шрамы и подтеки масла.

Потом Адмирал Вэйн просто кивнул. Один короткий, резкий кивок, который стоил дороже тысячи благодарственных речей и тонны наградных листов. В этом жесте было все. Признание моей квалификации, благодарность за спасенный флагман и негласное подтверждение того, что отныне я здесь не случайный мусорщик, а герой. Это была та самая легализация, о которой я мечтал, когда еще ковырялся в ржавых деталях «Жаворонка-4».

— Хорошая работа, пилот, — голос Вэйна был сухим и спокойным, но в нем чувствовалась сталь. — Я видел много безумств в космосе, но чинить антенну синей лентой во время обстрела флотом Древних, это… это новый стандарт профессионализма для моего флота.

— Пришлось импровизировать, господин Адмирал, — я выдавил из себя подобие улыбки. — У нас на Целине говорят, если что-то нельзя починить изолентой, значит, вы взяли мало изоленты.

— Справедливо, — Вэйн едва заметно дернул уголком губ, что у него, видимо, считалось бурным смехом. — Громов доложил мне о вашем устройстве. Империя в долгу перед вами, Роджер Форк. Мы обсудим детали вашей… карьеры, как только добьем эту нечисть.

В этот момент я почувствовал, как кто-то коснулся моего плеча. Запах дорогих духов и чего-то очень официального пробился даже сквозь мою вонь. Эльза Штерн стояла рядом, и ее ледяная маска «Железной Леди» дала серьезную трещину. Она смотрела на меня с таким выражением лица, будто я был редким артефактом Древних, который она случайно нашла в куче металлолома и теперь не знала, куда поставить в музей или в свой кабинет.

Она наклонилась к самому моему уху, и ее дыхание обожгло кожу.

— Ты сумасшедший идиот, Роджер, — прошептала она так тихо, что услышать мог только я. — Но этот идиотизм только что спас миллионы жизней. Адмирал в восторге, хотя и скрывает это. Личная награда от меня будет позже… когда ты отмоешься от этой гадости.

— Награда? Надеюсь, это не еще один выговор за нарушение правил пожарной безопасности? — я попытался сострить, хотя сердце забилось чаще.

— Кажется, ты только что выбил себе место в истории, — Эльза проигнорировала мою шутку, и ее голос дрогнул от непривычного придыхания. — Больше никто не посмеет назвать тебя мусорщиком. Сегодня ты, спаситель Омеги-7. Привыкай к этому титулу, он чертовски тяжелый.

— Я предпочитаю титул «Капитан», — я посмотрел ей прямо в глаза. — «Капитан исследовательского судна» звучит куда солиднее, не находите?

Эльза ничего не ответила, лишь загадочно улыбнулась и отошла к своей консоли, но я заметил, как она украдкой поправила воротник мундира. На мостике снова зашумели. Операторы докладывали об успехах в других частях сектора, и эфир буквально взорвался от ликования. Сотни голосов с корветов, фрегатов и транспортников кричали «Ура!», славили «Гнев Императора» и какого-то «неизвестного гения с антенной».

— Слушай, Роджер, они там тебя уже в святые записывают! — Мири вывела в наушник нарезку радиопереговоров. — «Синяя Изолента Справедливости», так тебя назвал пилот одного из перехватчиков. Боюсь, теперь тебе придется соответствовать образу.

— Святой Изолентий? Звучит как название для очень плохого одеколона, — я рассмеялся, чувствуя, как напряжение последних часов наконец-то начинает уходить.

На главном экране статистика применения «Заплатки» окрасилась в зеленый цвет. Эффективность в секторе Омега-7 составила девяносто восемь процентов. Оставшиеся Стражи просто дрейфовали, превратившись в безжизненные глыбы металла, которые наши канониры расстреливали с азартом детей в тире. Это был триумф. Полный, безоговорочный триумф технологий, приправленный нашей смекалкой и абсолютным отсутствием страха перед имперскими уставами.

Радость на мостике имперского флагмана была такой густой, что ее можно было черпать ложкой и намазывать на сухпаек вместо джема. Офицеры, которые еще десять минут назад выглядели так, будто им вставили по лому в спину вместо позвоночника, теперь обменивались рукопожатиями и даже позволяли себе некое подобие улыбок. Я стоял в центре этого торжества, пахнущий как подгоревший тостер, упавший в чан с отработкой, и чувствовал себя как минимум королем этой помойки. Куски синей изоленты на антенне снаружи, судя по датчикам, гордо развевались в вакууме, символизируя торжество гаражного гения над высокими технологиями Древних. Мне казалось, что сейчас из-за переборок выскочит оркестр, а Адмирал Вэйн лично вручит мне ключи от личного исследовательского крейсера с полным баком и запасом лапши на сто лет вперед.

— Роджер, не расслабляй булки, — прорезался в наушниках голос Мири, и ее золотистая голограмма на моем питбое вдруг подпрыгнула, сменив наряд на строгий костюм ликвидатора аварий. — Мои сенсоры только что зафиксировали скачок энергии такой мощности, что по сравнению с ним наш взрыв завода на Зета-Прайм, это просто пук младенца в ночи.

— Ой, да ладно тебе, Мири, дай насладиться моментом триумфа, — проворчал я, вытирая лицо грязным рукавом. — Мы только что превратили армаду Стражей в груду заикающихся калькуляторов. Что еще может пойти не так? Неужели Король Пыли решил лично прийти и попросить прощения за беспокойство?

Но Вселенная, как обычно, обладала специфическим чувством юмора и не любила риторических вопросов.

Внезапно радар Мири издал звук, который я надеялся никогда больше не слышать — это был длинный, надрывный вой, переходящий в ультразвук, от которого у меня мгновенно заныли все зубы сразу. На панорамных экранах мостика, где еще секунду назад медленно догорали остатки Стражей, пространство начало вести себя так, будто его решили пропустить через блендер. Прямо перед строем имперских кораблей пустота начала «рваться». Это не было похоже на аккуратный выход из гипера, когда реальность просто расступается, пропуская путешественников. Нет, это было похоже на то, как пьяный великан раздирает старую мешковину голыми руками. Края разлома светились ядовитым фиолетовым светом, а из глубины веяло таким холодом, что даже через системы жизнеобеспечения я почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот.

— Гравитационный всплеск зашкаливает! Роджер, это не варп-прыжок, это… это вторжение в ткань реальности! — заорала Мири, и ее голос сорвался на визг.

— Вижу, Мири! Адмирал, посмотрите на сектор 0–1! У нас там дыра в пространстве размером с небольшую планету! — крикнул я, забыв про все приличия и субординацию.

Вэйн уже стоял вцепившись в поручни своего подиума так, что костяшки пальцев побелели. Весь мостик мгновенно затих, и эта тишина была страшнее любого грохота взрывов. Мы все смотрели, как из фиолетовой раны в космосе медленно, с достоинством истинного кошмара, выползает нечто.

Истинный Линкор Короля Пыли — монолит длиной в пять километров, на фоне которого наши имперские гордости казались детскими игрушками, забытыми в песочнице. Его корпус не сверкал хромом и не был покрашен в строгий серый цвет. Он был покрыт живой био-механической кожей темного, почти иссиня-черного цвета, которая постоянно пульсировала и шла волнами, словно под металлической броней текла горячая кровь. Огромные костяные наросты переплетались с сегментами из темного сплава, а вдоль всего борта светились тысячи глаз-сенсоров, которые смотрели на нас с холодным, нечеловеческим любопытством. Это было похоже на то, как если бы Ганс Гигер и Говард Лавкрафт решили вместе спроектировать яхту для апокалипсиса.

— Матерь Божья… — прошептал кто-то из офицеров, и в этом шепоте было столько ужаса, что у меня самого волосы на затылке зашевелились. — Он же… он же живой.

— Это не просто линкор, — голос Мири дрожал от напряжения, а ее голограмма начала мелко мерцать, выдавая системную панику. — Флагман самого Отца. Роджер, там вычислительная мощность такая, что она может переварить всю нашу базу данных за наносекунду и попросить добавки.

— Мири, быстро! Запускай «Заплатку»! Используй антенну флагмана на полную катушку! — я бросился к ближайшей свободной консоли, отталкивая остолбеневшего лейтенанта. — Нам нужно хакнуть этого ублюдка до того, как он решит, что мы — это бесплатный шведский стол!

— Роджер! Она не переставала работать! Он ее просто не замечает! — Мири буквально кричала мне в ухо, ее голос был полон отчаяния. — Код не работает! Он… он другой! Эти системы не используют стандартные имперские или древние протоколы, на которых мы строили вирус. Это органическая архитектура, Роджер! Он просто фильтрует наш хаос как фоновый шум!

— В смысле «не замечает»⁈ — я ударил кулаком по панели, чувствуя, как внутри все обрывается. — Мы туда вбухали всю логику Эгиды и Древних! Это должно было выжечь ему мозги!

— Он эволюционировал, Роджер! — Мири всхлипнула. — Король Пыли изменил структуру управления. Он больше не машина, он… он симбионт. Наш «чит» против него, это как попытка зарезать призрака ржавым ножом!

В этот момент Истинный Линкор решил, что вступительная часть затянулась. Из передней части его корпуса, где переплетались огромные челюсти-захваты, начал вырываться изумрудный свет. Он нарастал, становясь настолько ярким, что фильтры панорамных экранов начали затемняться, спасая наши глаза от ожога. Воздух на мостике затрещал от статического электричества, а датчики радиации зашлись в безумном танце.

— Внимание всем постам! Щиты на максимум! Маневр уклонения «Омега-9»! — голос Адмирала Вэйна прорезал тишину, но в нем уже не было прежней уверенности. Это был приказ человека, который понимает, что отдает свой последний приказ.

Луч сорвался с носа линкора внезапно. Целая река концентрированной аннигиляции, изумрудный столб ярости, который прочертил пространство быстрее, чем я успел моргнуть. Ближайший к нам имперский крейсер «Неустрашимый», гордость 4-го сектора, оказался прямо на пути этого удара. Его тяжелые щиты, способные выдержать обстрел целого флота пиратов, просто испарились в первое мгновение контакта.

Я смотрел, как огромный стальной корпус «Неустрашимого» начинает плавиться, превращаясь в светящуюся кашицу. Луч прошел сквозь него, как раскаленная проволока сквозь кусок масла. Крейсер лопнул пополам, словно он был сделан не из сверхпрочных сплавов, а из дешевой туалетной бумаги. Внутренние взрывы реакторов слились в одну ослепительную вспышку, и тысячи тонн раскаленного металла разлетелись в пустоту, превращаясь в обломки еще до того, как связь с экипажем окончательно оборвалась. Три тысячи человек исчезли за секунду, оставив после себя только помехи в эфире и облако замерзающего кислорода.

— О боже… — Эльза Штерн уже стояла рядом со мной, ее лицо было белым как мел, а губы дрожали.

— Это не война, — прохрипел я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Это дезинфекция. Он просто убирает мусор с дороги.

Я посмотрел на огромный экран, где пять километров кошмара начали светиться снова, готовя следующий залп. Вся наша бравада, вся моя вера в синюю изоленту и инженерную магию рассыпались в прах. Мы действительно думали, что мы самые умные в этой части галактики.

— Кажется, мы разбудили того, кого не следовало, — шепнул я, глядя на то, как изумрудный свет в недрах линкора становится невыносимо ярким. — И теперь этот «кто-то» очень не в духе.