Арсенал Регрессора. Том 3

Глава 5 Лисья Нора

Крыши старого Киото были скользкими от ночной росы.

Коготь Фенрира выстрелил, трос натянулся струной, и я взмыл над улицей, перемахнув через провал между двумя храмами. Приземление было мягким, почти беззвучным. Годы практики научили меня двигаться так, чтобы даже демоны с их сверхъестественным слухом не засекли моё присутствие.

Внизу, по главной улице, все также неизменно двигалась процессия.

Сотни ёкаев шли к дворцу Нурарихёна. Они-би плыли над головами, освещая путь призрачным пламенем. Тэнгу в масках вышагивали с церемониальными веерами. Каппы семенили вдоль канав, бормоча что-то на своём булькающем наречии. И среди всего этого хаоса — паланкины.

Восемь паланкинов для высших демонов двора.

Я сосредоточился на одном из них. Алый шёлк занавесей, золотые кисти, резные драконы на угловых столбах. Его несли шестеро Они. Хорошо, что ранее я его видел, иначе бы пришлось приближаться к каждому, чтобы дать Оку возможность считать информацию.

Тамамо-но-Маэ. Девятихвостая лисица. Одна из Четырёх Столпов двора Нурарихёна.

Процессия двигалась медленно, величественно. У меня было время.

Но впереди, на перекрёстке, мелькнули знакомые силуэты.

Группа рейдеров. Пятеро человек в тактическом снаряжении, с чернильными метками на рукавах. Люди Каллиграфа. Они стояли на крыше соседнего храма, внимательно разглядывая улицы.

Патруль Кенширо контролировал все подходы к дворцу. Если я попытаюсь обойти их, потеряю паланкин в лабиринте переулков. Процессия свернёт, смешается с другими ёкаями, и найти Тамамо снова будет почти невозможно.

Если столкнусь с патрулём — выдам себя. И Каллиграфу, и демонам. Тогда мне придётся прорываться с боем через ёкаев, а это верная смерть.

Оставался третий вариант.

Я присел на корточки, отслеживая движение процессии. Паланкин приближался к узкому переулку между двумя древними храмами. Старые деревянные постройки нависали над улицей, почти смыкаясь карнизами. Идеальное место.

Патруль Кенширо смотрел в другую сторону. Их внимание было приковано к главной улице, к толпе демонов. Они искали человека среди ёкаев, а не над ними.

Три секунды. У меня было три секунды, пока паланкин проходил через узкое горло переулка.

Коготь Фенрира нагрелся на моём предплечье.

Я выдохнул. Сосчитал удары сердца. Один. Два.

Три.

Прыжок.

Трос выстрелил с тихим шипением, крюк вонзился в резной карниз паланкина. Рывок, и мир превратился в смазанные полосы света. Ветер хлестнул по лицу. Мимо промелькнули рогатые головы они-носильщиков, их глаза даже не успели среагировать.

Занавеска из алого шёлка надвинулась стеной.

Я влетел внутрь, перекатился, гася инерцию, и замер на коленях, готовый к атаке.

Тишина.

Паланкин изнутри был больше, чем снаружи. Магия пространства растянула его стенки, превратив носилки в небольшую комнату. Пол устилали подушки из золотого шёлка. В углу курились благовония, наполняя воздух ароматом сандала и чего-то цветочного. Бумажные фонари отбрасывали мягкий свет.

И в центре всего этого великолепия сидела она.

Женщина неопределённого возраста. Её лицо было одновременно юным и зрелым, с острым подбородком и высокими скулами. Золотые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня без страха, без удивления, только с ленивым любопытством. Многослойное кимоно цвета осенних листьев ниспадало с её плеч, открывая молочно-белую кожу шеи.

За её спиной медленно покачивались девять хвостов. Огненно-рыжий мех отливал золотом в свете фонарей. Каждый хвост двигался независимо, будто обладал собственной волей.

Она была невероятно красива. Обладала той самой красотой, которая убивала императоров и рушила династии.

Око Бога Знаний вспыхнуло, выводя информацию.

[Тамамо-но-Маэ]

[Высший ёкай, девятихвостая кицунэ]

[Ранг: S]

[Способности: Иллюзии высшего порядка, манипуляция разумом, огненная магия, трансформация]

[Статус: Одна из «Четырёх Столпов» двора Нурарихёна]

[Предупреждение: Крайне опасна. Мастер обмана. Избегать ментального контакта]

Кицунэ не двинулась с места. Только её губы изогнулись в улыбке.

— Какой смелый мышонок забрался в мою нору.

Её голос был как мёд, сладкий, тягучий и опасный. Каждое слово обволакивало, проникало под кожу.

Я не успел ответить.

Хвосты метнулись быстрее, чем мог уследить глаз. Мягкий мех обвил мои запястья, лодыжки, талию. Они были тёплыми, почти горячими, и невозможно сильными. Один хвост скользнул по моей шее, обернулся вокруг горла, не душа, просто напоминая о своём присутствии.

Тамамо поднялась. Движение было текучим, грациозным. Она приблизилась ко мне, и её кимоно зашелестело по подушкам.

— Человек, — она наклонила голову, разглядывая меня золотыми глазами. — Живой человек в паланкине высшей кицунэ. Ты храбрый или глупый?

— Есть третий вариант.

— О? — её бровь приподнялась. — Какой же?

— Авантюрный.

Она рассмеялась. Смех был серебристым, мелодичным.

— Мне нравится твоя честность. Редкое качество для человека.

Хвост на моём горле чуть сжался, потом ослаб. Ласкающее движение.

— Но честность не спасёт тебя от смерти. Ты проник в мой паланкин, обманул мою свиту. Это оскорбление, которое требует крови.

Тамамо замерла, раздумывая над чем-то. Её глаза сузились, и я почувствовал, как что-то коснулось моего разума. Лёгкое касание, осторожное. Она изучала меня.

Её взгляд скользнул по моему лицу под маской, она видела его так же ясно, как я видел её.

— Симпатичный, — промурлыкала Тамамо. Её хвост погладил меня по щеке сквозь иллюзию. — Молодой. Дерзкий. Голубые глаза, чёрные волосы… Ты бы хорошо смотрелся в моей коллекции.

— Боюсь, у меня другие планы.

— У добычи не бывает планов.

Её лицо оказалось в сантиметрах от моего. Золотые глаза затягивали, гипнотизировали. Я чувствовал её дыхание на своих губах — горячее, пахнущее цветами и чем-то древним.

— Скажи мне, человек, — прошептала она. — Зачем ты здесь? Что за безумие толкнуло тебя в мои объятия?

— Я пришёл предложить сделку.

Тамамо моргнула. На мгновение в её глазах мелькнуло удивление.

— Сделку? — она отстранилась, разглядывая меня с новым интересом. — Человек предлагает сделку девятихвостой лисице? Ты либо безумец, либо знаешь что-то, чего не должен знать.

— Второе.

— Тогда говори. Быстро. Моё терпение не безгранично.

Я знал, но интрига была сейчас моим главным козырем. Наравне со знаниями. Лисица своенравна, и может не поверить мне.

— Ты служишь Нурарихёну уже восемьсот лет. Но не по верности. По долгу.

Тамамо застыла. Хвосты вокруг моего тела напряглись, мех встал дыбом.

— Он держит твой хоси-но-тама, — продолжил я. — Лисий жемчуг, в котором половина твоей души. Без него ты не можешь покинуть его двор. Не можешь умереть. Но и жить ты тоже не можешь.

Золотые глаза Тамамо превратились в щёлочки. Вертикальные зрачки расширились, заполнив радужку.

— Откуда? — её голос стал холодным, опасным. — Откуда ты знаешь?

— Это неважно.

— Для меня — важно.

Хвост на моём горле сжался. Не смертельно, но достаточно, чтобы дышать стало труднее.

— Эту тайну знают единицы, — прошипела Тамамо. — Нурарихён. Я. И теперь ты. Кто тебе это сказал?

— Никто не говорил. Я просто знаю. Так же, как знаю, ГДЕ он хранит твой жемчуг.

Хватка ослабла. Тамамо отшатнулась, будто я ударил её.

— Врёшь.

— Проверь. Тайная комната за тронным залом. Третья панель слева от входа, с изображением луны над горой Фудзи. За ней — хранилище, где Нурарихён держит цепи всех своих приближённых. Меч Сютэн-додзи, зеркало Юки-онны… Но не жемчужину. О, ты так важна для него, жемчужину он держит в другом месте.

— Замолчи!

Хвосты отпустили меня. Тамамо отступила к дальней стене паланкина, её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Маска безмятежности треснула, и под ней я увидел древний страх. Страх существа, которое восемь веков жило в клетке.

— Кто ты такой? — её голос дрожал. — Как ты можешь знать то, что знать невозможно?

— Я тот, кто может тебя освободить.

Она смотрела на меня долгую минуту. Её хвосты метались за спиной, выдавая смятение.

— Допустим, ты говоришь правду, — наконец произнесла она. — Допустим, ты действительно знаешь, где жемчуг. Что ты хочешь взамен?

— Проход во дворец.

— Только и всего? — она криво усмехнулась. — Ты хочешь войти в логово Повелителя Ночного Парада и думаешь, что выйдешь живым?

— Это моя проблема.

— Нет, — Тамамо покачала головой. — Если я проведу тебя внутрь, это станет МОЕЙ проблемой. Нурарихён узнает. Он всегда узнаёт. И тогда…

— И тогда он накажет тебя? — я перебил её. — Как он наказывал последние восемьсот лет? Держа твою душу в шкатулке, заставляя плясать под свою дудку?

Её глаза вспыхнули гневом.

— Ты не понимаешь. Ты не можешь понять. Нурарихён — не просто демон. Он воплощение страха. Сама идея того, что кто-то может тебя обмануть, использовать, предать. Против него невозможно выиграть.

— Возможно. Если знать его слабости.

— У него нет слабостей.

— Есть одна.

Я шагнул к ней. Тамамо напряглась, но не отступила.

— Персик Бессмертия, — произнёс я. — Он у Нурарихёна. И, кажется, я догадался, зачем он ему нужен.

— Персик… Так вот что он хотел представить нам в эту ночь. Но зачем, он и так бессмертен.

Кицунэ нахмурилась. Её золотые глаза изучали моё лицо, искали ложь.

— Я тоже думал об этом. И пришел к тому, что твой господин заперт границей Искажения, — продолжил я. — В отличие от своих демонов, которых он может посылать вовне. Но он нашёл способ покинуть Искажение и воплотиться в реальном мире. Увеличить свои силы в десятки раз.

Понимание медленно проступало на лице Тамамо.

— Персик… — прошептала она.

— Персик Бессмертия из Сада Сиванму. Божественный плод, способный даровать физическое тело любому духу. Твой господин хочет вечной СВОБОДЫ. Выйти за пределы Искажения навсегда.

— И тогда…

— И тогда тебе придётся служить ему уже не здесь, — я указал на стены паланкина. — А там. В реальном мире. Где у него будет настоящая власть. Настоящая армия. Где он сможет делать с тобой всё что угодно, и никакие границы Искажения его не остановят.

Тамамо побледнела. Для ёкая это значило многое.

— Твоё рабство станет абсолютным, — закончил я. — Навечно. Без единого шанса на освобождение. Без надежды. А её ты, я уверен, все еще питаешь.

Она молчала. Её хвосты безвольно повисли, потеряв былую грацию. Древняя лисица, пережившая императоров и войны, смотрела на меня глазами загнанного зверя.

— Почему я должна тебе верить? — её голос был хриплым. — Кицунэ — мастера обмана. Я знаю все уловки. Знаю, как люди лгут, чтобы получить желаемое.

— Ты можешь проверить мои слова. Тайная комната существует. Где она, я тебе сказал. Если я соврал — ты ничего не теряешь. Если сказал правду…

— Если сказал правду, у меня появится шанс.

— Впервые за восемьсот лет.

Тамамо закрыла глаза. Её губы шевельнулись, беззвучно произнося что-то — молитву или проклятие, я не мог сказать.

Когда она снова посмотрела на меня, в её взгляде была решимость.

— Хорошо, — произнесла она. — Я проведу тебя во дворец. Но есть условия.

— Слушаю.

— Внутри я не смогу помочь тебе открыто. Нурарихён следит за всеми. Если тебя раскроют, я первая нанесу удар.

— Понимаю.

— Нет, ты не понимаешь, — она шагнула ко мне, и её глаза оказались вровень с моими. — Я убью тебя, человек. Без колебаний, без сожалений. Чтобы сохранить свою легенду, чтобы Нурарихён не заподозрил. Ты готов к этому?

Я выдержал её взгляд.

— Готов.

Тамамо долго смотрела на меня. Потом медленно кивнула.

— Тогда мы договорились, — она отвернулась, поправляя кимоно. — Оставайся здесь. Когда паланкин войдёт во дворец, ты будешь моим… гостем. Временным.

Хвосты снова обвили меня, но теперь прикосновение было другим. Мягким, почти защитным.

— И, человек…

— Да?

— Не заставляй меня жалеть об этом решении.

Процессия выползла на широкую площадь перед древним храмом Ясака, и я почувствовал, как напряглась Тамамо.

Её хвосты, до того лениво покачивавшиеся за спиной, замерли. Золотые глаза сузились, вглядываясь куда-то сквозь шёлковые занавеси паланкина.

— Я так понимаю, людям ты тоже не хочешь попадаться, — прошептала она. — На крышах. Шестеро.

Я осторожно сдвинул край занавески. Площадь была залита призрачным светом от сотен они-би, парящих над головами демонов. Храмовый комплекс справа врос в современное офисное здание, создавая причудливую химеру из древнего дерева и стекла. И там, на крыше этого архитектурного уродства, я разглядел силуэты.

Шесть рейдеров в тактическом снаряжении с чернильными метками на рукавах. Они наблюдали за процессией, сканируя толпу демонов. Их позиция была идеальной: высокая точка с прекрасным обзором площади. Любой человек в толпе ёкаев выделялся бы мгновенно.

Око Бога Знаний активировалось автоматически, считывая информацию на расстоянии.

Пятеро бойцов имели стандартные боевые таланты, но вот шестой был проблемой.

[Ранг: B]

[Талант: Истинное Зрение]

[Способность: Видит сквозь иллюзии и маскировку ранга А и ниже]

Маска Локи была А-рангом. Теоретически, его талант мог и не пробить мою иллюзию. Но «теоретически» — паршивое слово, когда на кону стоит жизнь. Границы рангов размывались в зависимости от опыта носителя, его концентрации, десятка других факторов. Если этот рейдер достаточно силён, если он сосредоточится именно на паланкине Тамамо…

— Среди них есть Видящий, — сказал я тихо.

Кицунэ повернула голову, и её губы изогнулись в усмешке.

— О, маленький человек начинает нервничать?

— Его талант может пробить мою маскировку.

— Может или точно пробьет?

— Вероятность достаточно высока, чтобы я предпочёл не проверять.

Тамамо издала тихий смешок. Её хвосты зашевелились, и я понял, что она что-то задумала, за секунду до того, как это произошло.

Мир вокруг меня потемнел.

Мягкий мех обернулся вокруг моего тела со всех сторон. Хвосты накрыли меня плотным коконом, и я обнаружил, что моё лицо оказалось прижато к чему-то тёплому и мягкому. К шёлку кимоно Тамамо. К её груди, если быть точным.

— Какого…

— Тихо, — её голос прозвучал прямо над моей головой, низкий и насмешливый. — Моя аура скроет твою. Даже Видящий не способен заглянуть сквозь девять хвостов кицунэ.

Её сила окутала меня плотным покрывалом, заглушая любые следы человеческого присутствия. Для внешнего наблюдателя в паланкине была только Тамамо, отдыхающая в окружении собственных хвостов.

Запах сандала и хризантем заполнил мои лёгкие. Мех щекотал лицо. Её сердце билось ровно и спокойно прямо у моего уха.

— Знаешь, — прошептала она с явным удовольствием, — я могла бы привыкнуть к такому положению дел.

— Да, местечко весьма удобное, — улыбнулся я.

— Ты заигрываешь с кицунэ? Каков наглец! — тихо рассмеялась она явно с сарказмом.

Паланкин качнулся, продолжая движение через площадь. Сквозь щели между хвостами я видел проблески света, слышал гул толпы демонов. Где-то там, на крыше, рейдер с Истинным Зрением сканировал процессию, выискивая чужака.

Он ничего не нашёл.

Минута тянулась вечность. Потом хватка хвостов ослабла, и я смог оторвать лицо от весьма компрометирующей позиции.

— Мы прошли, — Тамамо улыбнулась, обнажив острые клыки. — Можешь дышать, человек. Хотя должна признать, ты очень мило выглядел.

— Рад, что тебе понравилось.

— О, мне определённо понравилось.

Её глаза искрились весельем. Древняя демоница, повелевавшая императорами, развлекалась за мой счёт.

Процессия углублялась в центр города, и я заметил, как меняется сам воздух вокруг нас.

Туман стал гуще, плотнее. Современные здания исчезли полностью, уступив место древним постройкам. Бумажные фонари горели на каждом углу, их свет приобрёл странный оттенок, красноватый и мерцающий. Демоны вокруг двигались медленнее, торжественнее, их ауры пульсировали в унисон с каким-то невидимым ритмом.

— Внутреннее кольцо, — произнесла Тамамо. Веселье исчезло из её голоса. — Здесь твоя маска не поможет.

Я понял, о чём она говорит. Магия этого места была настолько концентрированной, что обычные иллюзии растворялись в ней. Маска Локи по-прежнему скрывала моё лицо, но любой демон с достаточно острым зрением увидел бы, что под личиной прислужника, в которого я превратился, скрывается человек.

— Ложись.

Тамамо взмахнула рукой, и её пальцы оставили в воздухе светящийся след. Иероглифы вспыхнули вокруг моего тела, сплетаясь в сложный узор. Холод пробежал по коже, потом жар, потом что-то между, чему я не мог дать названия.

Я посмотрел на свои руки. Они изменились. Кожа приобрела сероватый оттенок, пальцы стали длиннее, тоньше. Ногти превратились в короткие когти.

— Низший дух-прислужник, — пояснила кицунэ. — Безымянный, безликий, один из тысяч. Я дополнила твою иллюзию, накрыла своей. Так что никто не обратит на тебя внимания.

Я чувствовал, как изменилась моя аура, подстраиваясь под новую форму. Для внешнего наблюдателя я теперь выглядел как один из бесчисленных духов, которые прислуживали высшим ёкаям.

Но что-то было не так.

Я заметил это по реакции демонов за пределами паланкина. Они проверяли всех, кто проходил через их контрольный пункт. Это касалось даже паланкинов высших ёкаев.

Один из они, здоровенный детина с тремя рогами и шрамами по всему телу, отделился от толпы и направился к паланкину. Его ноздри раздувались, втягивая воздух.

— Стой, — я замер. Тамамо тоже застыла, её глаза сузились.

Они приблизился к занавескам паланкина. Его красные глаза уставились прямо на меня.

Секунда тишины. Две.

Тамамо небрежно взмахнула веером.

— Новый слуга, — её голос был скучающим, высокомерным. — Глупый, но усердный. Выбрала его за ловкие пальцы.

Она позволила одному из хвостов выскользнуть из-за занавески и погладить демона по щеке. Ласкающее, почти интимное прикосновение. Они вздрогнул, его глаза затуманились.

— П-простите за беспокойство, госпожа Тамамо, — он отступил, кланяясь. — Я не хотел…

— Конечно, не хотел.

Демон растворился в толпе. Но я видел, как он оглядывается, провожая паланкин взглядом. Подозрение никуда не делось. Просто затаилось.

Дворец Нурарихёна вблизи превосходил все мои ожидания.

Огромное здание парило над городом, поддерживаемое столбами чёрного тумана. Изогнутые крыши уходили в небо ярусами, каждый следующий больше предыдущего, создавая иллюзию бесконечного роста. Стены мерцали в лунном свете, и это мерцание было живым, пульсирующим, будто само здание дышало.

Резьба на колоннах изображала сцены из демонических легенд: войны между кланами ёкаев, охоту на людей, пиры, на которых подавали блюда, о происхождении которых лучше было не думать. Фигуры на барельефах шевелились, когда на них падал взгляд, застывая в новых позах, стоило отвести глаза.

Паланкин начал подниматься. Невидимая сила подхватила его и понесла вверх, к парадным вратам дворца. Город внизу превратился в мозаику огней, древних и современных, переплетённых так тесно, что невозможно было сказать, где заканчивается одно и начинается другое.

Врата дворца были выполнены из чёрного дерева, инкрустированного костью. На створках красовались изображения Нурарихёна: улыбающийся старик в богатых одеждах, окружённый сотнями поклоняющихся демонов. Когда паланкин приблизился, врата распахнулись сами собой, приглашая внутрь.

Коридоры дворца были бесконечными.

Они поворачивали, раздваивались, закручивались спиралями. Я быстро понял, что геометрия здания подчинялась собственным законам, далёким от евклидовых. Один коридор мог вести в три разных места в зависимости от намерений идущего. Лестница вверх приводила в подвал. Дверь, открытая дважды подряд, показывала разные комнаты.

И везде были ёкаи.

Они пировали в огромных залах, где столы ломились от яств, источник которых лучше было не выяснять. Интриговали в тёмных углах, шепча заговоры и обмениваясь секретами. Дрались в специально отведённых аренах, разрывая друг друга на куски под одобрительный рёв зрителей. Мёртвые тела утаскивали прислужники, а через час те же самые демоны возвращались к пиру, целые и невредимые.

Двор хаоса. Место, где сила была единственным законом, а смерть была временным неудобством.

Паланкин остановился у входа в личные покои Тамамо. Занавески раздвинулись, и кицунэ грациозно ступила на пол коридора. Её хвосты развернулись веером, демонстрируя статус, и демоны вокруг склонились в поклонах.

Я выскользнул следом, стараясь выглядеть как можно незаметнее. Иллюзия низшего духа работала, но я чувствовал на себе взгляды. Слишком много взглядов.

Тамамо не оглядывалась. Она вошла в свои покои, и я последовал за ней. Двери закрылись, отсекая нас от остального дворца.

Комната была роскошной, но этой роскоши недоставало тепла. Золото, шёлк, драгоценные камни, и ни единого личного предмета. Клетка, обитая бархатом.

Кицунэ повернулась ко мне. Веселье окончательно покинуло её лицо.

— Дальше ты сам, — её голос был тихим. — Если тебя раскроют, я тебя не знаю. Если поймают, я первая потребую твоей казни.

— Я помню условия.

— Хорошо.

Она помолчала. Потом шагнула ближе, и её глаза встретились с моими.

— Если ты солгал мне, человек… — её голос упал до шёпота. — Я найду тебя. Неважно, сколько времени это займёт. Неважно, куда ты сбежишь. Кицунэ не прощают обмана.

— А если сказал правду?

Её губы дрогнули. Тень улыбки, настоящей улыбки, мелькнула на её лице.

— Тогда я тебя вознагражу.

Она подмигнула мне и отступила к внутренним дверям своих покоев. Хвосты качнулись на прощание, и она исчезла за расписными ширмами.

Карта Всех Дорог развернулась в моём сознании, показывая структуру дворца. Линии коридоров переплетались в безумный узор, но среди хаоса я видел путь. Тонкую золотую нить, ведущую к сокровищнице Нурарихёна.

Я восстановил иллюзию низшего ёкая и выскользнул из покоев Тамамо.

Коридоры дворца поглотили меня. Я двигался быстро, но осторожно, следуя указаниям Карты. Поворот налево, через арку с изображением журавлей, мимо зала, где демоны играли в кости.

Я остановился у входа в этот зал, заглянув внутрь.

Ёкаи сидели вокруг низкого стола, бросая кубики из человеческих фаланг. Но ставками были не деньги и не камни резонанса. На столе стояли маленькие клетки, и в каждой клетке мерцал огонёк. Души. Они играли на человеческие души, выигранные в прошлых столетиях, собранные как коллекционные монеты.

Один из игроков, жирный они с обвисшими щеками, захохотал, сгребая три клетки к себе.

— Везёт мне сегодня! Ещё пара бросков, и у меня будет полная сотня!

Я отвернулся и двинулся дальше.

Следующий зал был садом. Деревья росли прямо из каменного пола, их ветви переплетались под невидимым потолком. Но это были не обычные деревья. Их стволы состояли из костей, белых и гладких, сложенных в причудливые узоры. А на ветвях висели плоды, светящиеся изнутри мягким светом.

Я не стал выяснять, что это за плоды.

Карта вела меня всё глубже во дворец, в места, куда не заглядывали обычные гости. Коридоры становились уже, освещение тусклее. Демонов здесь почти не было, только изредка мелькали тени прислужников.

Наконец, я достиг цели.

Дверь в сокровищницу была неприметной. Простая деревянная панель, ничем не выделяющаяся среди десятков таких же. Но Карта показывала, что за ней скрывается нечто важное.

У двери стояли двое стражей.

Они напоминали статуи из чёрного камня, высотой в два человеческих роста. Их тела были вырезаны из обсидиана, с красными линиями, пробегающими по поверхности. Глаза горели тусклым огнём.

[Стражи Нурарихёна]

[Ранг: A]

[Конструкты. Не имеют сознания. Атакуют всё, что приближается без разрешения хозяина]

Конструкты. Хорошо. С конструктами можно работать.

Я активировал Эгиду Провидения. Браслет на запястье нагрелся, предупреждая об опасности. Стражи среагируют на любое движение в радиусе трёх метров от двери. У меня будет около секунды, прежде чем они атакуют.

Секунды достаточно.

Коготь Фенрира выстрелил, крюк вонзился в потолок над дверью. Рывок троса швырнул меня вперёд. Грань Равновесия покинула Арсенал в полёте, клинок засиял чёрно-белым светом.

Первый страж повернулся ко мне, поднимая каменный кулак. Слишком медленно. Мой меч рассёк его шею, и голова покатилась по полу. Тело продолжало двигаться ещё секунду, потом рухнуло грудой осколков.

Второй страж атаковал, выбрасывая руку с выдвижными лезвиями. Эгида Провидения пульсировала, показывая траекторию удара. Я нырнул под лезвия, прокатился между ног конструкта и ударил мечом снизу вверх. Клинок прошёл через каменное тело, разрезая его пополам.

Две секунды. Два стража. Путь открыт. Я толкнул дверь и вошёл внутрь.

Сокровищница была огромной.

Стены уходили в темноту, покрытые масками. Тысячи масок: человеческих, демонических, звериных, абстрактных. Они висели ровными рядами, от пола до невидимого потолка, и каждая была живой. Глаза в прорезях двигались, следя за мной. Губы шевелились, беззвучно произнося проклятия.

Я шагнул глубже в зал. Маски провожали меня взглядами. Шёпот наполнил воздух, тысячи голосов, сливающихся в неразборчивый гул.

Карта показывала, что Персик здесь. Где-то среди этого безумия. Но я не видел его. Только маски, маски, бесконечные маски.

Эгида Провидения взорвалась предупреждением.

Опасность. Везде. Отовсюду.

Маски начали двигаться. Отделяться от стен. Сливаться друг с другом, формируя нечто большее.

— Какая интересная мышь забрела в мою кладовую…

Голос звучал отовсюду и ниоткуда. Мягкий, насмешливый, древний.

Передо мной материализовалась фигура. Человекоподобная, облачённая в чёрное кимоно, расшитое серебряными масками. Лицо скрывала маска из белого фарфора, с нарисованной улыбкой и пустыми глазницами, в которых плескалась тьма.

[Мэнрэйши]

[Мастер Масок]

[Ранг: A+]

[Хранитель сокровищницы Нурарихёна]

[Способности: Контроль масок, кража личности, подавление иллюзий]

— Человек с чужой маской, — продолжил Мэнрэйши, склоняя голову набок. — Пытающийся украсть мои маски. В этом есть поэзия, не находишь?

Маски на стенах сомкнулись, образуя сплошную стену вокруг меня. Выхода не было. Эгида Провидения пульсировала непрерывно, сигнализируя об опасности со всех сторон.

Мэнрэйши поднял руку. Его пальцы двигались изящно, почти танцуя.

Я почувствовал рывок.

Маска Локи дрогнула на моём лице. Сопротивлялась, держалась какое-то время, но потом сорвалась.

Стальной осколок влетел в руку Хранителя, и его пальцы сомкнулись вокруг моего реликта. Мэнрэйши поднёс маску к глазам своей фарфоровой личины, разглядывая добычу с явным удовольствием.

— Какая тонкая работа… — прошептал он. — Очень органичный и прекрасный реликто, но… недоделанный. Как жаль.

Его пустые глаза уставились на меня. На моё настоящее лицо.

— А теперь, маленький вор, давай посмотрим, кто ты на самом деле.