Арсенал Регрессора. Том 3

Глава 6 Подношение предателя

Мэнрэйши склонил голову, разглядывая моё лицо с профессиональным интересом коллекционера, оценивающего новый экспонат.

— Молодой, — констатировал он. — Человеческий. И совершенно незнакомый. Как любопытно.

Маски на стенах зашевелились, их шёпот усилился. Тысячи голосов обсуждали меня, препарировали взглядами, пробовали на вкус моё присутствие.

Я знал этого врага. Знал из той, другой жизни, когда информация о демонах Нурарихёна стоила целых состояний. Мэнрэйши, Мастер Масок, хранитель сокровищницы и главный палач двора. Его сила заключалась в коллекции, каждая маска несла в себе фрагмент украденной личности, навыки воина, магию демона, хитрость интригана. Он мог стать кем угодно, примерив чужое лицо.

Но у каждого, кто прячется за масками, есть своё собственное лицо. То, которое он скрывает от мира.

— Знаешь, — произнёс я, медленно поднимая руки в примирительном жесте, — я слышал о твоей коллекции. Впечатляет.

Мэнрэйши рассмеялся. Звук был неприятным, скрежещущим, словно тёрлись друг о друга фарфоровые черепки.

— Лесть? От вора? Как банально.

Его рука метнулась к стене, и три маски сорвались со своих мест. Они влетели в его ладонь, слились воедино, и Мэнрэйши надел получившуюся химеру поверх своей фарфоровой личины.

Тело Хранителя поплыло: плечи раздались вширь, руки вытянулись плетьми, а пальцы заострились, превращаясь в когти. Из спины выросли два дополнительных лица, маски воинов с оскаленными ртами, каждая смотрела в свою сторону, каждая контролировала свой сектор атаки.

[Форма Трёхликого Стража]

[Комбинация боевых навыков трёх демонов-воинов]

[Скорость реакции увеличена втрое]

Эгида Провидения взвыла предупреждением за миг до атаки.

Я рванул в сторону, и когти Мэнрэйши вспороли воздух там, где только что находилась моя голова. Грань Равновесия вылетела из Арсенала прямо мне в руку, чёрно-белое сияние клинка озарило сокровищницу.

Хранитель атаковал снова. Три лица, три направления удара, три траектории, которые нужно отслеживать одновременно. Его голова вращалась, переключая активную маску, и с каждым поворотом менялся стиль боя. Прямой удар когтями сменялся круговым взмахом, затем обманным финтом, затем подсечкой.

Я блокировал, уклонялся, контратаковал. Грань Равновесия плавно отбивала каждый удар, но Мэнрэйши был быстр. Слишком быстр для прямого боя.

Коготь Фенрира выстрелил в потолок. Рывок троса швырнул меня вверх, и когти Хранителя прошли под моими ногами, высекая искры из каменного пола. Я приземлился на карниз у стены, оказавшись среди масок.

И они тут же атаковали.

Десятки личин сорвались со своих мест, устремляясь ко мне роем разъярённых ос. Перстень Чёрной Черепахи выплеснул волну холода, ледяной барьер вырос передо мной, и маски врезались в него с глухим стуком. Некоторые прилипли, вмёрзли в лёд, их рты беззвучно разевались в крике.

Но другие обогнули барьер.

Я рубил их на лету, Грань Равновесия уничтожала одну за другой, и с каждым ударом я чувствовал, как клинок поглощает энергию. Маски рассыпались прахом, их сила перетекала в меч, а оттуда в меня.

Внизу Мэнрэйши сменил маски. Боевая комбинация слетела с его лица, и на её место пришла новая, узкая, вытянутая, с чертами какого-то древнего мага.

[Форма Колдуна Бездны]

[Способность: Тёмные снаряды]

Чёрные сгустки энергии устремились ко мне, пробивая ледяной барьер как бумагу. Я спрыгнул с карниза, перекатился по полу, и снаряды врезались в стену за моей спиной. Маски там взорвались, осыпаясь осколками фарфора и дерева.

Мэнрэйши зависел от масок. Без них он был ничем, пустой оболочкой, сосудом без содержимого. Игнорируя самого Хранителя, я сосредоточился на источнике его силы.

Коготь Фенрира выстрелил снова, на этот раз в противоположную стену. Я пролетел через весь зал, и Грань Равновесия прочертила дугу, срезая целый ряд масок. Двадцать, тридцать личин рухнули на пол, превращаясь в груду осколков. Меч гудел от поглощённой энергии.

— Ты!.. — голос Мэнрэйши сорвался на визг. — Моя коллекция!

Он бросился ко мне, но я уже был в другом конце зала. Новый рывок троса, новый взмах меча, ещё сорок масок превратились в мусор. Хранитель метался за мной, его голова вращалась, меняя маски одну за другой, боец, маг, иллюзионист, зверь, но я не давал ему закончить ни одну атаку.

Перстень Чёрной Черепахи создавал ледяные стены на его пути. Эгида Провидения предупреждала о каждом ударе за миг до того, как он был нанесён. Коготь Фенрира превращал зал в трёхмерное поле боя, где я мог атаковать с любого направления.

Маски исчезали десятками. Стены сокровищницы пустели, обнажая голый камень. Шёпот в воздухе слабел, голоса затихали один за другим.

Мэнрэйши замедлялся. Его движения становились судорожными, неуверенными. Фарфоровая маска на его лице треснула, через щель сочилась тьма.

Я приземлился в центре зала, тяжело дыша. Грань Равновесия пульсировала в моей руке, а вокруг лежали горы разбитых масок, всё, что осталось от тысячелетней коллекции.

Сотня масок. Может, чуть больше. Вот и всё, что уцелело.

Мэнрэйши стоял у дальней стены, его тело дрожало. Трещина на фарфоровом лице расширилась, пересекая его от лба до подбородка.

— Невозможно, — прохрипел он. — Никто… никто не посмел бы…

Он поднял руку, и оставшиеся маски сорвались со стен. Они кружили вокруг него, сливаясь воедино, формируя нечто огромное и уродливое. Химера из сотни лиц, каждое искажённое яростью и болью.

Последний козырь. Слияние всех оставшихся масок в одно чудовище.

Но я уже видел то, что искал.

Во время боя я сканировал стены, изучал каждый угол сокровищницы. И там, в неприметной нише за колонной, я заметил кое-что особенное. Маску, которая отличалась от остальных. Бледная, с закрытыми глазами, с чертами человеческого лица, обычного, незапоминающегося.

Лицо самого Мэнрэйши, настоящее, спрятанное среди тысяч чужих.

Тот, кто носит чужие личины, должен где-то хранить свою собственную. Это было логично. Мэнрэйши прятал свою истинную сущность, как все, кто боится быть уязвимым.

Я указал мечом на нишу.

— Там, — произнёс я. — За колонной. Третья панель справа.

Химера замерла на полувзмахе. Сотня глаз уставилась на меня, потом на колонну, потом снова на меня.

— Что?.. — голос Мэнрэйши дрогнул.

— Твоё настоящее лицо. Ты прячешь его там, верно? Бледная маска с закрытыми глазами. Единственная, которую ты никогда не надевал.

В повисшей тишине Химера медленно опустила конечности, а маски на её теле задрожали, теряя связность.

— Откуда, — Хранитель сделал шаг назад, его фарфоровая личина раскололась ещё сильнее. — Откуда ты знаешь?

— Я много чего знаю. Например, что случится, если я уничтожу эту маску. Ты ведь не просто потеряешь лицо. Ты потеряешь себя. Всё, чем ты был, всё, чем мог стать. Растворишься в ничто.

Мэнрэйши отступил ещё на шаг. Химера распалась, маски разлетелись в стороны, обратно на свои места.

— Не надо, — его голос стал умоляющим. — Пожалуйста. Я… я сделаю всё, что ты хочешь.

Он прекрасно понимал, что не сможет остановить меня. С моей скоростью и силой он лишится своего истинного лица раньше, чем успеет что-либо сделать.

— Всё?

— Всё, — Хранитель рухнул на колени, его руки вцепились в края кимоно. — Ты первый за тысячу лет, кто раскрыл мой секрет. Первый, кто увидел. Я думал спрятать свое лицо среди тысячи других будет разумно… Забери что хочешь, только не трогай её. Не трогай моё лицо.

Я опустил меч.

— Персик Бессмертия. Где он?

Мэнрэйши вздрогнул. Его пустые глаза метнулись к боковой стене.

— Там, — он указал дрожащей рукой. — За гобеленом с изображением горы Фудзи. Потайная ниша. Господин приказал хранить его до сегодняшней ночи. Он хочет использовать его на пиру, перед всеми подданными.

Я подошёл к гобелену. Ткань была старой, выцветшей, изображение горы едва угадывалось среди узоров. За ней обнаружилась небольшая дверца, запертая на хитроумный замок.

Грань Равновесия рассекла замок одним ударом.

Ниша была крошечной, размером с обувную коробку. На бархатной подушке лежал плод. Персик размером с кулак, с кожицей цвета рассветного неба и ароматом, от которого кружилась голова. Он светился изнутри, мягко, едва заметно, и этот свет был живым.

[Персик Бессмертия]

[Реликт S-ранга]

[Происхождение: Сад Сиванму, обитель Владычицы Запада]

[Способность: Дарует физическое воплощение духовным сущностям. Открывает путь к горе Хуаго]

[Предупреждение: Употребление человеком приведёт к необратимым изменениям]

Я взял персик и убрал его в Пространственный Арсенал. Плод исчез, растворившись в хранилище на моём поясе.

Мэнрэйши всё ещё стоял на коленях, его разбитая маска едва держалась на лице.

Я повернулся к Хранителю, который съёжился у стены, точно побитая собака. Вопрос вертелся на языке с того момента, как я увидел Персик.

— Откуда он у Нурарихёна?

Мэнрэйши вздрогнул, его треснувшая маска качнулась.

— Я… Господин не…

— Персик Бессмертия из Сада Сиванму, — я шагнул к нему, и Хранитель попятился, вжимаясь спиной в камень. — Китайский артефакт божественного ранга. Что он делает в японском Искажении?

Молчание. Мэнрэйши отвёл взгляд, его пальцы судорожно комкали ткань кимоно.

Я подошёл к нише за колонной. Бледная маска с закрытыми глазами висела там, безмятежная и беззащитная. Моя рука сомкнулась на холодном фарфоре, и я сжал её, ощущая, как материал поддаётся под давлением.

— Отвечай.

— Смертный! — выкрикнул Мэнрэйши. — Смертный принёс его господину!

Я замер. Пальцы ослабили хватку, но маска осталась в моей руке.

— Рейдер?

— Да, да, — Хранитель закивал, его голос срывался на скулёж. — Смертный. Живой человек из внешнего мира. Он пришёл к Господину несколько дней назад, ещё до начала Парада. Принёс Персик как… как подношение.

Подношение? Кто-то из людей намеренно отдал Нурарихёну ключ к свободе. Артефакт, который позволит Повелителю Ночного Парада вырваться из Искажения и обрести физическое тело в реальном мире.

В моей голове щёлкнуло, и детали сложились в картину.

Предатель.

В прошлой жизни кто-то помог открыть S-ранговые Искажения по всему миру одновременно. Кто-то, кто знал, как работает система. Кто-то, кто имел доступ к артефактам и связи с существами из Искажений.

И этот кто-то снабдил Нурарихёна инструментом для побега.

— Как он выглядел? — мой голос звучал спокойно.

Мэнрэйши съёжился ещё сильнее.

— Я… я не видел. Господин принимал его лично, в тронном зале. Меня не допустили. Я только слышал, что какой-то смертный получил аудиенцию и что после его ухода Господин был очень доволен.

— Имя? Голос? Хоть что-то?

— Ничего, — Хранитель покачал головой, его маска опасно заскрипела. — Господин запретил обсуждать гостя. Даже среди высших приближённых никто не знает подробностей. Только то, что смертный пришёл, отдал Персик и ушёл.

Я смотрел на маску в своей руке. Бледное лицо с закрытыми глазами казалось почти умиротворённым.

Предатель существовал. И он действовал уже сейчас, за годы до Каскада.

— Господин убьёт меня, — голос Мэнрэйши вырвал меня из размышлений. Хранитель полз ко мне на коленях, его руки тянулись к маске в моей ладони. — Когда узнает, что я не уберёг Персик… что позволил тебе забрать его… Он уничтожит меня. Медленно. Мучительно. Пожалуйста, отпусти меня. Позволь уйти, пока ещё есть время.

Я посмотрел на жалкое существо у своих ног. Тысячелетний демон, хранитель несметных сокровищ, сейчас умолял о пощаде, точно провинившийся слуга.

— Ты сдержал слово, — произнёс я и протянул ему маску.

Мэнрэйши схватил её обеими руками, прижал к груди. Облегчение на его треснувшем лице было почти осязаемым.

— Благодарю, — прошептал он. — Благодарю тебя, человек.

Я уже развернулся к выходу, когда кое-какая мысль заставила меня остановиться на полушаге.

— Погоди-ка…

Мэнрэйши замер, всё ещё прижимая свою истинную маску к груди.

— Ты ведь не просто хранитель, — я обернулся, изучая съёжившуюся фигуру. — Ты мастер по обработке нефрита.

Хранитель медленно кивнул, и в его пустых глазницах мелькнуло что-то похожее на профессиональную гордость. Он чуть выпрямился, расправил сгорбленные плечи.

— Лучший за последние три тысячи лет, — в его голосе прорезались нотки достоинства. — Я вырезал печати для императоров, создавал погребальные маски для князей. Мои руки помнят каждый камень, который они касались.

Я подошёл ближе и наклонился к его уху. Мой голос упал до шёпота, пока я описывал форму, размеры, назначение того, что мне требовалось. С каждым словом Мэнрэйши вздрагивал сильнее, его треснувшая маска скрипела от напряжения. Когда я дошёл до материала, он издал сдавленный звук, что-то среднее между стоном и всхлипом.

— Это… это безумие, — выдохнул он, когда я закончил. Его глазницы расширились, пустота в них заклубилась тёмным туманом. — Ты понимаешь, что просишь? Такого не делал никто. Никогда. Даже если я создам подобное, куда ты собираешься с этим пойти?

Я улыбнулся, позволив молчанию повиснуть между нами на несколько ударов сердца.

— В покои Нурарихёна.

Восточный квартал Киото горел.

Валерий Шульгин двигался сквозь хаос, оставляя за собой дорожку из тел. Шестеро якудза-рейдеров лежали в переулке, их черепа были вскрыты с хирургической точностью. Ещё четверо догорали на крыше соседнего здания, жертвы украденного таланта пиромантии.

Коллекционер чувствовал себя прекрасно.

Калейдоскоп в его глазах вращался всё быстрее, впитывая новые оттенки. Талант Стальных Нитей занял своё место среди остальных, Кровавый Туман устроился рядом. Его тело переполняла энергия, хотя где-то на периферии сознания ныла знакомая боль: слишком много сил, слишком мало времени.

Но сейчас это не имело значения, он утолял голод.

Шульгин запрыгнул на крышу храма, и его глаза мгновенно засекли новую цель. Группа из двенадцати рейдеров в форме одного из якудза-кланов пробиралась через площадь внизу, используя демонов как прикрытие.

Добыча выглядела слишком лёгкой, и он уже приготовился к прыжку, когда воздух загустел.

Чёрные линии прочертили пространство, складываясь в иероглифы. Шульгин отпрянул, и там, где он стоял мгновение назад, возникла стена из застывшей туши, непроницаемая и абсолютная.

— Западный варвар.

Голос прозвучал со всех сторон одновременно. Шульгин развернулся и увидел его.

Кенширо Ямамото стоял на соседней крыше, его седеющие волосы развевались на ветру. В руке он держал гигантскую кисть, с кончика которой капала жидкая тьма. Вокруг Каллиграфа парили десятки иероглифов, каждый пульсировал сдержанной мощью.

— Ты убил много людей, — продолжил Кенширо. Его голос был ровным, но в нём звенела сталь. — Вскрыл черепа двадцати трём рейдерам. На моей территории.

Шульгин склонил голову набок, изучая противника. Калейдоскоп в его глазах вращался, анализируя ауру Японского Короля.

— Только якудза, — ответил он. — Как и договаривались с моим… партнёром. Ваших людей я не трогал.

— Каждый японец в этой стране, даже если он преступник, под МОЕЙ защитой! — Кенширо взмахнул кистью, и чернильный тигр размером с автобус прыгнул на Шульгина.

Коллекционер ушёл в сторону, активируя сверхскорость. Мир замедлился, и он видел, как когти тигра рассекают воздух в сантиметре от его лица. Телекинез швырнул его вверх, электричество ударило в чернильного зверя, заставив того рассыпаться брызгами.

Но Кенширо уже писал новый иероглиф.

«Огонь» вспыхнул в воздухе, и волна чёрного пламени устремилась к Шульгину. Он выставил барьер из Стальных Нитей, металл раскалился докрасна, потом добела, потом испарился.

Шульгин выругался и рванул в сторону дворца. Каллиграф последовал за ним, его кисть не прекращала движения.

— Ты не уйдёшь!

Иероглиф «Цепь» опутал ноги Коллекционера. Он упал, перекатился, и когти из тьмы впились в черепицу рядом с его головой. Электрический разряд разорвал путы, Шульгин вскочил и контратаковал.

Телекинез швырнул обломки крыши в Каллиграфа. Кенширо написал «Щит», и осколки врезались в невидимую стену. Стальные Нити метнулись к его горлу, но иероглиф «Ветер» отбросил их в сторону.

Они сражались, перемещаясь от крыши к крыше, оставляя за собой разрушения. Каждый удар Шульгина встречал контратаку Каллиграфа. Каждый иероглиф находил достойный ответ в арсенале украденных талантов.

Демоны разбегались с их пути. Низшие ёкаи визжали, попадая под шальные удары. Чернильные конструкции сталкивались с волнами телекинеза, электричества, огня.

Шульгин засмеялся. Он давно не чувствовал себя таким живым.

— Неплохо, Каллиграф! — крикнул он, уворачиваясь от чернильного дракона. — Твой мозг будет отличным дополнением к коллекции!

— Ты никогда его не получишь!

Кенширо написал иероглиф «Тюрьма», и стены из застывшей туши начали смыкаться вокруг Шульгина. Коллекционер ответил взрывом электричества, пробивая брешь, и рванул вперёд, прямо к дворцу.

Они оба приближались к центру Искажения.

Перед ними открылась площадь, где собрались сотни демонов из свиты Нурарихёна. Они и тэнгу, кицунэ и юки-онна, все обернулись на звуки битвы.

Шульгин не остановился.

Телекинез смёл первый ряд демонов, открывая путь. Стальные Нити обезглавили тэнгу, который попытался его перехватить. Электричество превратило они в обугленные статуи.

Коллекционер прорубался к дворцу, и Кенширо, преследуя его, вносил свою лепту в хаос. Чернильные конструкции сталкивались с демонами, иероглифы взрывались волнами разрушительной энергии.

Охрана дворца пала за считанные минуты, раздавленная между двумя монстрами.

Шульгин добрался до лестницы, ведущей вверх, к парящему зданию. Он уже занёс ногу на первую ступень, когда позади раздались крики.

— Ямамото-сама! Остановитесь!

Трое рейдеров из отряда Каллиграфа выбежали на площадь, их лица были бледны от ужаса.

— Там слишком опасно! Нужно перегруппироваться, войти отрядом!

Кенширо даже не оглянулся.

— Этот варвар осквернил мою землю, — его голос был холоден как лёд. — Он умрёт сегодня.

— Но Нурарихён! Его свита! Мы не…

— Оставайтесь здесь.

Каллиграф взмахнул кистью, и иероглиф «Полёт» вознёс его вверх, к парящему дворцу. Шульгин уже карабкался по невидимой лестнице, используя телекинез как опору.

Двое сильнейших Рейдеров, сшибаясь в воздухе, устремились во дворец Нурарихёна.