Арсенал Регрессора. Том 3

Глава 11 Трофеи, которые мы оставляем

Трещина расколола потолок тронного зала от края до края, обнажая небо за ним. Только это было уже не небо Киото, не привычное ночное полотно с россыпью звёзд. Там клубилась пустота, абсолютная чернота между реальностями, в которой не было ни света, ни тьмы, ни самого понятия пространства.

Перед глазами вспыхнуло системное уведомление, которое видел каждый рейдер внутри Искажения:

[ВНИМАНИЕ: СЦЕНАРИЙ ЗАВЕРШЁН]

[Причина: Насильственное устранение Ключевой Сущности]

[Нурарихён, Повелитель Ночного Парада — УНИЧТОЖЕН]

[Стабильность Искажения: КРИТИЧЕСКАЯ]

[Инициирован протокол экстренного схлопывания]

[Время до полного коллапса: 7 минут 23 секунды]

Я выпрямился, вытирая кровь с лезвия Грани Равновесия о разодранное кимоно мёртвого демона. Вокруг трещали стены, колонны шатались, с потолка сыпались куски резного дерева и костяные украшения, но паники в моей груди не было ни капли.

Потому что именно этого я и добивался.

В прошлой жизни Искажение Киото существовало годами, превратившись в незаживающую рану на теле Японии. Парад Ста Демонов повторялся снова и снова, каждый раз порождая волны прорывов, выплёскивая ёкаев в реальный мир. Тысячи погибших рейдеров, разрушенные города, бесконечная война на истощение. Кенширо Ямамото потерял здесь половину своих людей, прежде чем сумел хотя бы стабилизировать границы Искажения.

Контролируемое разрушение сейчас было в тысячу раз лучше, чем катастрофа потом.

Я убрал меч в Пространственный Арсенал и огляделся. Тронный зал превращался в руины, но бои вокруг продолжались, хотя уже с явным преимуществом моих временных союзников.

Валерий Шульгин отлетел к стене от очередного удара Сютэн-додзи, и кирпичная кладка треснула от столкновения с его телом. Коллекционер выглядел скверно: разорванная одежда, кровь из десятка ран, левая рука висела под неестественным углом. Но он и не думал сдаваться.

Король Они возвышался над ним, массивная туша с канабо в руках. Демон занёс дубину для финального удара, и в этот момент дворец содрогнулся.

Сютэн-додзи замер.

Что-то изменилось в его глазах, в самой сути его существования. Связь с Нурарихёном, питавшая его силой, оборвалась мгновенно и необратимо. Канабо в его руках задрожала, мышцы обмякли, словно из гигантского тела выдернули стержень.

Шульгин не упустил момент.

Телекинез, один из первых украденных талантов, швырнул обломок колонны прямо в голову демона. Сютэн-додзи отшатнулся, потеряв равновесие, и Коллекционер атаковал. Стальные нити впились в горло Короля Они, электричество хлестнуло по мокрой от крови шкуре, а сам Шульгин уже оказался за спиной твари, его пальцы светились от украденной силы.

Демон попытался развернуться, но его движения стали медленными, неуклюжими, лишёнными прежней сокрушительной мощи. Шульгин жестоко разделывал его, используя каждый украденный талант в своём арсенале. Телекинез удерживал руки, электричество парализовало мышцы, стальные нити резали сухожилия.

Финальный удар пришёлся в голову. Сютэн-додзи рухнул, сотрясая пол своей массой, и больше не поднялся.

Шульгин стоял над трупом, тяжело дыша, прижимая сломанную руку к груди. Его взгляд нашёл меня через разрушенный зал.

— Что происходит? — его голос был хриплым от боли, но в нём звучало скорее любопытство, чем страх.

— Искажение закрывается, — я двинулся к нему, перепрыгивая через обломки. — Нурарихён мёртв. У нас около семи минут, чтобы выбраться.

Коллекционер окинул взглядом рушащийся дворец и хмыкнул.

— Ты знал, что так будет.

Не вопрос, утверждение. Он понял мою игру раньше, чем я успел объяснить.

— Знал.

— И всё равно убил его.

— Именно так.

Шульгин криво усмехнулся, и в его улыбке мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Ты ещё безумнее, чем я думал.

В дальнем конце зала золотое сияние столкнулось с чёрными вихрями перьев. Тамамо-но-Маэ и Содзёбо кружили друг вокруг друга в смертельном танце, две древние силы, сражавшиеся с яростью существ, помнящих рождение этого мира.

Король тэнгу был силён. Его веер создавал ураганные порывы, способные срезать скалы, чёрные перья летели смертоносными лезвиями, каждое движение несло разрушение. Но даже в разгар боя я видел, как его атаки теряют остроту, как замедляются выпады, как гаснет огонь в птичьих глазах.

Смерть Нурарихёна выдернула опору из-под всех Столпов, кроме Тамамо.

Лисица сияла. Её девять хвостов развевались за спиной потоками золотистого огня, и в каждом движении чувствовалась сила существа, впервые обретшего полноту своей души. Лисья жемчужина на её груди пульсировала ровным светом, и с каждым ударом сердца кицунэ становилась сильнее.

Содзёбо выбросил вперёд руку, веер создал режущий вихрь, способный разорвать ее на части. Тамамо качнулась в сторону с грацией, которую не могли дать никакие тренировки, только столетия существования. Её хвосты сплелись в копьё из чистой энергии, золотой огонь прожёг воздух.

Удар пробил грудь Короля тэнгу насквозь.

Содзёбо захрипел, его крылья судорожно дёрнулись, веер выпал из ослабевших пальцев. Он попытался что-то сказать, но вместо слов из клюва хлынула кровь.

Тамамо-но-Маэ выдернула хвосты и отступила на шаг. Последний верный Нурарихёну Столп рухнул на колени, а затем упал лицом вниз.

Я нашёл Кенширо среди обломков, куда забросил его в начале боя с Орочи. Каллиграф всё ещё был без сознания, но дышал ровно, его грудь мерно поднималась и опускалась. Несколько царапин, возможно сотрясение, но ничего критичного.

Я закинул его на плечо, ощущая тяжесть бессознательного тела. Японский Король был не из лёгких, мышцы воина под традиционным хаори весили немало. Но он нужен мне и миру, когда начнется Каскад.

— Надеюсь, ты оценишь это, когда очнёшься, — пробормотал я, направляясь к выходу из зала.

Дворец умирал вместе с Искажением. Стены трескались, обнажая пустоту между реальностями, потолок проседал, роняя куски резного дерева и драгоценных украшений. Живые ширмы корчились в агонии, их рисунки расплывались и исчезали.

Коготь Фенрира позволял мне перемещаться по рушащимся коридорам, перепрыгивая через провалы, огибая падающие балки. Кенширо безвольно болтался на плече, его голова ритмично ударялась о мою спину при каждом манёвре.

Впереди показался свет земной свет луны, пробивающийся сквозь разломы в реальности.

У выхода из дворца я наткнулся на выживших.

Двадцать три человека. Рейдеры из отрядов Кенширо, те, кому повезло пережить Парад Ста Демонов. Грязные, раненые, измождённые, но живые. Они сбились в группу у полуразрушенных ворот, с ужасом глядя на схлопывающееся небо над головами.

— Десятый Король! — кто-то узнал меня, голос дрогнул от смеси страха и надежды.

Я опустил Кенширо на землю, прислонив к относительно целой стене и сверился с Картой Всех Дорог.

— У нас четыре минуты, — мой голос разрезал нарастающую панику. — Точка эвакуации, южные врата храмового комплекса. Там чернильная стена Каллиграфа тоньше всего, прорыв возможен.

— Но наш командир… — молодой рейдер указал на бессознательного Кенширо.

— Я его понесу. Двигайтесь!

Они подчинились. Не потому что доверяли мне, иностранцу, чужаку на их земле, а потому что в катастрофе люди инстинктивно следуют за тем, кто знает, что делать. Группа двинулась вперёд, поддерживая раненых, помогая тем, кто не мог идти сам.

Я снова забросил Кенширо на плечо и пошёл следом, замыкая колонну.

Коготь выстреливал, выдёргивая из-под обломков тех, кто застрял. Ледяные мосты Перстня Чёрной Черепахи перекрывали провалы, слишком широкие для прыжка. Длань Чёрного Дракона отбрасывала падающие конструкции прежде, чем они успевали раздавить людей внизу.

Шульгин появился рядом, материализовавшись из бокового коридора. Под мышкой он тащил какого-то раненого рейдера, бесцеремонно волоча того за шиворот. Судя по выражению лица Коллекционера, это был акт вынужденного милосердия, а не внезапного альтруизма.

— Ты сказал не трогать людей Каллиграфа, — процедил он, перехватывая мой взгляд. — Я выполняю условия сделки.

— Ценю.

Мы двигались сквозь умирающий Киото. Древние улицы трескались, дома эпохи Хэйан рассыпались в прах, современные здания, вросшие в Искажение, теряли связь с реальностью и растворялись в пустоте. Демоны, те немногие, что ещё оставались, метались в панике, не обращая внимания на людей, слишком занятые собственным выживанием.

Тамамо-но-Маэ следовала за нами.

Она держалась на расстоянии двадцати шагов позади, не приближаясь, но и не отставая. Её девять хвостов были обёрнуты вокруг тела как защитный кокон, золотые глаза смотрели в никуда.

Я понимал.

Впервые за множество лет она была свободна. Лисья жемчужина, половина её души, снова принадлежала ей. Нурарихён, державший её в золотой клетке восемь веков, был мёртв. Дворец, ставший её тюрьмой, рушился за спиной. Мир лежал перед ней, открытый и незнакомый, полный возможностей и опасностей.

И она не знала, что с этим делать.

Южные врата показались впереди. Чернильная стена Кенширо всё ещё стояла, но иероглифы на её поверхности бледнели с каждой секундой. Искажение схлопывалось, и магия Каллиграфа теряла силу вместе с ним.

— Пробиваем! — крикнул я, активируя Длань Чёрного Дракона.

Призрачная рука обрушилась на стену, когти впились в застывшую тушь. Иероглифы взвыли, сопротивляясь разрушению, но я был сильнее. Трещина побежала по чёрной поверхности, расширяясь, обнажая реальный Киото за барьером.

Рейдеры хлынули в пролом. Раненые первыми, способные бежать за ними, я и Шульгин замыкали.

Последней шла Тамамо-но-Маэ.

Кицунэ остановилась у пролома, глядя на рушащийся мир позади. Дворец Нурарихёна окончательно исчез, поглощённый пустотой между реальностями. Парад Ста Демонов закончился навсегда.

— Идёшь? — я обернулся к ней.

Она посмотрела на меня долгим, нечитаемым взглядом.

— Куда?

Простой вопрос. Сложный ответ.

— Куда захочешь. Ты свободна. Не стоит тебе погибать вместе с этим Искажением.

Тамамо-но-Маэ шагнула через пролом, и чернильная стена рухнула за её спиной, погребая Искажение Киото в небытии.

Мы вышли из Искажения ровно в тот момент, когда оно схлопнулось окончательно.

Позади вспыхнуло нечто, похожее на имплозию звезды, беззвучный взрыв наоборот, втянувший в себя свет, звук и само понятие пространства. А потом ничего. Место, где существовал дворец Нурарихёна, древний Киото эпохи Хэйан, Парад Ста Демонов и тысячелетняя история ёкаев, просто перестало быть.

Реальный Киото встретил нас ночью и хаосом.

Развалины квартала, разрушенного прорывом тянулись во все стороны изломанными силуэтами. Военные оцепления перегораживали улицы, вертолёты кружили над головами, их прожекторы резали темноту белыми клинками. Сирены выли где-то вдалеке, перекрывая друг друга, создавая какофонию, от которой закладывало уши.

Выжившие рейдеры падали на землю от истощения, не в силах сделать ещё хоть шаг. Люди, вышедшие со мной, рухнули на асфальт почти одновременно. Медики в белых комбинезонах уже бежали к нам от оцепления, их крики смешивались с рёвом вертолётных двигателей.

Я стоял в стороне, всё ещё удерживая Кенширо на плече. Тамамо-но-Маэ замерла рядом, её девять хвостов развевались за спиной золотистым пламенем, уши торчали над волосами острыми треугольниками. В свете прожекторов она выглядела именно тем, кем была: древним духом, существом из легенд, совершенно неуместным в современном мире.

Солдаты у оцепления уже поднимали оружие.

— Убери хвосты, — бросил я, не поворачивая головы.

— Что? — её голос прозвучал рассеянно, словно она всё ещё находилась где-то далеко отсюда.

— Хвосты спрячь. Если ты не хочешь, чтобы тебя расстреляли в ближайшие тридцать секунд.

Тамамо моргнула, выныривая из транса. Её взгляд скользнул по солдатам, по направленным стволам, по напряжённым лицам людей, готовых открыть огонь по любой угрозе.

Её форма потекла.

Девять хвостов втянулись, исчезая под кимоно, словно их никогда не существовало. Острые уши сгладились, превращаясь в обычные человеческие. Золотое сияние в глазах потускнело до простого карего цвета. За секунду древняя кицунэ превратилась в просто красивую женщину в помятом кимоно, потерянную и измождённую, ничем не отличающуюся от сотен беженцев, которых война с Искажениями выбрасывала на улицы по всему миру.

— Лучше, — кивнул я. — Теперь ты выжившая заложница. Не говори ничего, пока я не скажу.

Её глаза сузились, и в них мелькнуло что-то от прежней Тамамо, той, что плела интриги при дворе Нурарихёна.

— Ты мне приказываешь?

— Рекомендую. Разница принципиальная.

Она фыркнула, но спорить не стала. Восемь веков в золотой клетке научили её выбирать битвы.

Я двинулся к оцеплению, таща на плече Кенширо. Солдаты расступились, пропуская, их взгляды метались между моей чёрной маской и бессознательным телом Каллиграфа. Кто-то узнал меня, шёпот пробежал по рядам: «Десятый Король… Чёрная Маска…»

Медики подхватили Кенширо, укладывая на носилки. Я проследил, как его увозят к одной из машин скорой помощи, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Шульгин исчез. Я даже не заметил, когда именно Коллекционер растворился в хаосе, но это было в его стиле. Он получил то, за чем пришёл, свой собственный урожай талантов, и не видел смысла задерживаться для светских бесед с японскими военными.

Тамамо стояла чуть позади, наблюдая за суетой вокруг с выражением существа, которое видело рождение и смерть империй и находило людскую суету забавной.

— Что теперь? — спросила она тихо.

Я пожал плечами, ощущая, как усталость наконец накатывает тяжёлой волной. Рёбра ныли, раны под курткой требовали обработки, каждая мышца в теле молила об отдыхе.

— Теперь я найду что-нибудь поесть и место, где можно поспать. А ты, — я посмотрел на неё, — решишь, что делать со своей свободой.

— Ты не боишься что впустил меня в свой мир? Тысячелетнюю кицунэ.

— Ты вышла из Искажения, — я кивнул на место, где ещё недавно клубилась пустота между реальностями. — Твоя жемчужина сделала тебя независимой. Ты больше не привязана к тому миру, можешь существовать в этом. Это твой выбор, как распорядиться свободой.

Тамамо-но-Маэ смотрела на меня долго, её карие глаза, скрывавшие золото под человеческой маской, изучали моё лицо за прорезями маски.

— Ты странный человек, Чёрная Маска.

— Мне говорили.

Она улыбнулась, впервые за всё время искренне, без тени интриги или расчёта.

Первое, что почувствовал Кенширо Ямамото, была боль.

Везде.

Голова раскалывалась, словно кто-то вбивал в неё гвозди изнутри. Рёбра протестовали при каждом вдохе. Левая рука онемела от плеча до кончиков пальцев. Даже веки, казалось, весили по тонне каждое.

Он заставил себя открыть глаза.

Белый потолок. Люминесцентные лампы, приглушённые до комфортного уровня. Запах антисептика и свежего белья. Ритмичное попискивание медицинского оборудования.

Кенширо попытался сесть, и мир качнулся вокруг него. Чья-то рука легла на плечо, мягко, но настойчиво укладывая обратно.

— Ямамото-сама, пожалуйста, не двигайтесь. Вы серьёзно ранены.

Голос принадлежал Такэде, его заместителю. Кенширо повернул голову, морщась от вспышки боли в шее, и увидел знакомое лицо. Такэда выглядел не лучше своего командира: левая рука на перевязи, бинты на голове, тёмные круги под глазами.

— Что… — голос Кенширо прозвучал как скрежет ржавого железа. — Что произошло?

Такэда опустил глаза.

— Искажение закрыто, Ямамото-сама. Парад Ста Демонов завершён.

Облегчение хлынуло тёплой волной, но тут же сменилось холодным подозрением. Кенширо помнил бой во дворце Нурарихёна. Помнил, как Содзёбо отбросил его в стену, как темнота накрыла сознание за секунду до смертельного удара.

— Как? — спросил он.

Такэда помолчал, подбирая слова.

— Чёрная Маска. Десятый Король. Он убил Нурарихёна. Искажение схлопнулось после смерти главного демона.

Кенширо закрыл глаза.

Позор.

Слово звенело в голове, громче боли или усталости. Гайдзин. Чужак. Человек, которого он пытался остановить, не пустить к дворцу, закрыл Искажение, которое Кенширо не смог закрыть за три дня непрерывных боёв.

Японский Король рейдеров лежал без сознания, пока иностранец делал его работу.

— Сколько выжило? — спросил он глухо.

— Двадцать три человека из наших отрядов. Чёрная Маска вывел их из рушащегося дворца. И… — Такэда запнулся. — Он вынес вас, Ямамото-сама. На своих плечах.

Позор стал ещё тяжелее.

Кенширо открыл рот, чтобы сказать что-то, приказать найти этого гайдзина, потребовать объяснений, но в этот момент дверь палаты отворилась.

В проёме стоял Хироши, командир одного из тактических отрядов. Тот самый, которого Чёрная Маска спас от демонов-они, и который отказался арестовывать своего спасителя вопреки прямому приказу. В руках он держал большой свёрток, из тёмной ткани.

— Ямамото-сама, — Хироши поклонился. — Рад видеть вас в сознании.

— Хироши, — Кенширо нахмурился. — Что это?

— Чёрная Маска оставил это для вас, — Хироши шагнул к кровати, бережно опуская свёрток на край. — Он сказал передать строго вам, когда вы очнётесь.

Кенширо переглянулся с Такэдой. Заместитель выглядел таким же озадаченным, как и он сам.

Каллиграф медленно, превозмогая боль в рёбрах, приподнялся на локте. Его пальцы потянулись к свёртку и развернули ткань.

Три предмета лежали на тёмном шёлке.

Первый — катана. Древний клинок в лакированных ножнах, покрытых узорами из переплетённых теней. Кенширо узнал её мгновенно, он видел этот меч в руках Нурарихёна во время их первой встречи, до того как бой превратился в катастрофу.

Второй — чаша для саке. Нефритовая, с демонами, обвивающими края. Личная чаша Повелителя Ночного Парада, символ хозяина дворца.

Третий — веер. Чёрные перья, серебряная рукоять, руны власти, выгравированные на каждом пере. Веер Содзёбо, Короля тэнгу, один из сильнейших артефактов японской мифологии.

Три реликта. Каждый минимум A-ранга, а катана Нурарихёна, возможно, тянула на S. Символы Искажения, трофеи победителя, которые любой рейдер в мире отдал бы всё, чтобы заполучить.

И Чёрная Маска оставил их ему.

Кенширо хлопнул себя ладонью по лбу, и из его горла вырвался смех. Хриплый, болезненный, прерывающийся кашлем, но искренний.

Такэда и Хироши переглянулись, не понимая реакции своего командира.

— Ямамото-сама? — осторожно позвал Такэда.

Кенширо смеялся, пока слёзы не выступили в уголках глаз.

— Значит, этот рейдер всё же не врал, — выдавил он наконец, вытирая лицо. — Он и правда пришёл только за своими артефактами. Персик и что-то ещё… а всё остальное…

Он посмотрел на три реликта на своей кровати. Богатство, которое невозможно измерить деньгами. Слава, которую он не заслужил. Дар от человека, которого он пытался остановить.

— Кажется, — Кенширо откинулся на подушку, глядя в потолок, — я у него в неоплатном долгу.

За окном палаты занимался рассвет над Киото. Город, переживший Парад Ста Демонов, просыпался к новому дню.