Арсенал Регрессора. Том 3

Глава 4 Чернила и Лед

Кенширо Ямамото остановился посреди улицы, которая ещё три дня назад была обычным проспектом с неоновыми вывесками рамен-баров и круглосуточных магазинов. Теперь асфальт превратился в каменную мостовую эпохи Хэйан, а вместо современных зданий по обе стороны высились традиционные усадьбы с изогнутыми крышами и бумажными сёдзи. Неоновая вывеска какого-то караоке-бара торчала из стены деревянного храма, мигая бессмысленными иероглифами, и это сочетание современности с древностью казалось издевательством над здравым смыслом.

Каллиграф провёл ладонью по аккуратно подстриженной бороде, в которой серебрились нити седины. Ему было сорок два, и последние три дня старили его быстрее, чем предыдущие десять лет. Седые волосы, собранные в традиционный пучок на затылке, держались крепко, но Кенширо чувствовал, как устала каждая мышца его тела. Хакама и хаори, в которые он был одет, пропитались влагой от вездесущего тумана, но он не обращал на это внимания. На поясе висел набор кистей разного размера, от тонкой, способной вывести иероглиф величиной с ноготь, до массивной, которой можно было рисовать на стенах зданий. В левой руке он держал тушечницу из чёрного нефрита, вечно полную густых чернил, и эта тушечница была такой же частью его тела, как рука или нога.

Его талант, «Чернила Бытия», позволял ему буквально переписывать реальность. Всё, что он рисовал или писал, становилось реальным, материализовалось из ничего, обретало плоть и силу. Иероглиф «Огонь» порождал пламя. Иероглиф «Стена» создавал барьер. Нарисованный тигр оживал и бросался на врага. Но это была не произвольная магия. Кенширо должен был следовать правилам каллиграфии, соблюдать пропорции и баланс, выдерживать идеальную толщину линий и правильный порядок штрихов. Один неверный росчерк, одно дрогнувшее движение кисти, и заклинание рассыпалось, а накопленная энергия била откатом в самого мастера. Поэтому он работал медленно, методично, с терпением человека, который понимает, что спешка убивает, но результат всегда был безупречен.

Позади него шла группа из двенадцати рейдеров, его личная элитная команда. Лучшие из лучших, прошедшие через десяток Искажений под его командованием. Они двигались бесшумно, профессионально контролируя периметр, и на их тактической броне белела эмблема: стилизованная кисть, выводящая иероглиф «Путь».

Кенширо размышлял о ситуации, анализируя каждую переменную. Прорыв случился три дня назад, и с тех пор он не спал ни минуты. Стена, которую он создал вокруг зоны Искажения, требовала постоянной подпитки. Каждый час, ровно в начале нового часа, он должен был обновлять иероглифы на барьере, иначе чернила начинали тускнеть, а защита ослабевала. Это изматывало его, высасывало силы быстрее, чем он успевал восстанавливаться, но он не мог позволить себе отдых. Слишком многое стоило на кону. Киото был древней столицей, священным городом, колыбелью японской цивилизации. Если Парад вырвется за пределы Стены, демоны хлынут по всей стране, затопят её чёрной волной хаоса и смерти.

— Кенширо-сама.

Он повернулся. Один из его людей, молодой мужчина по имени Такэда, держал коммуникатор с докладом от внешнего периметра.

— Говори.

— Мы получили информацию из сектора три. Несколько групп якудза-рейдеров уничтожены. Способ убийства… специфический.

Кенширо прищурился. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах мелькнул холодный огонь.

— Специфический?

— Жертвам вскрыты черепа. Мозговая ткань… частично отсутствует.

Каллиграф ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок. Он знал о существовании такого «охотника», слышал слухи, которые распространялись в закрытых каналах информации, доступных только Королям и их приближённым. Коллекционер. Человек, который забирал чужие таланты, вскрывая мозг жертв и каким-то образом копируя их нейронные связи. Западный варвар, без чести и принципов, убивающий ради силы.

— Сколько жертв? — спросил Кенширо, и его голос прозвучал ровно, без единого намёка на эмоции.

— Двадцать три человека за последние шесть часов. Три группы якудза полностью уничтожены. Ещё одна группа частично, выжили трое, они сейчас в состоянии шока, допросить невозможно. Наших и мирных он не трогал. Пока.

То, что Коллекционер здесь, было плохо. Очень плохо. Этот безумец мог устроить резню среди рейдеров, которые и без того были нужны для зачистки Искажения. Даже якудза, которых Кенширо недолюбливал, делали свое дело, стягивали на себя силы ёкаев.

Но сейчас Калиграф не мог отвлекаться на охоту за одним маньяком, когда впереди ждал целый пантеон демонов.

— Продолжайте наблюдение. Если появится возможность ликвидировать угрозу без риска для основной операции, действуйте.

— Есть, — Такэда кивнул, но не отошёл. — Кенширо-сама, есть ещё кое-что.

— Говори.

— В зону Прорыва проник ещё один чужак. Человек в чёрной маске.

Кенширо медленно повернулся к подчинённому. Его глаза сузились, превратившись в две узкие щели, и воздух вокруг него загустел от сдерживаемой силы.

— Десятый Король.

— Да, Кенширо-сама. Его видели у внешнего периметра около двух часов назад. Он прошёл через наши арки-пропуски, используя какой-то вид маскировки. Сейчас он где-то внутри зоны, точное местоположение неизвестно.

Каллиграф стиснул рукоять кисти так, что костяшки побелели. Он слышал о Чёрной Маске. Выскочка, который появился из ниоткуда в отличие от остальных Королей, которые были известными фигурами и до апокалипсиса. Этот парень стремительно набирал силу и влияние. Западный рейдер, который лез в чужие дела, игнорируя традиции и протоколы. Говорили, что он уничтожил целое подразделение какой-то русской преступной организации, что он победил духа древнекитайского императора, что его арсенал реликтов превосходит коллекции иных государств. Слухи были противоречивыми, но в одном сходились все источники: этот человек был опасен.

И теперь он здесь. В Японии. На территории Кенширо.

— Передай приказ всем отрядам, — голос Каллиграфа был холодным, как зимний ветер с горы Фудзи. — Найти Чёрную Маску и задержать. Не убивать, это создаст международный инцидент. Но и не позволять ему добраться до дворца. Нурарихён и всё, что находится во дворце, принадлежит Японии. Иностранцы не получат ничего.

— Есть, Кенширо-сама.

Такэда исчез в тумане, передавая приказ по цепочке командования. Кенширо остался стоять посреди улицы, глядя в сторону центра города, туда, где над крышами парил силуэт Дворца Нурарихёна.

Двое чужаков. Коллекционер и Десятый Король. Оба здесь, оба явно за чем-то охотятся. Это был не случайность, не совпадение. Кто-то из них, или оба, пришли за конкретной добычей.

Кенширо поднял кисть. Чернила в тушечнице всколыхнулись, отзываясь на его волю. Он провёл в воздухе несколько линий, и перед ним материализовался иероглиф «Наблюдение». Чёрные штрихи вспыхнули, превращаясь в дюжину крошечных птиц из чернил, которые разлетелись в разные стороны.

Его глаза закрылись на мгновение, и он увидел город глазами своих созданий. Улицы, переполненные демонами. Процессии ёкаев, текущие к дворцу. Группы рейдеров, сражающихся в переулках. И где-то там, в этом хаосе, двое западных хищников, пришедших урвать кусок от добычи, которая принадлежала Японии.

— Этого я не допущу, — прошептал Каллиграф и двинулся вперёд, в сердце Парада.

Демоны вокруг меня начали вести себя странно.

Я заметил это сразу, как только изменился ритм процессии. Они отступали, освобождая центр улицы, прижимались к стенам домов, кланялись. Низшие духи буквально распластывались по земле, а средние ёкаи опускали головы, пряча глаза. Что-то приближалось, что-то настолько могущественное, что даже демоны-людоеды старались стать незаметными.

Я почувствовал ауру раньше, чем увидел её источник. Волна силы прокатилась по улице, и воздух стал плотным, вязким, пропитанным запахом хризантем и чего-то хищного, звериного. Давление было таким, что даже сквозь защиту Грани Равновесия я ощутил его тяжесть на плечах.

Я отступил в сторону, скрываясь за группой массивных они, которые сами старались стать меньше, сгорбившись и втянув рога. Из-за их спин я наблюдал за тем, что происходило в центре улицы.

По мостовой двигался кортеж.

Шесть фигур несли паланкин на своих плечах. Они были человекоподобными, одетыми в богатые кимоно цвета запёкшейся крови, но у них не было голов. Вместо шей из воротников торчали обрубки, гладкие и бледные, и это было настолько неправильным, что мой разум на секунду отказался принимать увиденное. Безголовые слуги двигались идеально синхронно, их шаги были бесшумны, а тела источали слабое свечение.

Паланкин был произведением искусства. Лакированное дерево, инкрустированное золотом и перламутром, с занавесками из тончайшего шёлка, на которых были вышиты лисы, танцующие под луной. За занавесками угадывался силуэт женщины, и даже эта тень была прекрасной, с идеальными пропорциями, с изгибом шеи, который заставлял сердце биться чаще.

Но я смотрел не на силуэт. Я смотрел на тень.

Тень паланкина на камнях мостовой была неправильной. Она не соответствовала форме повозки, не соответствовала силуэту внутри. Тень была длинной, с множеством хвостов, которые извивались и переплетались, образуя узоры, от которых рябило в глазах. Девять хвостов.

Девятихвостая лисица.

Око Бога Знаний вспыхнуло, выводя информацию золотистыми символами.

[Высшая кицунэ]

[Ранг: Неопределим. Превышает S]

[Возможная идентификация: Тамамо-но-Маэ]

[ОПАСНОСТЬ: КРИТИЧЕСКАЯ. Избегать прямого контакта]

Тамамо-но-Маэ. Легендарная девятихвостая лисица, которая, согласно преданиям, была наложницей императора и едва не уничтожила всю Японию. Демон такой силы, что для его усмирения потребовались объединённые усилия величайших воинов эпохи. И теперь она ехала мимо меня, направляясь к дворцу Нурарихёна как почётный гость.

Кортеж проплыл мимо, и я ощутил, как взгляд из-за занавесок скользнул по толпе демонов. Всего на мгновение он задержался в моём направлении, и я почувствовал, как иллюзия Маски Локи дрогнула под давлением этого взгляда. Холод пробежал по спине, пальцы сами потянулись к рукояти меча.

Но взгляд двинулся дальше. Кицунэ не заинтересовалась одним из сотен безликих слуг в толпе. Или сделала вид, что не заинтересовалась.

Когда кортеж удалился на достаточное расстояние, я позволил себе выдохнуть. Это было непривычным ощущением. Я видел многое в прошлой жизни, сражался с существами, от которых обычные люди сходили с ума от одного взгляда. Но эта лисица… она была чем-то иным. Древним. Первородным. Силой, которая существовала задолго до того, как люди научились давать имена своим страхам.

Я принял решение мгновенно. Если следовать за кортежем, можно быстрее добраться до дворца. Высшие демоны расступались перед процессией, патрули Нурарихёна пропускали её без проверок. Идеальный способ проникнуть в самое сердце Парада.

Но это было опасно. Высшая кицунэ могла почувствовать моё присутствие в любой момент. Один неверный шаг, одна ошибка, и я окажусь лицом к лицу с существом, которое способно стереть меня в порошок одним движением хвоста.

Я усмехнулся под маской. Риск был частью игры. А я всегда любил играть по-крупному.

Держась на безопасном расстоянии, в хвосте процессии, я двинулся за кортежем глубже в город.

Путь через центральные районы Киото был зрелищем, которое запомнится мне надолго. Два мира переплелись здесь настолько плотно, что невозможно было сказать, где заканчивается один и начинается другой.

Древний синтоистский храм врос в первый этаж современного торгового центра. Тории, священные ворота из красного дерева, стояли посреди витрин с манекенами, одетыми в последние коллекции модных домов. Бумажные фонари свисали с рекламных щитов, а каменные статуи львов-охранников сидели на капотах брошенных автомобилей.

Парк, мимо которого вёл кортеж, превратился в нечто совершенно иное. Деревья ожили, их ветви переплетались, образуя лица, и эти лица шептали на языке, который я не понимал, но от которого волоски на загривке вставали дыбом. Цветы на клумбах раскрывали лепестки, и внутри каждого сидели крошечные существа, похожие на младенцев с крыльями насекомых. Они провожали процессию высокими, пронзительными голосами, и эти голоса складывались в мелодию, древнюю и тоскливую.

Я наблюдал за этим великолепным кошмаром, впитывая информацию. Каждая деталь могла пригодиться, каждый увиденный демон был потенциальной угрозой или, при правильном подходе, инструментом.

Кортеж свернул на широкую площадь, где два мира столкнулись особенно жестоко. Современный фонтан, сухой и безжизненный, торчал посреди каменного сада в японском стиле. Вокруг фонтана сидели демоны, которые явно не были частью процессии. Они были одеты в доспехи, в их руках блестело оружие, а красные глаза следили за каждым, кто проходил мимо. Воины Нурарихёна. Стража дворца.

И рядом с ними, в тени разрушенного павильона, я увидел бой.

Группа японских рейдеров сражалась с отрядом Демонов Они. Людей было шестеро, все в тактической броне с эмблемой стилизованной кисти. Люди Каллиграфа. Они двигались слаженно, прикрывая друг друга, их таланты вспыхивали яркими красками посреди серого тумана. Один из них метал огненные шары, другой создавал барьеры из света, третий орудовал мечом, который оставлял в воздухе следы из электрических искр.

Но они были в меньшинстве. Демоны Они наседали со всех сторон, размахивая массивными дубинами, усаженными шипами. Твари были огромными, в два раза выше людей, с мускулистыми телами и рогами, торчащими из лбов. Их было двенадцать против шести рейдеров, и численное превосходство давало о себе знать.

Один из демонов замахнулся дубиной, целясь в рейдера с огненным талантом. Парень попытался уклониться, но был слишком медленным. Удар должен был размозжить ему череп.

Но дубина остановилась в воздухе. Барьерщик успел выставить щит, и демоническое оружие врезалось в сияющую стену света. Щит треснул, но выдержал.

— Отступаем! — крикнул кто-то из рейдеров. — К храму!

Они начали организованное отступление, но демоны не собирались их отпускать. Один из они прорвался сквозь строй, занося дубину для сокрушительного удара.

Я оглянулся на кортеж. Процессия продолжала двигаться, не обращая внимания на битву. Демоны из Парада даже не смотрели в сторону схватки. И тут я услышал, как один из ёкаев рядом со мной, старый тэнгу с длинным носом, проворчал себе под нос:

— Как же бесит. Будь я там, то уже сожрал бы этих жалких людишек.

— Сражаться могут только воины Повелителя. Если демоны из процессии прервут её, их ждёт наказание хуже смерти. Ты же знаешь это Старик Тэму! — ответил ему другой ёкай.

Вот почему никто не вмешивался. Участники Парада были связаны правилами ритуала. Они не могли покинуть процессию, не могли атаковать тех, кто не нападал на них напрямую. Только личная гвардия Нурарихёна была свободна от этих ограничений.

Я посмотрел на рейдеров. Они отступали, но демоны преследовали их, наседая всё сильнее. Если ничего не изменится, эти люди погибнут в течение нескольких минут.

Во мне боролись два голоса. Один, холодный и расчётливый, говорил, что вмешательство раскроет моё присутствие. Что я здесь ради Персика Бессмертия, а не ради спасения чужих жизней. Что каждый рейдер знал, на что идёт, когда входил в Искажение.

Другой голос напоминал мне о прошлой жизни. О людях, которые погибли, потому что некому было их спасти. О том, что некоторые из этих рейдеров, судя по уровню их талантов, могли стать важными фигурами после Каскада. Потерять их сейчас значило ослабить человечество в будущем.

Я принял решение за долю секунды.

Коготь Фенрира выстрелил из левого наруча. Крюк впился в шею ближайшего они, который как раз заносил дубину над головой раненого рейдера. Рывок троса был мощным, усиленным магией реликта. Демон потерял равновесие и полетел в сторону, врезаясь в своих сородичей, сшибая их, как кегли.

Я сбросил иллюзию Маски Локи. Чёрная маска с золотыми узорами проявилась на моём лице, и в тот же миг воздух вокруг меня задрожал от ауры «Доминанта».

«Грань Равновесия» покинула Пространственный Арсенал. Чёрно-белый клинок лёг в руку привычной тяжестью, и его сияние заставило ближайших демонов отшатнуться.

Я ворвался в бой.

Мой стиль отличался от японских техник, которые использовали рейдеры Каллиграфа. Их движения были плавными, экономными, выверенными до миллиметра. Они атаковали точечно, выбирая слабые места противника, используя минимум усилий для максимального эффекта.

Я же был прямолинеен. Никаких изящных финтов, никаких элегантных уклонений. Только сокрушительная мощь и безжалостная эффективность.

Первый демон получил удар клинком в бедро. «Грань Равновесия» прошла сквозь его плоть без малейшего сопротивления, «Разрыв Сущности» аннулировал магическую защиту они в точке контакта. Демон взревел, падая на одно колено, и я тут же добил его ударом в горло.

Второй попытался достать меня дубиной. Я нырнул под удар, чувствуя, как воздух свистит над головой, и одновременно активировал Перстень Чёрной Черепахи на левой руке. Холод хлынул из кольца, материализуясь в острые ледяные шипы, которые вырвались из земли под ногами демона. Они пронзили его ступни, приковывая к месту. Демон завопил, пытаясь вырваться, и в этот момент мой меч описал широкую дугу, срубая ему голову.

Третий и четвёртый атаковали одновременно. Я отступил, используя Коготь Фенрира для манёвра. Крюк впился в балку разрушенного павильона, трос натянулся, и я взлетел в воздух, уходя от ударов. В полёте я послал ещё одну волну холода из кольца, и ледяная дорожка пролегла по земле, покрывая камни инеем. Демоны поскользнулись, потеряли равновесие, и я обрушился на них сверху, вонзая меч в спину ближайшего.

Бой был коротким и яростным. Я двигался как машина смерти, не давая демонам времени на координированную атаку. «Грань Равновесия» в моих руках, поглощала энергию каждого поверженного врага и передавая её мне. Усталость отступала, реакции обострялись. Я чувствовал себя живым, по-настоящему живым.

Перстень Чёрной Черепахи работал идеально, дополняя мой арсенал. Лёд подчинялся моей воле, формируясь в щиты, шипы, оковы. Когда один из они попытался бежать, я заморозил землю у него под ногами, и демон упал, скользя по льду прямо на мой клинок. Когда другой замахнулся дубиной, я создал ледяную стену между нами, и оружие застряло в ней, давая мне время для контратаки.

Оставшиеся демоны отступили. Их было всего трое, и они смотрели на меня с чем-то, похожим на страх. Я стоял посреди площади, окружённый телами их сородичей, и мой меч дымился от демонической крови.

Я повернулся к рейдерам Каллиграфа. Они смотрели на меня с недоверием и настороженностью.

Их командир, молодой мужчина с решительным лицом и коротко стриженными волосами, шагнул вперёд. На его плече была свежая рана, из которой сочилась кровь, но он держался прямо, не показывая слабости.

— Спасибо за помощь, — его голос был ровным, контролируемым. — Вы спасли нам жизни.

— Не стоит благодарности.

— Но я должен спросить, — он положил руку на рукоять своего меча, не угрожая, но показывая готовность. — Что вы делаете в Японии? Это наша территория, наше Искажение.

Я убрал «Грань Равновесия» в Арсенал. Жест доброй воли, демонстрация того, что я не собираюсь конфликтовать.

— У меня свои дела. Они не касаются японских властей.

— Какие дела?

— Личные.

Командир нахмурился. Он явно был человеком чести, но также человеком долга. Я уверен, что Калиграф знал, что я в Киото.

— Мы получили приказ от Кенширо-сама, — сказал он медленно. — Задержать вас, если найдем, и доставить к нему.

Я посмотрел ему в глаза. Он не отвёл взгляда.

— Ты собираешься выполнить этот приказ?

Молчание повисло между нами. Остальные рейдеры напряглись, готовые к бою. Они были измотаны, ранены, явно уступали мне в силе. Но они всё равно были готовы сражаться, если их командир прикажет.

Наконец, он опустил руку с рукояти меча.

— Нет, — признал он. — Вы спасли наши жизни. Я не могу отплатить за это арестом. Это было бы бесчестно.

Один из его людей, женщина с обожжённым плечом, шагнула вперёд.

— Хироши-сан! Приказ Каллиграфа…

— Я знаю приказ, — командир, Хироши, не повернулся к ней. — И я доложу о встрече. Но задерживать человека, который только что спас нам жизни, я не буду. Это противоречит бусидо.

Он снова посмотрел на меня.

— Идите. Делайте свои дела. Но знайте: Кенширо-сама не позволит вам добраться до дворца. Он уже знает о вашем присутствии. Когда вы встретитесь, я бы не хотел быть на вашем месте.

Я кивнул.

— Благодарю за честность. Позаботьтесь о своих людях.

После чего повернулся и направился в переулок, противоположный тому, откуда пришёл кортеж кицунэ. Карта Всех Дорог развернулась в моём сознании, показывая альтернативный маршрут к дворцу. Путь был длиннее, но он обходил основные патрули.

Позади меня Хироши отдавал приказы своим людям. Они отступали, унося раненых. Честные воины, верные своему кодексу даже в таких обстоятельствах.

Я уважал это. Но подобное не меняло моих планов.

Следующие два часа я продвигался через город, избегая крупных скоплений демонов и патрулей Каллиграфа. Карта Всех Дорог показывала мне пути, которые не видел никто другой, скрытые переулки, подземные ходы, крыши, по которым можно было пройти, не касаясь улиц.

Несколько раз я натыкался на отряды ёкаев. Дважды удавалось уйти незамеченным, используя иллюзию Маски Локи. Трижды приходилось драться.

Первый бой был быстрым. Группа цукумогами, ожившие зонты и фонари, которые решили, что одинокий путник станет лёгкой добычей. Перстень Чёрной Черепахи превратил их в ледяные статуи, а «Грань Равновесия» разбила эти статуи на куски.

Второй бой был сложнее. Тэнгу с красным лицом и длинным носом, один из средних демонов с талантом к воздушной магии. Он атаковал режущими волнами ветра, которые рассекали камень и металл. Мне пришлось использовать Коготь Фенрира для постоянного маневрирования, прыгая между стенами и крышами, пока я не нашёл момент для атаки. Один точный удар мечом, и тэнгу рухнул с крыши, оставляя за собой шлейф из чёрных перьев.

Третий бой… третий бой едва не стоил мне жизни.

Юки-онна вышла из тумана так внезапно, что я успел среагировать только благодаря инстинктам, отточенным в прошлой жизни. Ледяная красавица с белой кожей и длинными чёрными волосами, одетая в белое кимоно, которое развевалось без ветра. Её глаза были пустыми, белыми, без зрачков, и от неё исходил холод, который пробирал до костей даже меня, защищённого Перстнем Чёрной Черепахи.

Она атаковала дыханием. Поток ледяного воздуха хлынул из её губ, и всё, чего он касался, покрывалось инеем. Я едва успел выставить защиту из льда, созданного кольцом, но её холод был сильнее моего. Мой барьер треснул, рассыпался, и морозное дыхание коснулось моей брони.

Я почувствовал, как немеют конечности. Перстень Чёрной Черепахи давал сопротивление к холоду, но юки-онна была воплощением зимы, и её сила превосходила возможности моего реликта.

Пришлось импровизировать.

Вместо того чтобы защищаться, я атаковал. «Грань Равновесия» рассекла воздух, целясь в горло демонессы. Она отступила, её форма заколебалась, превращаясь в снежный вихрь. Я рубил пустоту, пока она материализовалась позади меня, готовя новую атаку.

Коготь Фенрира спас меня. Крюк выстрелил вслепую, и зацепил её за рукав кимоно. Рывок троса развернул её, нарушил концентрацию, и ледяное дыхание ударило в стену вместо моей спины.

Я не дал ей второго шанса. Перстень Чёрной Черепахи выплеснул всю энергию, которую я мог направить. Лёд вырвался из земли, из стен, изо всех поверхностей вокруг, формируясь в клетку. Юки-онна оказалась в центре ледяной тюрьмы, созданной из её же стихии.

На мгновение она замерла, удивлённая. Потом начала таять, превращаясь в снег, чтобы ускользнуть сквозь прутья клетки.

Но «Грань Равновесия» была быстрее. Клинок пронзил её сердце в момент перехода между формами. «Разрыв Сущности» аннулировал её магию, и юки-онна застыла, наполовину женщина, наполовину снежный вихрь.

Потом она рассыпалась. Просто превратилась в снежинки, которые медленно опустились на землю и растаяли.

Я стоял посреди переулка, тяжело дыша. Этот бой отнял много сил. Юки-онна была опаснее, чем я ожидал, намного опаснее.

Карта Всех Дорог показывала, что дворец уже близко. Ещё несколько кварталов, и я буду у цели.

Я двинулся вперёд.

Он ждал меня на перекрёстке, где современная улица переходила в древнюю мостовую.

Кенширо Ямамото стоял один, в центре перекрёстка, с кистью в правой руке и парящей тушечницей слева. Вокруг него на камнях мостовой были начерчены иероглифы, образующие защитный барьер. Чёрные линии пульсировали силой, и воздух внутри круга дрожал от сдерживаемой энергии.

Я остановился в десяти метрах от него. Мы смотрели друг на друга через пелену тумана, два хищника, столкнувшихся на одной территории.

— Десятый Король, — его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Или мне называть тебя Чёрная Маска?

— Как тебе удобнее, Каллиграф.

— Я знаю о твоей репутации, — он не двигался, но его кисть слегка подрагивала, готовая к действию. — Знаю, что ты делал в Англии. В России. Ты появился из ниоткуда и сеешь хаос везде, где ступает твоя нога.

— Хаос это громко сказано. Я просто делаю свою работу.

— Твоя работа здесь закончена, — Кенширо сделал шаг вперёд, не выходя из защитного круга. — Это Искажение принадлежит Японии. Нурарихён и всё, что находится в его дворце, будет взято японскими рейдерами. Гайдзины не получат ничего.

Я поднял руки, показывая пустые ладони.

— Послушай, Каллиграф. Я не претендую на главную добычу. Мне не нужен Нурарихён, не нужны его сокровища, не нужна слава победителя. Мне нужен только один предмет из дворца. Персик Бессмертия. Он не имеет ценности для Японии.

Кенширо прищурился.

— Персик Бессмертия? Легендарный артефакт из китайской мифологии? С чего бы ему быть тут?

— Не знаю, но мне точно известно, что он тут. И он нужен мне для важной цели, которую я не могу раскрыть. Позволь мне взять его, и я уйду. Никакого конфликта, никакого международного инцидента.

Тишина повисла между нами. Я видел, как Каллиграф обдумывает мои слова, взвешивает варианты. Он был умён, достаточно умён, чтобы понять, что прямая конфронтация со мной будет стоить ему дорого.

Но потом его лицо закаменело.

— Нет.

— Нет?

— Нет, — повторил он жёстче. — Я не верю тебе. Это типичная уловка западного авантюриста. Сначала «только один предмет». Потом «ещё немного». Потом вы заберёте всё, как это делали европейцы веками.

Его голос стал горьким.

— Я видел, как западные рейдеры грабили азиатские Искажения. Видел, как они вывозили реликты в свои страны, как присваивали нашу историю, нашу культуру. Это больше не повторится. Не на моей территории.

Я понял. Это было не о логике, не о выгоде. Это было личное. Старые обиды, старые раны, которые не зажили за столетия истории его народа. Кенширо видел во мне не человека с конкретной целью, а символ всего, что его народ потерял из-за западной экспансии.

— Каллиграф, — я попытался ещё раз. — Я понимаю твои чувства. Но поверь, я не враг Японии.

— Довольно, — он поднял кисть. — Я дал тебе шанс уйти добровольно. Ты отказался. Теперь ты покинешь зону Прорыва принудительно.

Он начал рисовать. Кисть двигалась быстро, точно, выводя иероглифы в воздухе. Чёрные линии материализовались из ничего, складываясь в слова силы.

«Огонь» — и струя чёрного пламени устремилась ко мне, обжигающе горячего, несмотря на свой цвет.

Я ушёл перекатом, чувствуя жар на спине. «Грань Равновесия» оказалась в моей руке, и я рассёк следующий иероглиф пополам, прежде чем он успел активироваться.

«Цепь» — золотые оковы вырвались из земли, пытаясь сковать мои ноги. Коготь Фенрира выстрелил вверх, зацепился за карниз здания, и я взлетел, уходя от ловушки.

«Стена» — барьер из чернил вырос передо мной, непробиваемый, плотный. Я врезался в него плечом, и барьер выдержал. Пришлось обходить, тратить драгоценные секунды.

Кенширо рисовал быстрее, чем я успевал уничтожать его творения. Иероглифы вспыхивали один за другим, превращаясь в снаряды, барьеры, ловушки. Он был мастером своего дела, его каллиграфия была безупречной, и каждое заклинание работало идеально.

Но это было не бой на уничтожение. Мы оба понимали это. Полноценная схватка между двумя Королями разрушила бы всё вокруг и привлекла бы внимание Нурарихёна. Это была демонстрация силы, проверка границ.

Я контратаковал, но осторожно. «Грань Равновесия» рассекала чернильные конструкции, Перстень Чёрной Черепахи создавал ледяные барьеры, Коготь Фенрира обеспечивал мобильность, Эгида Провидения помогала действовать наперед. Мы кружили по перекрёстку, обмениваясь ударами, которые не достигали цели.

Минута. Две. Три.

Я начал понимать, что не смогу пройти мимо Кенширо силой, не убив его. А убивать его было нельзя. Этот упрямый японец стоял бы до последней капли крови, защищая то, что считал своим.

Переубедить его тоже было невозможно. Он принял решение и не собирался от него отступать.

Я вздохнул, уходя от очередного огненного иероглифа.

— Знал, что так будет, — пробормотал я себе под нос. — Из всех Королей Кенширо худшая заноза в заднице.

Но при этом он был одним из сильнейших и полезнейших рейдеров. В прошлой жизни, после Каскада, Каллиграф стал одним из столпов обороны человечества. Его способность переписывать реальность спасла тысячи жизней. Убить его сейчас значило бы лишить будущее важного защитника.

Мне нужен был другой подход.

— В другой раз, Каллиграф! — крикнул я и рванул назад.

Коготь Фенрира выстрелил, зацепился за угол здания. Рывок троса швырнул меня в переулок, прочь от перекрёстка. Я услышал, как позади Кенширо что-то крикнул, но не стал оборачиваться.

Каллиграф не последовал за мной. Он остался на своей позиции, контролируя подход к дворцу. Моя цель была за его спиной, и он контролировал периметр. Рано или поздно мы встретимся, потому что он не даст мне пройти во дворец.

Кенширо стоял неподвижно, глядя в сторону, куда исчез противник. Туман сомкнулся над переулком, скрывая следы беглеца.

В его глазах читалось уважение, смешанное с раздражением. Чёрная Маска был силён. Сильнее, чем Каллиграф ожидал. Его стиль боя был грубым, лишённым изящества, но чертовски эффективным. И его арсенал реликтов… Каждый предмет, который он использовал, был уникальным, мощным, идеально подобранным для конкретной ситуации.

Как один человек мог владеть таким количеством реликтов? Это противоречило всему, что Кенширо знал о магии. Человеческое тело не способно резонировать с более чем одним артефактом одновременно. Но этот рейдер в маске использовал минимум четыре, и все они работали идеально.

Загадка. Опасная загадка.

— Кенширо-сама.

Такэда появился из тумана, склоняясь в поклоне. Он тяжело дышал, явно пытаясь догнать своего командира, который ушел вперед, чтобы остановить гайдзина.

— Усилить патрулирование всех подходов к дворцу, — приказал Каллиграф, не отрывая взгляда от переулка. — Чёрная Маска хочет добраться до Нурарихёна. Он попробует снова. Если увидите его, докладывайте немедленно, но не вступайте в бой. Он слишком опасен для обычных рейдеров.

— Есть, Кенширо-сама. Какие-нибудь особые указания?

Каллиграф помолчал.

— Свяжитесь с командой Хироши. Узнайте подробности их столкновения с Маской. Каждая деталь может быть важной.

Такэда исчез. Кенширо остался один на перекрёстке.

Он поднял кисть и начал рисовать. Новые иероглифы появлялись на камнях мостовой, на стенах зданий, в самом воздухе. Сеть наблюдения, которая охватит все подходы к дворцу. Если Чёрная Маска попробует пройти, Каллиграф будет знать.

— Ты не отступишь просто так. Я тоже.

Разрушенный храм нашёлся в полукилометре от дворца. Древнее здание, которое каким-то чудом пережило слияние миров почти нетронутым. Его стены всё ещё стояли, крыша держалась, и внутри было достаточно места, чтобы укрыться от посторонних глаз.

Я забрался на второй этаж, где некогда располагались комнаты монахов. Отсюда открывался отличный вид на дворец Нурарихёна, парящий над городом в нескольких сотнях метров.

Огромное здание висело в воздухе, поддерживаемое невидимыми силами. Изогнутые крыши, резные колонны, бумажные фонари, горящие призрачным светом. Вокруг дворца кружили демоны, сотни демонов, высшие ёкаи, которые составляли свиту Повелителя Ночного Парада. Я видел тэнгу на огромных крыльях, они верхом на облаках, кицунэ в своих истинных формах, с множеством хвостов, развевающихся на ветру.

Это была крепость. Неприступная твердыня, окружённая армией чудовищ.

Я опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Нужно было перегруппироваться, обдумать ситуацию.

Кенширо заблокировал прямой путь. Его патрули контролировали все подходы к дворцу. Шульгин отвлекал часть сил, сея хаос на востоке, но этого было недостаточно. Демонов было слишком много, а Каллиграф был слишком упрям.

Лобовая атака не сработает. Слишком много противников, слишком мало времени. Даже если я каким-то чудом прорвусь через патрули, меня встретит армия ёкаев у стен дворца. А внутри ждёт сам Нурарихён, высший демон, глава всех духов Японии.

Обход невозможен. Кенширо контролировал периметр. Его чернильные шпионы были повсюду, любое моё движение будет замечено.

Оставался только один вариант.

Договориться. Но не с Каллиграфом.

Если Повелитель демонов сам пригласит меня во дворец, Кенширо не сможет помешать. Это будет воля хозяина Искажения, и даже Каллиграф не осмелится её оспорить. А сражаться с процессией для него будет равносильно самоубийству.

Но как это сделать? Как найти способ попасть во дворец по приглашению человеку, которого ёкаи так недавидят?

Ответ был ироничным и очень авантюрным.

Тамамо-но-Маэ. Лисица любит интриги, и если я как-но смогу убедить ее провести меня во дворец, то ни Калиграф, ни толпы ёкаев не остановят меня.

— Ну что ж, — я поднялся и размял плечи. — Попробуем сыграть в дипломатию.