Звезданутый Технарь 3

Глава 6 Мусорный заплыв

Мы ввалились в пояс астероидов «Тихий омут» с грацией пьяного бегемота. Если кто-то думает, что пояс астероидов — это живописные глыбы, лениво дрейфующие на фоне звезд, то поздравляю, вы пересмотрели голливудских сказок и никогда не пытались вести корыто класса «Странник» сквозь суп из радиоактивной пыли. Здесь космос напоминал не бесконечный океан, а скорее заброшенный чердак сумасшедшего коллекционера, который решил вытряхнуть мешок со старой электроникой прямо в вентилятор. Обломки древних станций, остовы забытых грузовиков и куски скал размером с хороший торговый центр неслись навстречу, заставляя меня потеть так, будто я сдаю экзамен по вождению адмиралу Гансу на симуляторе в режиме «адский хаос».

— Роджер, если мы сейчас чиркнем брюхом об ту глыбу слева, я оформлю тебе подписку на вечное молчание в черном списке моих приоритетов! — голос Мири вибрировал в динамиках.

— Спокойно, детка, я контролирую ситуацию! — я рванул рычаг на себя, уводя корвет от столкновения с куском обшивки какого-то древнего линкора.

— Ты не контролируешь даже уровень энтропии в этой рубке, она стремится к бесконечности! — фыркнула искин.

Я вцепился в штурвал, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота. Впереди расстилалась серая пелена, радиоактивная пыль, что превращала «Тихий омут» в кошмар любого связиста. Она липла к обзорным экранам, забивала датчики и превращала показания радаров в абстрактную живопись эпохи раннего безумия. Мониторы заливала статика, похожая на белый шум из старых телевизоров, которые я находил на свалках Целины. Цифровое кладбище, поглощающее любой сигнал.

— Что по сенсорам? — крикнул я, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь серое месиво.

— Ничего, кроме «белых мух» и моих искренних соболезнований твоему навигационному таланту, — Мири материализовалась над пультом.

Сегодня она превзошла саму себя, маленькая голограмма нарядилась в тяжелую парку с меховой опушкой, на голове красовалась огромная ушанка с кокардой, а за спиной болтался игрушечный ледоруб. Она демонстративно поежилась от нарисованного холода и приставила ладошку козырьком к глазам, вглядываясь в «снежную бурю» на мониторах. Вид у нее был максимально серьезный, что в условиях смертельной опасности бодрило лучше любого кофеина.

— Искать твоего Вэнса в этом киселе, это даже не иголку в стоге сена искать, — проворчала она. — Это искать конкретную молекулу водорода в газовом гиганте.

— Мири, детка, меньше драмы, больше вычислительной мощности, — я щелкнул тумблером, пытаясь перенаправить энергию на фронтальные сканеры.

— Мощности? Роджер, я сейчас работаю на чистом упрямстве и тех трех процентах удачи, которые ты не пропил в Академии! Эта пыль, идеальный изолятор. Она глушит все, от радиоволн до моих попыток достучаться до твоей логики. Мы летим вслепую, Капитан.

Я бросил взгляд на Киру. Она сидела в своем кресле, неестественно прямая, и ее фиолетовые глаза мерцали в такт всплескам статики на приборах. Серебристая нейросеть на ее висках пульсировала ровным светом, словно она являлась частью самого корабля, его самой чувствительной антенной. Казалось, она слышала то, чего не могли уловить даже самые продвинутые датчики империи, шепот металла и гул древних реакторов, спящих среди обломков.

— Они близко, — тихо произнесла Кира, и ее голос прозвучал как эхо в пустом колодце.

— Кто «они»? Имперцы? — я дернулся, едва не уронив планшет с кодами Штэрн.

— Нет, — она покачала головкой, не отрывая взгляда от бездны за иллюминатором. — Механизмы. Они фонят… старой энергией. «Искатель» здесь, Роджер. Его ритм… он как биение сердца, заваленного камнями. Я чувствую его резонанс.

— Отлично, у нас есть живой радар, — я нервно хохотнул. — Мири, слышала? Ориентируйся на «сердцебиение» нашей принцессы.

— Ага, сейчас прикручу к навигатору стетоскоп и начнем играть в доктора Хауса, — съязвила искин, но я видел, как она начала перестраивать алгоритмы поиска.

Мы пролетели мимо остова старой торговой станции. Огромный бублик станции разломался пополам, а из его внутренностей, как кишки, свисали кабели и куски переборок. Это зрелище наводило на мысли о том, что космос — место крайне негостеприимное, и что «Тихий омут» оправдывает свое название на все сто процентов. Здесь водились черти похуже тех, что в сказках, и большинство из них имели калибр 800 миллиметров.

— Цель на три часа! — выкрикнула Мири, указывая на яркую точку на радаре.

— Вижу! — я резко заложил вираж.

Точка оказалась куском зеркальной обшивки, который поймал случайный луч далекой звезды и отразил его прямо нам в сенсоры. Таких обманок здесь летали тысячи. Каждый обломок, каждый кусок льда создавал эхо, превращая экран в хаотичную пляску теней. Я чувствовал, что мои глаза начинают вылезать из орбит от напряжения. «Странник» скрипел, его маневровые дюзы выплевывали струи пламени, корректируя курс каждую секунду, чтобы мы не стали еще одной деталью в этом бесконечном конструкторе мертвой техники.

— Роджер, так мы будем до второго пришествия круги нарезать, — Мири взмахнула ледорубом. — Радиоактивный фон растет. Если мы не найдем чистую частоту, наши мозги скоро поджарятся до состояния медиум-рэр.

— У меня есть идея, — я потянулся к нижней панели, которую недавно прикрутил на место.

— Только не говори, что ты хочешь использовать тот доисторический усилитель, который ты выменял у старьевщика за ящик синтетического пива! — Мири прижала ладошки к ушанкам.

— Именно его, дорогая! — я вытащил из-под пульта прибор, который выглядел так, будто его собрали в середине двадцатого века.

Старый регулятор частоты с настоящим, физическим медным колесиком. Никакой сенсорики, никаких голограмм — только чистая аналоговая мощь и механический контакт. Я подключил его напрямую к антенному выходу, игнорируя протестующие вопли бортового компьютера, который считал такое кощунством.

— Включаю ручной режим дешифровки, — я вцепился в колесико.

— Ты безумец! Это все равно что пытаться услышать шепот на рок-концерте! — Мири исчезла, оставив после себя лишь облачко золотистых пикселей.

Я начал медленно вращать регулятор. В динамиках стоял оглушительный треск, похожий на звук разрываемой ткани. Статика била по ушам, заставляя меня морщиться от боли. Вжих-вжих… шум… пронзительный свист… тишина… снова шум. Я крутил колесико по долям миллиметра, затаив дыхание. Где-то там, среди этого океана помех, должен витать сигнал Вэнса. Он не мог просто исчезнуть.

— Давай же, старый лис, подай голос… — шептал я, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения.

Внезапно среди хаотичного грохота прорезался ритмичный звук. Тук… тук… тук… Пульсация, четкая и размеренная, как метроном в пустоте. Я замер, боясь пошевелиться.

— Поймал! — выдохнул я.

— Вижу всплеск на 1420 мегагерцах! — Мири снова появилась в рубке, на этот раз уже без ушанки, но с огромным биноклем. — Это направленный импульс! Роджер, ты чертов гений или просто самый везучий черт в этой системе!

— Скорее второе, но я не жалуюсь, — я начал выравнивать курс, следуя за пульсацией.

Кира подалась вперед, ее пальцы впились в подлокотники кресла. Она тоже чувствовала сигнал, который становился все отчетливее. Он пробивался сквозь радиоактивную завесу, указывая нам путь в самое сердце «Тихого омута». Мы нырнули в узкое ущелье между двумя гигантскими астероидами, которые выглядели как челюсти какого-то космического левиафана. Там, в глубине, свет далеких звезд почти не проникал, и только наш прожектор выхватывал из темноты мириады пылинок.

— Сигнал усиливается, — Мири быстро перебирала пальцами по виртуальной клавиатуре. — Но берегись, Роджер! Тут полно «теней». Радар показывает кучу объектов вокруг нас, и я не могу разобрать, кто из них камни, а кто, спящие системы защиты.

— Будем надеяться, что они крепко спят, — я сглотнул.

Мы скользили мимо остовов судов, которые выглядели так, будто их обглодали гигантские крысы. Коррозия, вакуум и время превратили когда-то гордые корабли в бесформенные скелеты. Я старался не думать о том, что произошло с их экипажами. Время тут замерло, сохранив следы катастроф вековой давности.

— Пять градусов левее, — скомандовала Кира. — Сигнал… Это «Искатель», я уверена.

— Слушаюсь, мэм! — я послушно довернул штурвал.

Мы вышли в относительно свободное от пыли пространство — своего рода «глаз бури» внутри пояса. Здесь помехи стали слабее, и на экране наконец-то проступили четкие контуры. Но радость моя была недолгой. Радар внезапно ожил, выдав серию тревожных писков, от которых у меня похолодело внутри.

— Роджер! У нас гости! — Мири сбросила бинокль, и в ее руках материализовался боевой жезл.

— Имперцы⁈ — я вскинул голову, высматривая противника.

— Хуже! Это не патруль! Это автоматика! — она вывела на главный экран два стремительно приближающихся объекта. — Дроны-стражи, модель «Цербер», версия 4.0!

— Сколько их? — спросил я, вцепляясь в джойстики.

— Двое. И они уже начали загружать нам в систему порцию первосортного цифрового мусора! — Мири резко взмахнула руками, и вокруг нее закрутились спирали золотистого кода. — Ого, какая наглость! Они пытаются взломать наш протокол безопасности!

Железяки вырвались из облака пыли, сверкая окулярами, которые горели недобрым красным светом, как глаза терминатора. Они покрылись пятнами ржавчины и какими-то странными наростами, похожими на космические ракушки, но двигались удивительно слаженно, словно управлялись одним безумным дирижером. Первый залп из их спаренных плазмометов прочертил в пустоте яркие зеленые линии, которые едва не слизнули наш свежеотполированный носовой обтекатель, заставив меня выдать серию нецензурных восторгов.

— Только не по краске! Я три дня ее полировал! — взревел я, закладывая крутой вираж.

— Активирую цифровой щит! — Мири сосредоточенно замерла, ее пальцы порхали в воздухе, перехватывая невидимые пакеты вирусного кода. — Эти дедушки думают, что их старые черви пройдут сквозь мои барьеры? Ха! Да я такие алгоритмы щелкала еще на Целине!

«Странник» содрогнулся от резкого маневра, когда я направил его в самую гущу обломков, пытаясь использовать гигантские куски ржавого металла как естественное укрытие. В ушах стоял гул реактора, а за иллюминатором мелькали искореженные балки и остовы грузовых контейнеров, мимо которых я пролетал в считанных сантиметрах, надеясь на то, что моя реакция все еще быстрее, чем у автоматики вековой давности. В такие моменты я всегда вспоминаю, почему не стал бухгалтером. Там, конечно, меньше шансов испариться в вакууме, но зато и адреналин не бьет по шарам так качественно.

— Кира, твой выход! Покажи им, что такое настоящая фурия! — крикнул я, не оборачиваясь.

Кира уже сидела за пультом вооружения, ее движения выглядели скупыми и точными, как у хирурга, решившего ампутировать все лишнее у пациента. Ее фиолетовые глаза горели холодным огнем, а Ключ на запястье пульсировал в такт работе плазменных пушек «Центурион», которые наконец-то пробудились от спячки. Первый же залп из наших орудий осветил рубку багровым светом, и два сгустка раскаленной плазмы устремились навстречу противнику, обещая быструю и очень горячую смерть этим ведрам с болтами.

— Цели захвачены. Огонь, — коротко произнесла она, и корабль вздрогнул от отдачи.

Но вместо того чтобы эффектно разлететься на тысячи мелких сувениров, первый дрон просто окутался ослепительно-голубым полем, которое с легкостью поглотило наш выстрел, лишь слегка полыхнув на краях. Одновременно, второй дрон совершил немыслимый кувырок в пространстве и зашел нам в хвост, поливая наши щиты непрерывным дождем из игольчатых лазеров. Я чувствовал, как Мири напрягается, удерживая энергетический периметр, и как «Странник» жалобно стонет под напором вражеской ярости.

— Роджер, у них странная конфигурация щитов! — выкрикнула Кира, не отрываясь от прицела. — Посмотри на показания энергии. Они связаны!

— В смысле связаны? Как сиамские близнецы? — я резко дернул рычаг, уводя корвет из-под очередного залпа.

— Именно! Когда я бью по одному, второй перебрасывает ему весь свой запас мощности! — она быстро переключила режимы сканирования. — Они используют распределенную сеть накопления. Если мы не перегрузим оба щита одновременно, мы будем ковырять их до тепловой смерти Вселенной!

Классический случай инженерного садизма древних конструкторов — двое работают как один, прикрывая друг друга лучше, чем любая броня. Я видел, как между дронами проскакивают тонкие, почти невидимые нити энергетического обмена, создавая вокруг них единый защитный кокон, который мерцал в такт их движениям. Чертовски эффективно и абсолютно несправедливо по отношению к честному мусорщику, который просто хотел навестить старого друга.

— Мири, детка, скажи мне, что у тебя есть план, иначе я начну кидаться в них инструментами! — я вытирал пот со лба, пытаясь удержать корабль в узком коридоре между астероидами.

— Я вычисляю частоту их синхронизации! — Мири выглядела так, будто пыталась перемножить в уме все цифры после запятой в числе Пи. — Это «Фазовый Резонанс» старого образца. У них есть окно в полторы миллисекунды при каждой передаче пакета данных! Если мы ударим точно в этот момент, их щиты схлопнутся, как карточный домик под ураганом!

— Полторы миллисекунды? Ты серьезно? — я нервно хохотнул. — Да я моргаю дольше!

— Поэтому стрелять буду не я, и даже не ты, Роджер, — Мири хитро подмигнула мне своим голографическим глазом. — Я передам прямое управление огнем Кире через нейроинтерфейс, а ты должен заманить их в узкое место. Видишь тот обломок имперского танкера впереди? Там есть технический туннель, достаточно широкий для «Странника», но слишком тесный для маневров!

— Ты хочешь, чтобы я сыграл в «Звездные войны» без каскадеров? — я азартно оскалился. — Ну, держитесь, жестянки! Папочка покажет вам, как летали в старые добрые времена космических шедевров!

Я дал полный форсаж, и «Странник» буквально прыгнул вперед, вдавливая нас в кресла с такой силой, что у меня перед глазами на миг аж поплыли круги. Дроны, почуяв добычу, рванули за нами, их двигатели изрыгали фиолетовое пламя, а сенсоры, должно быть, уже считали нас покойниками, которые просто еще не успели остыть. Мы неслись прямо в чрево гигантского танкера, который висел в пустоте, как выпотрошенный кит, зияя проломами в бортах и лесом торчащих арматур.

— Вхожу в туннель! Держитесь за зубы! — крикнул я, направляя нос корабля в узкую щель между переборками.

Вокруг стало темно, только наши прожекторы выхватывали из мгновения куски ржавой брони и старые кабели, которые хлестали по корпусу, как щупальца рассерженного кракена. Пространство сузилось настолько, что я слышал, как маневровые дюзы обдирают краску об углы, но я не сбавлял ход, чувствуя, как дроны дышат нам в затылок, уверенные в своей неуязвимости. Они шли плотной парой, почти касаясь друг друга крыльями, чтобы не терять связь, ровно именно то, чего я и ждал.

— Сейчас! — закричала Мири, и ее голос слился с резким звуком готовности пушек.

Я резко ударил по тормозам, используя реверс двигателей на полную мощь, отчего «Странник» буквально встал на дыбы в тесном пространстве корпуса, а затем совершил сумасшедший боковой крен. Дроны, не ожидавшие такой прыти от старого корыта, на мгновение сблизились еще сильнее, пытаясь избежать столкновения с нашими дюзами. И именно в этот миг, когда их энергетический мост перегрузился до предела, Кира нажала на спуск, ведомая холодным расчетом Мири.

— Ловите подарок от Службы Утилизации! — гаркнул я.

Два плазменных болта, выпущенных практически в упор, встретились в одной точке — прямо в узле передачи энергии между противниками. Щиты дронов не только отключились, но и мгновенно сдетонировали, обратив свою мощь против владельцев и превращая их в огненные шары.

— Прямое попадание! — Мири радостно запрыгала на консоли. — Роджер, они разлетелись на атомы! Даже на металлолом сдавать нечего!

Я вывел корабль из туннеля, тяжело дыша и чувствуя, как по лбу градом катится пот, но на губах играла победная ухмылка человека, который только что обманул пару продвинутых компьютеров. Сражение длилось от силы двадцать минут, но по моим ощущениям я успел постареть на пару лет и прожить еще одну жизнь, полную безумных маневров и финтов. «Странник» плавно вышел в открытый космос, оставляя позади облако искрящихся обломков, которые медленно кружились в вечном холоде «Тихого омута».

— Проверка систем, — подала голос Кира, и в ее интонации впервые проскользнуло что-то похожее на удовлетворение. — Повреждений обшивки нет. Энергопотребление в норме. Мы… мы справились идеально, Роджер.

— Идеально? — я откинулся на спинку кресла, глядя на чистые панели управления, которые даже не поцарапались в этой заварушке. — Кира, это был первый раз в моей жизни, когда я вступил в бой и не вернулся домой на честном слове и куске синей изоленты! Посмотри на это! Ни одной вмятины, ни одного выбитого предохранителя!

— Это потому, что у тебя теперь есть я, — Мири гордо выпрямилась, поправляя воображаемый галстук. — И Кира. И, возможно, чуточка здравого смысла, которую ты случайно нашел в мусорном баке. Но не привыкай к хорошему, Роджер, впереди еще много интересного.

Я смотрел на облако искр, которое еще недавно являлось грозными дронами-стражами, и чувствовал, как внутри меня медленно умирает маленький, жадный хомяк-инженер. Никакого хабара, Роджер, ни единой целой платки или хотя бы завалящего ионного конденсатора. Эти жестянки самоаннигилировались с такой тщательностью, будто в их коде была прописана аллергия на вторичную переработку. Все мои мечты о том, чтобы выковырять из них модуль навигации или пару свежих батарей, испарились вместе с остатками их процессоров. В этом секторе даже мусор был каким-то неправильным, одноразовым и чертовски агрессивным. Космическая пустота оказалась пуста до неприличия.

— Роджер, ты еще жив или мне начинать искать нового носителя для своего гениального интеллекта? — ехидно осведомилась Мири, паря над пультом в своем золотистом наряде.

— Я в порядке, Мири, просто оплакиваю упущенную выгоду, — вздохнул я, пытаясь разглядеть хоть что-то ценное в куче металлической пыли за бортом.

Внезапно из динамиков вырвался звук, напоминающий скрежет зубов по оцинкованному ведру. Статика здесь била рекорды, и наш приемник едва справлялся с потоком помех, превращая любой сигнал в какофонию боли. Но среди бедлама и хаоса я вдруг различил ритм, знакомый до боли в печенке, — хриплый голос человека, который явно видел некоторое дерьмо в этой жизни. Голос, который я не спутал бы ни с чьим другим, даже если бы меня заперли в каюте с сотней поющих адмиралов.

— Роджер… прием… — голос Вэнса пробивался сквозь шум, как росток сквозь бетон. — Если ты это слышишь… значит, ты еще не стал частью интерьера какого-нибудь астероида. Я жив, парень. Жду тебя на двенадцатом причале. Код доступа, «Старая Свалка». Сбрасываю карту сектора. Поторопись.

Мири мгновенно вцепилась в полученные данные и координаты, и ее глаза на мгновение превратились в два быстро вращающихся колеса загрузки. Она быстро отфильтровала мусорный код и вывела на главный экран маршрут, который вел нас еще глубже в чрево «Тихого омута». Маршрут выглядел как кардиограмма пациента с тяжелой аритмией, но для нас являлся путем к спасению. Я почувствовал, как азарт снова щекочет пятки, отгоняя усталость и разочарование от отсутствия лута с дронов.

— «Старая Свалка»? Серьезно? — хмыкнула Мири, вводя курс. — У этого человека патологическая страсть к мусору или он просто ностальгирует по твоему первому кораблю?

— Это пароль, Мири, символ нашей нерушимой дружбы и общего инженерного безумия, — гордо ответил я, направляя «Странника» по заданному вектору.

Скоро, впереди, сквозь пелену радиоактивной пыли, начало проступать нечто колоссальное, заставляющее «Странник» казаться мелкой сошкой в океане. Гигантская автоматическая верфь в форме кольца, только изрядно побитый жизнью и временем. Металл кольца изъеден коррозией, местами отсутствовали целые секции обшивки, обнажая внутренние скелеты конструкций. Вокруг верфи, словно призраки, парили недостроенные остовы фрегатов, брошенные на полпути к завершению великой стройки прошлого.

Настоящее кладбище нерожденных гигантов.

— Ого, — только и смогла выдохнуть Кира, завороженно глядя на величественные руины. — Это место… оно наполнено голосами машин, которые так и не узнали вкуса открытого космоса.

— Да, детка, это памятник великой лени или великой катастрофе, — я сбавил скорость, осторожно приближаясь к огромным грузовым воротам, которые выглядели как ворота в ад для любого перфекциониста. — Мири, вводи код. Надеюсь, «Старая Свалка», это не только пароль, но и состояние местных систем безопасности, иначе нас размажет по этим дверям.

Мири сделала пафосный жест рукой, и пакет данных улетел в сторону верфи, встречая ответный запрос от древних серверов. Массивные створки ворот, весящие, наверное, как пара планет, начали медленно, со снопами искр, расходиться в стороны.

— Мы заходим, — прошептал я, стараясь дышать через раз.

«Странник» медленно вплыл во внутренний док станции, и нас тут же окутала тьма, разгоняемая лишь нашими прожекторами и редкими вспышками коротких замыканий. Внутри верфь казалась еще больше и мрачнее: огромные залы, заставленные ремонтным оборудованием, автоматические конвейеры, замершие в причудливых позах, и ряды пустых стапелей. Автоматические системы верфи лениво среагировали на наше присутствие — где-то под потолком вспыхнули тусклые оранжевые лампы, а древние манипуляторы дернулись, словно пытаясь вспомнить свои рабочие протоколы.

— Смотрите! — Кира указала пальцем вглубь доминирующего дока, где под мощными лампами стояло нечто, что когда-то называлось тяжелым рейдером. — Это он?

Я прищурился, пытаясь разглядеть знакомые контуры, но то, что я увидел, заставило мое сердце пропустить удар. «Искатель» Вэнса выглядел так, будто его пропустили через промышленный шредер, а потом попытались собрать обратно, используя только жвачку, веру в светлое будущее и очень много сварки. Корабль целиком покрылся грубыми латками, местами обшивка просто отсутствовала, замененная листами технического алюминия, прикрученными, боги, кажется, обычными болтами.

— Ох, Вэнс… — выдохнул я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — Ты что, протаранил этот «Страж» прямо в лоб?

— Судя по характеру повреждений, он пытался использовать свой корабль в качестве наковальни, — прокомментировала Мири, анализируя состояние «Искателя».

Я осторожно провел «Странника» через энергетический купол к двенадцатому причалу, который располагался прямо напротив истерзанного рейдера. Магнитные захваты платформы сработали с резким металлическим лязгом, фиксируя наш корпус с таким ударом, что нас всех ощутимо тряхнуло. Я медленно перевел системы в режим ожидания, слушая, как затихает гул двигателей, сменяясь тихим шелестом вентиляции и далекими звуками работающей техники верфи.

— Кира, проверь внешние датчики еще раз, — скомандовал я, отстегивая ремни. — Мне не нравится этот «Тихий омут», он слишком тихий перед бурей. Мири, если ворота решат закрыться раньше времени, вышибай их всеми доступными средствами.

— Не волнуйся, Роджер, я уже переписала протоколы местного ИИ, — Мири довольно потянулась. — Он настолько старый, что принял мой запрос за обновление Windows 95. Теперь я здесь королева бензоколонки. Идем, наш «дедушка» заждался.

Я встал, поправил помятый комбинезон и направился к шлюзу, чувствуя, как адреналин сменяется странным волнением. Каждый шаг по металлическому полу «Странника» отдавался гулким эхом в пустой рубке. Кира кивнула мне и мы вместе подошли к люку. Я нажал на кнопку открытия, гадая, что за зрелище ждет нас по ту сторону.

Шлюз открылся с характерным шипением, выпуская струю воздуха.

— Ну, пойдем, — сказал я, делая шаг в пустоту ангара.