Банный бизнес попаданки (СИ)

Глава 14

Не успела я подставить к корове низенькую скамеечку, как Белянка уже ухитрилась опрокинуть ведерко с теплой водой. Я внутренне зарычала, но вслух сказала почти ласково:

— Белянушка, ну, что же ты так? А хочешь, я тебе вкусняшку дам?

Кусок хлеба она слизнула языком с моей ладони, но взгляд ее ничуть не потеплел. Но я уже увидела то, что нужно. Я отставила скамейку обратно к стене и потопала в дом.

— Что же вы, мадемуазель Летиция, подшутить надо мной вздумали? — я укоризненно покачала головой. — Могли бы сразу сказать, что корову уже подоили. Или вы думали, что я пустое вымя от полного отличить не смогу?

Женщина в ответ осклабилась, показав нестройный, прореженный ряд зубов.

— А нешто вы думали, барышня, что корова до такого времени не доена может быть? Да и наша корова вас к себе всё равно не подпустит. Не любит она чужих.

Не подпустит? Ну, это мы еще посмотрим! Но спорить я сейчас не стала, решив, что сначала надо подружиться с животинкой, а потом уже что-то доказывать.

— Как спалось, мадемуазель Арлингтон? — спросила вошедшая в кухню Нинелла.

— Замечательно! — ответила я.

— И мне хорошо спалось! — заявила тоже спустившаяся к завтраку Дженни.

Глядя на ее сияющее лицо, даже Летиция не смогла не улыбнуться.

Помимо каши, на завтрак был свежий творог с мёдом — такой вкусный, какого я давно уже не пробовала. И я искренне похвалила того, кто его делал.

— Летти у нас на это мастерица, — сказал мадемуазель Донован. — У нее и сыр справный выходит, и пироги пышные.

Сама Летти ничего не сказала, но я видела, что ей была приятна моя похвала.

После завтрака мы с Дженнифер отправились на речку. Несмотря на то, что день выдался солнечным и довольно теплым, вода в реке оказалась холодной, и я запретила девочке в нее заходить. Дженни была еще слишком слаба после болезни и легко могла простудиться.

А вот я сбросила платье и, оставшись в сорочке, нырнула в воду. Немного поплавала, окунаясь с головой, пытаясь хотя бы таким образом смыть дорожную пыль. Но быстро замерзла и поспешила выйти на берег.

Я еще со своего пребывания в имении Арлингтонов знала, что купаться тут было принято в нижнем белье, и сейчас намокшая сорочка не давала мне согреться. Я кое-как натянула поверх нее платье и припустила к дому. Нет, принимать ванну таким способом мне совсем не понравилось.

— Поди, замерзли? — спросила хозяйка, услышав, как стучали мои зубы. — Садитесь к печи, отогревайтесь.

Я так и сделала. Но сначала предпочла переодеться. Насухо вытерлась жестким холщовым полотенцем, надела другую сорочку и закуталась в большую шаль.

— А как вы моетесь в холодное время года? — спросила у Нинеллы, вернувшись в кухню.

— Лохань в сарае стоит, — ответила она. — Можно согреть ведро воды и вдоволь намыться. А зимой лохань и в дом занести можно.

Но я покачала головой. Такой способ хорош для ребенка. Чтобы намыть Дженни, много воды не нужно. А вот представить в лохани себя саму я могла с трудом. Да и трудно человеку, привыкшему к комфортным ваннам и теплым баням, променять их на маленький тазик.

— А разве бань у вас здесь нет?

Судя по тому, как нахмурилась Нинелла, даже само это слово было ей не знакомо. И я принялась объяснять:

— Это такое маленькое помещение с печью, в котором можно мыться.

— Это, должно быть, у вас, у господ так принято, — ничуть не удивилась она. — А мы про такое не слыхали. Хотя у кого в домах большие печи, те, знаю, прямо в печах моются. Но это уж когда на улице совсем студено. Да и вылезаешь ты из печи чумазый как вороненок. Что мылся, что не мылся — всё едино.

Я не стала продолжать этот разговор сейчас, но решила, что нужно вернуться к нему, когда я познакомлюсь со здешним бытом поближе. Вокруг дома был лес, и густой, а значит, строительный материал для бани точно найдется. Нужно только выяснить, можно ли тут рубить деревья, и дорога ли в деревне рабочая сила. Пока же следовало сосредоточиться на том, как можно заработать деньги.

— А что из ягод и грибов сейчас есть в лесу? Если вы покажете нам, где и что растет, то мы с Дженни могли бы собирать их на продажу. Мы вовсе не хотим быть нахлебниками.

— Покажу, — кивнула она. — Чего же не показать? Места здесь красивые и всего вдоволь.

— А звери дикие? — с опаской спросила я.

— И они есть, — усмехнулась Нинелла. — Да только летом они на людей не нападают — если только к детенышам их не подойдешь. Ну, да я присказку вам скажу — произнесете ее вслух, и никакой зверь вам не будет страшен.

До обеда я решила постирать белье. Как я и думала, стирали тут со щёлоком — водным раствором древесной золы — целая кадушка с которым стояла в сенях.

За моими действиям и Нинелла, и Летти поначалу наблюдали скептически. Но я знала, что нужно делать, и умела обращаться со стиральной доской (здесь она была полностью деревянной). А полоскать белье я снова отправилась на реку. А потом ловко развесила его на протянутую между сараем и хлевом веревку.

— Что-то вы, мадемуазель Арлингтон, шибко много для благородной барышни умеете, — с прищуром посмотрела на меня Нинелла. — Или у вас в имении не было служанок? Не похоже. Ручки у вас больно белые да бархатистые, словно вы без перчаток никогда и не хаживали. Разве бы вам позволил кто стирать?

Она говорила это с улыбкой, но ее цепкий, недоверчивый взгляд как будто пронизывал меня насквозь.

Мне ужасно хотелось сказать ей правду. Так хотелось хоть с кем-то быть откровенной. Я была почти уверена, что уж она-то ни за что и никому меня не выдаст. Но рисковать я всё-таки не стала. Может быть, когда-нибудь потом, когда я узнаю ее получше. А пока пусть думает, что хочет.