Банный бизнес попаданки (СИ)

Глава 54

Шентре вышел из комнаты, и я снова услышала звук задвигаемого засова. И едва мы остались одни, как я бросилась к открытой дверце люка.

В погреб вела узкая лестница, и я, взяв с собой свечу, которую оставил нам герцог, не без труда, но спустилась по ней. Я еще надеялась найти потайной ход — тогда мы с Дженни смогли бы выбраться наружу, минуя здание самой мельницы. И пусть предупреждать его величество о планах Шентре было уже поздно, мы хотя бы лишили герцога возможности манипулировать заложниками.

Тусклый свет свечи почти не позволял как следует рассмотреть погреб. Это было небольшое помещение с несколькими ларями и большим количеством полок на стенах. На некоторых из этих полок еще стояли какие-то покрытые пылью туеса и стеклянные банки, но большинство были пусты.

Я судорожно шарила рукой по стенам, пытаясь нащупать дверь или рычаг, который эту дверь бы открыл. Но ничего подобного тут не было. Либо ход был не из этого погреба. Либо он был спрятан слишком хорошо. Либо никакого потайного хода тут не было вовсе. Мог же Лабарош сказать это детям ради красного словца.

От отчаяния я едва не расплакалась. И только нежелание пугать Дженни удержало меня от этого.

Я поднялась наверх и попыталась прислушаться к тому, что происходило за пределами комнаты. Но звуков борьбы слышно не было. Возможно, его величество со своими людьми добрались до мельницы, но еще не атаковали ее. И если так, то герцог Шентре наверняка постарается показать нас с Дженни своим преследователям, чтобы удержать их от применения магии.

Это сводило меня с ума — то, что наши защитники изначально будут в неравном с герцогом положении. Раз у него в лесу были оставлены дозорные, он точно знает, сколько человек прибыли сюда с королем. А вот его величество понятия не имеет, что у Шентре здесь куда больше людей, чем он изначально показал. А еще тут мы с Дженни, и наше присутствие тоже свяжет его величество по рукам и ногам.

— Этот человек говорил о моем папе, да? — услышала я вдруг шепот девочки.

— Да, дорогая, — подтвердила я. — И то, что он сказал, означает, что твой отец ни в чём не виноват. И когда мы расскажем об этом его величеству, всё переменится.

Но я понимала, что главного уже не изменить — никакая правда не вернет к жизни ни отца Дженни, ни ее мать. Но если хотя бы им возращено будет их честное имя, это уже много будет значить для Дженнифер. Она уже не будет дочерью предателя и сможет противостоять всем тем, кто презирал и унижал ее всё это время.

Совсем рядом что-то ухнуло, словно взорвалось, и я испуганно вскрикнула. Здесь нет пушек или мин. Что тут могло взрываться?

А от свечи уже мало что осталось, и как только она догорит, мы окажемся в полной темноте. Я пыталась убедить себя сохранять спокойствие, но мои руки дрожали, и Дженни видела это. А когда поблизости раздался странный скрежет, дрожь прошла у меня уже по всему телу.

Я не сразу поняла, что скрежет доносился из погреба.

— Мадемуазель Арлингтон! — тихо позвал меня знакомый голос.

— Месье Лабарош? — едва не расплакалась я.

— Тихо-тихо! — его голова показалась в люке, и он приложил палец к губам. — Скорее спускайтесь сюда!

Ему не нужно было повторять это дважды — сначала по лестнице спустилась Дженни, а потом и я. Мне ужасно хотелось обнять старого мага, но дорога была каждая минута, и я ограничилась тем, что просто ему улыбнулась.

Подземный ход обнаружился как раз за теми полками, которые я вроде бы так тщательно осмотрела. Я нахмурилась, пытаясь понять, как я могла не заметить его. Но Лабарош покачал головой:

— Его почти невозможно обнаружить, мадемуазель! Когда я поселился в этом доме, я сам нашел его только с помощью магии. Но не будем терять время! Ступайте вперед со своей свечой, а я закрою эту дверь.

Лаз был довольно низким, и в некоторых местах нам приходилось опускаться на колени, так что прежде, чем мы выбрались на поверхность, прошло не меньше часа. Я попыталась хоть что-то узнать у Лабароша о его величестве, но разговаривать тут было ужасно неудобно, и я отложила расспросы.

За своей спиной я слышала тяжелое дыхание Дженни, да мне и самой было трудно дышать. Воздух здесь был тяжелый, спертый, и мне хотелось как можно скорее отсюда выбраться.

Наконец, дышать стало легче, и впереди мелькнул сноп дневного света. Лаз вывел нас в овраг, и когда замыкавший наше шествие маг тоже оказался на свежем воздухе, он аккуратно закрыл проход. И снова я только изумленно ахнула. Даже сейчас, зная, где находится эта дверь, я не смогла бы различить ее среди покрывавшего склоны оврага мха.

Мне пришлось на несколько мгновений закрыть глаза, потому что глазам стало больно от яркого света.

— Месье Лабарош, а Энтони? — спросила Дженни. — Где Энтони?

— С ним всё в порядке, мадемуазель, — лаконично ответил он и не посчитал нужным что-то добавить.

Спрашивать про его величество я не стала — за каждым деревом мне виделись шпионы, и я боялась произнести лишнее слово.

— Признаться, я не надеялся застать вас именно в том помещении, где находится погреб, — чуть разговорчивее Блез Лабарош стал, когда мы двинулись вперед уже под его предводительством. — Но глупо было бы не попытаться выяснить, что там происходит, изнутри.

— Там что-то очень сильно громыхало, — сказала Дженни.

Маг обернулся к нам и улыбнулся.

— Это мои магические ловушки. Я поставил их там сразу, как только поселился на мельнице. А теперь они оказались весьма кстати. И поверьте мне, они сработали еще не все. Остальными я займусь, как только я отведу вас в безопасное место. Кстати, мадемуазель, полагаю, вам не помешает хоть какое-то оружие, — он остановился и протянул мне кинжал. — Так будет спокойнее и вам, и мне.

Кто мог подумать, что мне придется воспользоваться этим оружием уже через несколько минут?

Это случилось, когда на тропу позади Лабароша откуда-то с дерева вдруг соскочил незнакомый мужчина. Он бросился на мага, повалил его на землю и оглушил ловким и, судя по всему, привычным движением руки. А потом уже без особой торопливости достал из висевших на поясе ножен длинный нож и замахнулся для нанесения удара.

А вот ударить им Лабароша он не успел. Потому что прежде в спину своим кинжалом его ударила я. На мужчине была плотная кожаная куртка, но клинок кинжала был остер, и он вошел в кожу словно в масло. Разбойник дернулся и рухнул на землю.

А я только сейчас осознала то, что случилось. И меня затрясло так сильно, что я выпустила рукоять кинжала и больше не смогла к ней прикоснуться. Пытаясь справиться с запоздалой паникой, я до боли сжала кулаки.

И только когда Лабарош застонал и начал подниматься, я пришла в себя.

— Это был смелый поступок, мадемуазель! — вдруг услышала я голос его величества.

Я оглянулась — король стоял в нескольких шагах от нас и смотрел на меня. И во взгляде его, кажется, было восхищение.