Александр. Том 4

Глава 14

Николай Челищев остановился в галерее и огляделся по сторонам. И куда запропастились эти мальчишки, вместе с которыми ему поручено сопровождать её высочество Великую княжну Екатерину Павловну в издательский дом Карамзина?

— Почему я? — пробормотал он, подходя к картине, украшавшей стену, и глядя на неё совершенно бездумным взглядом. — Почему именно я? Тот же Раевский больше подошёл бы для этой миссии. Так почему назначили в няньки этим детям меня?

Проходивший мимо него слуга, Прохор, намеревался тихонько проскользнуть, чтобы не приведи Господь, не вывести его благородие из задумчивой меланхолии. Челищев заметил его и резко повернулся, заставив немолодого уже мужчину в напудренном парике вздрогнуть. Слуга едва кувшин из рук не выронил, когда разглядел нахмуренные брови обернувшегося к нему капитана личной охраны императорской семьи.

— Николай Александрович, ваше благородие, что-то случилось? — как бы Прохор ни крепился, но на последнем слове его голос дрогнул, и он попятился, прижимая кувшин с водой к груди.

— Нет, то есть… — Челищев внимательно посмотрел на него. — А ты случайно не знаешь, где находится Чернышёв?

— Который Чернышёв? — Прохор облизал ставшие вдруг сухими губы. — Ежели ваше благородие графа Григория Ивановича имеет в виду, то давненько он здесь не показывался. Как его величество отказал ему в ходатайстве о снятии государственной опеки над капиталом, так и перестал сюда ездить. Должности у него при дворе не было, да и не просто сейчас должность получить, многие вот-вот своей лишатся…

— Откуда тебе известно, что его величество отказал графу в его ходатайстве? — Челищев прищурился. Александр не распространялся о принятых решениях, особенно если они касались не каких-то государственных дел, а частных лиц. А теперь оказывается, что слуги вовсю сплетничают, вот, хотя бы о графе Чернышёве.

— Так его сиятельство, как бумагу получил, открыл её прямо посерёд этого коридора, где вы, ваше благородие, сейчас стоять изволите, — Прохор почувствовал недовольство капитана и ещё крепче прижал к груди кувшин. — Так уж он кричал, да всё больше по-франкски, что у одной горничной чуть приступ нервенный не случился. А потом в эту дуру, которая прошмыгнуть мимо не сумела, и швырнул эту бумагу. При этом орал, что сам может прекрасно своими деньгами распоряжаться, и няньки ему не нужны.

— Куда бумагу отдали? — сухо спросил Челищев.

— Так известно куда, Илье Скворцову отнесли, всё честь по чести, — быстро ответил Прохор. — Так вы о графе спрашивали, ваше благородие?

— Нет, — капитан покачал головой. — О камер-юнкере Александре Чернышёве. Я его отправил другого камер-юнкера, Киселёва, отыскать, но Чернышёв пропал, и теперь мне приходится искать обоих.

— А-а-а, — протянул Прохор. — Вон там они оба, — и он махнул рукой на неприметную дверь за колонной. — Там комната для ночных слуг, чтобы они присесть ночью могли. Сейчас слуг в ней нет, а вот господа камер-юнкеры обосновались.

— Очень хорошо, — и Челищев сразу же направился к указанной комнате.

Прохор же поспешил дальше по своим делам, смахнув со лба выступивший пот. И вроде бы ничего такого страшного капитан не спросил, а всё равно боязно. Кто их этих охранников знает, вот привидится ему что-нибудь, как выхватит саблю, да как рубанёт. Нет уж, лучше от этих птенцов Зимина подальше держаться, всё целее будешь.

Челищев подошёл к комнате для ночных слуг и уже протянул было руку, чтобы взяться за ручку, но тут до него донеслись голоса. Приглядевшись, он увидел, что дверь закрыта неплотно, более того, эта дверь, похоже, плотно и не закрывалась, чтобы слуги могли услышать, если вдруг кому-то ночью понадобится их звать. Опустив руку, Челищев прислушался.

— Паша, ты мне так и не сказал, что ты здесь делаешь? — это был голос Чернышёва, которого Челищев отправил за Киселёвым, и теперь чуть ли не с собаками разыскивал по всему дворцу. — Или ты свиданье какой-нибудь белошвейке здесь назначил?

— Я прячусь, — ага, а вот и Киселёв нашёлся. И Челищев снова протянул руку к двери, но передумал, решив послушать, о чём же говорят камер-юнкеры.

— От кого? — голос Чернышёва зазвенел. — Паша, это уже не смешно. Я тебя полчаса уже уговариваю выйти отсюда. Для нас есть поручение его величества, так что прекрати ерундой страдать, скажи мне, от кого ты прячешься, и пойдём уже Николаю Александровичу сдаваться.

— От её высочества Екатерины Павловны, — выпалил Киселёв.

— Что? — после нескольких секунд напряжённого молчания спросил Чернышёв, а Челищев только закрыл глаза и покачал головой. Это будет незабываемое задание. Только вот этого ему в жизни и не хватало.

— Её высочество уверена, что я испортил ей Новогодний бал, и стремится сделать мою жизнь невыносимой, — пробормотал Киселёв. — Но, Саша, я всего лишь выполнял приказ его величества, следуя за ней и не выпуская из вида ни на минуту.

— Расскажи его величеству, — чуть помедлив, ответил ему Чернышёв. — Он сейчас на прогулке, так что, лучше это сделать именно сейчас. Потому что наше задание заключается в сопровождении её высочества к Карамзину.

— Зачем ей это понадобилось? — тихо спросил Киселёв. — Неужели её странные мысли о том, что можно выпускать журнал для детей, нашли понимание у его величества?

— Не знаю, — Челищев почти увидел, как Чернышёв развёл руками, хотя и стоял по ту сторону двери. — Может быть, ему надоело выяснять с её высочеством отношения, и он просто разрешил ей поиграть в такую вот новую игрушку. Его величество редко озвучивает, почему принимает то или иное решение, и уж тем более, не перед нами. Ну так что, пойдёшь в парк, скажешь, что не можешь выполнить его поручение?

— Нет, — спустя почти минуту раздумий выпалил Киселёв. — Раз его величество считает, что я смогу удержать её высочество от необдуманных поступков, то кто я такой, чтобы пытаться его разубедить. Ничего, пару часов насмешек и других унижений как-нибудь переживу, мы же едем к Карамзину не для того, чтобы у Николая Михайловича поселиться.

За дверью послышалась возня, и Челищев встрепенулся. Схватив ручку, он рванул дверь на себя, нос к носу столкнувшись с двумя камер-юнкерами. Ну что же, он успел это сделать до того, как его могли обвинить в подслушивании чужих разговоров. Не то чтобы Киселёв с Чернышёвым обсуждали что-то важное или секретное, но это было бы в любом случае не слишком приятно.

— Вот вы где, — протянул капитан, глядя на парней, которые догадались выглядеть виноватыми. Глаза опущены в пол, а Киселёв даже слегка покраснел. — И долго я должен был вас искать?

— Мы не прятались, — быстро ответил Чернышёв, а Киселёв покраснел ещё больше.

— Та-а-к, — Челищев прищурился. — Мне плевать, каким именно прелестницам вы здесь тайную встречу назначили. Идёмте, мы уже должны быть во дворе и ждать выхода её высочества… — у него за спиной раздался тихий вздох. Резко обернувшись, Челищев увидел Екатерину. Великая княжна была уже одета в шубку и стискивала в руках муфту из чёрно-бурой лисы. Её глаза сверкали, губы сжались в тонкую полоску, и она не отводила презрительного взгляда от камер-юнкеров. — Ваше высочество.

Капитан с запозданием поклонился, и юноши быстро последовали его примеру. Выпрямившись, Киселёв с Чернышёвым недоумённо переглянулись, не понимая, что же привело Екатерину в такую ярость.

— Надеюсь, вам хватит времени, чтобы добраться до своих лошадей, и вы не будете меня задерживать, — холодно ответила Екатерина и, развернувшись, быстро направилась к выходу из дворца.

— Я об этом буду жалеть всю жизнь, — процедил Челищев и побежал за ней. Киселёв последовал за своим временным командиром, а Чернышёв свернул в очередной коридор, чтобы забрать из их комнаты тёплую одежду.

Принц Уэльский сидел за столом и смотрел на стоящего перед ним человека. Роберт Дженкинсон, лорд Хауксбери, выдержал его взгляд стойко. Спокойное выражение его лица совершенно не изменилось под яростным взглядом регента. Стоявший чуть в стороне от лорда Хауксбери Уильям Кавендиш-Бентинк, 3-й герцог Портлендский, переводил взгляд с него на принца-регента, явно не понимая, что вообще здесь делает.

— Кто-нибудь может дать мне внятный ответ, как это произошло? — процедил Георг, прожигая взглядом министра внутренних дел. — Вам удалось выяснить, кто стоит за этим гнусным преступлением?

— Франция, — немного помолчав, ответил Дженкинсон. — Мы смогли связать помощника повара, подсыпавшего отраву премьер-министру, с одним из агентов Талейрана. К сожалению, мерзавец уже покинул страну, и мы не смогли его взять.

— Лорд Хауксбери, я вас очень прошу, найдите и покарайте эту тварь, — прошипел Георг.

— Талейрана? — брови Дженкинсона поползли вверх, и он всё-таки отвёл взгляд от яростно сверкающих глаз принца-регента. — Простите, ваше высочество, я всё понял и постараюсь выполнить вашу просьбу.

— Талейран сейчас безвылазно сидит в Польше подле сестры императора Александра, — Георг вскочил и прошёлся по периметру кабинета, изредка задерживаясь возле шкафов. — Почему мы узнали о демарше эрцгерцогини так поздно? Неужели мы не смогли бы утешить бедняжку, как это сейчас делает старый лис? — он резко развернулся, глядя на герцога Портлендского.

— Вы у меня спрашиваете, ваше высочество? — Уильям удивлённо посмотрел на Георга.

— А у кого мне спрашивать, если не у будущего премьер-министра? — принц раздосадовано захлопнул приоткрывшуюся дверь книжного шкафа.

Всё складывалось для Великобритании не слишком радужно. Во-первых, он сам стал регентом раньше, чем задумывалось, и отец с Аддингтоном ещё не успели настроить против себя вообще всех. Во-вторых, гибель Питта… Да ещё и этот идиот Нельсон не смог со своими женщинами определиться и увяз в бесконечных судилищах. Осталось только Уэлсли где-нибудь потерять, можно даже не в прямом смысле этого слова…

А ведь узнай он о Александре и её бегстве из Вены раньше, он сумел бы опередить Талейрана. Император Александр колеблется, не принимая пока ничью сторону, и его сестра может явиться той самой соломинкой, что сломает хребет верблюду. Как же всё не вовремя! Дверь шкафа снова приоткрылась, и Георг захлопнул её, уже не сдерживая злости.

— Вы так говорите, ваше высочество, словно моё назначение — это уже решённое дело, — осторожно ответил ему Бентинк.

— Давайте говорить на чистоту, лорд Бентинк, — Георг развернулся к нему на удивление легко. После того как он сильно похудел в тюрьме, то сумел оценить все преимущества более лёгкого тела и начал проявлять умеренность в еде, хотя его и раздражало, что все начали сравнивать его с Александром. — Я категорически против того, чтобы вы снова возглавили правительство и действовали вопреки всем моим начинаниям. Мне не нужны бесконечные стычки с оппозицией. Но, положа руку на сердце, а кто, как не вы? Аддингтон? Не смешите меня. У вас хотя бы есть опыт управления страной во время кризиса, ведь именно вы возглавляли правительство во время бунта американских колоний. А сейчас мы как раз стоим на границе с очередным кризисом, и я понятия не имею, как из него выбраться.

— Зачем вы меня пригласили к себе, ваше высочество? — прямо спросил Бентинк, и Георг поморщился. Уильям всегда был так раздражающе прямолинеен…

— Мы упустили шанс хоть как-то повлиять на императора Александра, — неохотно ответил принц-регент. — Он практически удалил от себя всех сочувствующих нам людей. У меня была ставка на графа Строганова, но он как был торгашом, так и остался, — Георг поморщился. — Новый министр иностранных дел Российской империи быстро просчитал свои личные выгоды и пока занял такую же наблюдательную позицию, как и его император. Скотина, — принц в сердцах стукнул кулаком по злополучной дверце. — Всё-таки вытравить плебейство из человека одним титулом невозможно, а Строгановы слишком долго были купцами, а не людьми благородного происхождения.

— Что вы предлагаете, ваше высочество? — осторожно спросил на этот раз лорд Хауксбери.

— Я предлагаю не ждать с моря погоды, — Георг гипнотизировал взглядом шкаф. Дверца, словно чувствуя его настроение, предпочла не открываться. — Если мы не можем договориться с императором Александром, то, возможно, сможем договориться с его братом Константином? Но нужно действовать быстро. У нас практически нет времени до рождения ребёнка у императорской четы.

— Определённые действия уже предпринимались, — напомнил ему Хауксбери. — Его высочество Константин сейчас находится в Тифлисе, и к нему проще подобраться без пристального внимания этого Макарова, — он выплюнул имя главы Службы Безопасности, которому, казалось, до всего было дело. — Как сообщил лорд Уикем, пока всё безрезультатно. Его высочество слишком осторожен.

— Значит, нужно сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться! — рявкнул Георг. — Я что ли должен вас всех учить, как нужно действовать в подобных ситуациях? Вдовствующая царица не в восторге от сложившейся ситуации, как и многие аристократы Кавказа. Попробуйте привлечь их. Пообещайте, ну, не знаю, что один из царевичей снова займёт трон предков, который выбил из-под их задниц этот безумный император Павел.

— Как бы странно это ни звучало, но в этот раз я абсолютно согласен с оценкой вашего высочества и полностью поддерживаю, — задумчиво проговорил Бентинк. — Если, я подчёркиваю, если, меня изберут премьер-министром, то вы свой пост министра внутренних дел сохраните, лорд Хауксбери.

В ответ и Георг, и сам Хауксбери сдержанно кивнули и вместе посмотрели на дверцу шкафа, выбравшую именно этот момент, чтобы приоткрыться.

— Ну что же, господа, начнём игру с теми картами, которые нам раздала эта стерва Судьба, — проговорил Георг, на этот раз очень аккуратно закрывая шкаф. — И да поможет нам бог.

Оба лорда, поклонившись, вышли из кабинета. Георг некоторое время смотрел им вслед, потом, словно опомнившись, подошёл к двери и резко распахнул её, столкнувшись со стоявшим почти на пороге слугой.

— Пригласите плотника и почините уже этот проклятый шкаф, или, клянусь, я возьму самый большой топор и разрублю его на мелкие части! — рявкнул принц-регент и захлопнул дверь перед носом опешившего слуги. — Чёрт знает что, никто ничего делать не хочет, — пробурчал Георг себе под нос и сел за стол, чтобы разобрать накопившиеся письма.

Сегодняшний день я решил посвятить своим самым младшим брату и сестре. Но это не означало, что остальные не крутились рядом, когда мы всей дружной толпой вывалились в парк. Я решил совершить небольшую конную прогулку по холодку и заодно прокатить Мишу и Аню, беря их по очереди в седло.

Визг стоял такой, что уши закладывало. Я не препятствовал детям выражать свой восторг, пускай визжат. Они ещё успеют показать себя как Великие князья и княжны. Николаю и его приятелю Саше Раевскому оседлали пони, и мальчики носились вокруг меня с выпученными глазами, выкрикивая нечто нечленораздельное. Их пора уже начинать учить ездить верхом, а то рослый Коля скоро не сможет на пони взобраться, чтобы ногами по земле не тормозить. Ну а зима и сугробы не дадут им сорваться вскачь, да и приземление, если мальчиков выбросит из седла, будет отнюдь не жёстким.

— Вам не кажется, ваше величество, что его высочество Николая Павловича ещё рановато сажать в седло? — осторожно спросил меня отставной драгун Щербаков, которому было поручено обучить Колю и Сашу верховой езде.

— В самый раз, — отрезал я, легко вскакивая в седло переступившего с ноги на ногу Марса. — Ну, кто первый? — спросил я у самых младших детей.

Аня, оттолкнув замешкавшегося Мишу, бросилась вперёд. Её поймал смеющийся Лебедев и, подхватив лёгкое детское тельце, протянул мне. У Миши затряслись губы, и в глазах промелькнули слёзы, но тут к нему подскочили с двух сторон баронесса Ливен и Новиков и принялись наперебой успокаивать мальчика, говоря, что настоящий мужчина должен уметь уступать женщине, и потом, тот, кто едет вторым, как правило, катается дольше первого, потому что за ним нет очереди из желающих, и брат не будет торопиться. Выслушав их, Миша важно кивнул, шмыгнув носом, но уже не пытался зареветь.

Усадив вертящуюся Аню перед собой и покрепче прижав её к груди, я тронул поводья, и Марс пошёл шагом, постепенно переходя на неспешную рысь. Аня замерла, вцепившись мне в руку, я же проехал мимо запряжённой кареты, увидев краем глаза, как на крыльцо выскочила взволнованная Катя, бросившаяся к своему экипажу, не разбирая дороги и ничего не видя перед собой. Ну что ещё у неё могло произойти? Ох уж этот пубертат девочки-подростка. Ну ничего, переживём, не такое переживали.

Мысли плавно переместились на Екатерину. На Новогоднем балу Киселёв, воспринявший мои указания буквально, ни на шаг не отставал от неё. Катя несколько раз попыталась улизнуть от своего надсмотрщика, но у неё ничего не получилось. И тогда она целенаправленно подошла к стоявшему в сторонке Карамзину, вокруг которого уже собралась стайка дам, жаждущих услышать все самые жуткие подробности о турецком гареме.

Как бы Катя ни пыталась показать себя совсем взрослой, подобные довольно пикантные темы были ей пока неинтересны. А вот присутствующий на переговорах османский принц очень даже её заинтересовал. Вот тогда она в шутку и сказала, что было бы здорово, если бы Николай Михайлович выпустил журнал специально для её сверстников, потому что читать журналы очень скучно… Она много чего говорила, а через неделю Карамзин напросился на аудиенцию.

— Как вам удалось так быстро добраться до Москвы, чтобы порадовать нас всех как раз на Новогоднем празднестве о таинственных Топкапы? — спросил я у него вместо приветствия.

— Погода нам благоволила, ваше величество, — Карамзин улыбнулся, видимо, вспоминая, как они с Багратионом неслись, чтобы успеть прямиком на бал. — Но я пришёл не обсуждать с вами Константинополь, ваше величество. Думаю, что Италинский предоставил более подробный отчёт. К тому же я не знаю, о чём князь Багратион разговаривал с валиде-султан — разговор вёлся на грузинском языке, который мне неизвестен.

— И о чём же вы тогда хотели со мной поговорить, да ещё так срочно? — я недоумённо приподнял бровь.

— Ваше величество, на балу её высочество Екатерина Павловна подала мне немного безумную, но не лишённую определённого интереса идею… — он на мгновение замолчал, а затем добавил: — Она вскользь упомянула, что ей было бы приятно и интересно читать журнал, созданный специально для отроков её возраста.

— Это на самом деле отличная идея, — прервал я его, подходя к окну. — Это просто замечательная идея. Лучше простыми словами объяснять сложные вещи нашим детям, чем ждать, пока они начитаются французских философов, на самом деле не понимая и трети написанного, воодушевятся странными лозунгами и побегут на баррикады.

— Почему вы думаете, что наши юноши не понимают…

— Потому что у них нет мозгов, — снова перебил я его. — И это совершенно нормально. Молодые люди до определённого возраста живут эмоциями, яркими красками, отсутствием оттенков и морали. Повторюсь, это нормально. Недаром юность считается самым ярким моментом всей нашей жизни. Но отсутствие способности к анализу часто толкает молодых людей на необдуманные поступки, а с помощью вашего журнала многих ошибок можно будет избежать.

— Моего журнала? — Карамзин уставился на меня.

— Конечно, вы же это предложили, вам и заниматься. А Екатерине я, пожалуй, предложу курировать этот проект. На ней же и на её сопровождении вы сможете испытывать статьи, которые пойдут в номер. Те, что найдут наибольший отклик в юношеских сердцах, нужно будет пускать в работу, — я отвернулся от него к окну. — Крылова обязательно пригласите поучаствовать. Его басни не лишены определённой морали и могут служить примером того, как нельзя делать, причём весьма наглядно. Ребусы обязательно вставьте. Пускай умы напрягают, их разгадывая. Принесите мне макет первого номера, может быть, я что-нибудь подскажу. Если первый номер окупится, на последующее производство я выделю достаточно приличную сумму и оформлю учреждение такого журнала отдельным указом.

— Ваше величество…

— Идите работать, Николай Михайлович. И да, я всё ещё жду от вас сентиментальный роман о безответной любви одного князя и прелестницы из Топкапы.

— Саша, смотри, снег падает! — звонкий голосок сестры вырвал меня из воспоминаний. По ходу нашего следования действительно с деревьев начал обваливаться снег, и это было очень красиво и завораживающе.

— Не замёрзла? — спросил я, немного наклоняясь к Ане.

— Нет, давай ещё один круг, ну, пожалуйста. А то потом Мишка как сядет, так его только розгами отсюда согнать удастся, — ответила сестра, задрав голову и глядя на меня совершенно обезоруживающим умоляющим взглядом.

— Ну, хорошо, ещё один круг. На этот раз побыстрее. Держись крепче! — и Аня весело взвизгнула и засмеялась, когда я послал Марса в галоп.

Уже подъезжая к остальным детям, чтобы ссадить Аню и забрать Михаила, я увидел стоящего неподалёку Макарова. Увидев меня, он подобрался и подошёл, негромко говоря при этом:

— Господа офицеры соизволили начать говорить, ваше величество. Мне удалось узнать, что оружие было принесено в парк заранее и… Я могу начать проверку всех дворцовых слуг? — спросил он, а я только поморщился. Да когда уже это всё закончится? Зимин из кожи лезет, чтобы подобное предотвратить, и всё равно находится гнида, способная всех обмануть.

— Начинай, Александр Семёнович, — ответил я холодно, забирая из рук Лебедева Мишу. — После прогулки доложишь всё более обстоятельно, — и, прижав к себе брата, я сразу послал коня рысью, на некоторое время попытавшись отвлечься от всех проблем.