Банный бизнес попаданки (СИ)

Глава 45

Отрицать очевидное не было никакого смысла, поэтому я сказала:

— Да, ваше величество, я Аннабел Арлингтон!

И гордо вскинула голову, чтобы он не подумал, что я назвалась другой фамилией потому, что стыдилась собственной.

— А граф Ланже, который представил мне вас, — ледяным тоном спросил король, — он знает, кто вы такая на самом деле?

— Нет! Откуда он может это знать? — не хватало еще впутать в эту историю его сиятельство! — Но вы ошиблись, ваше величество, когда назвали титул, которого у моего отца больше нет.

Мне показалось, что он всё-таки смутился. А может быть, это мне всего лишь показалось, потому что мне ужасно хотелось, чтобы ему было хоть немного стыдно за то, что он совершил, растоптав человека, всё преступление которого сводилось к тому, что он оказался слишком добр.

— Да, вы правы, мадемуазель! — согласился его величество. — Но нынешний граф Арлингтон, который, кажется, доводится вам кузеном, известил меня, что дочь маркиза Шарлена была отослана в приют. Выходит, он тоже меня обманул.

Но я снова покачала головой:

— Нет, ваше величество, он сказал вам именно то, в чём был уверен сам. Он понятия не имел о том, что я не отдала мадемуазель Шарлен в приют, а оставила ее при себе. Во всём виновата только я. Но я полагаю, никому не стало хуже от того, что бедный ребенок живет сейчас не в сиротском приюте, а в маленьком домике на краю леса. И я надеюсь, что вы не станете требовать, чтобы мы покинули и этот дом. И предвосхищая ваш вопрос, хочу сказать, что мадемуазель Донован, которая приютила нас с Дженнифер, тоже понятия не имела, кто мы такие.

Он долго молчал, задумчиво глядя в ту сторону, где стоял наш экипаж.

— Не беспокойтесь, мадемуазель Арлингтон, — наконец, сказал он, — я не собираюсь угрожать ни вам, ни этой девочке. Я даже признаю, что изначально не должен был этого делать. Сражаться с ребенком было недостойно мужчины, но тогда я был ослеплен своей ненавистью и не осознавал, что делаю. Маркиз Шарлен осмелился покуситься на жизнь ребенка, и это было до того возмутительно, что мне захотелось, чтобы суровость его наказания предостерегла других от подобных поступков. Любой, кто замыслил бы подобное, должен был знать, чем это обернется не только для него, но и для всех членов его семьи. Теперь я понимаю, что такая месть сделала и меня самого похожим на маркиза Шарлена.

Конечно, его слова ничего уже не могли исправить — они не могли вернуть Дженнифер ее мать, а Найджелу Арлингтону — графский титул. Но я была рада, что король сказал это. Умение признавать ошибки было важным для первого лица государства.

К тому же это означало, что он не будет преследовать Дженни, и мы сможем спокойно вернуться к Нинелле.

— Я посоветовал бы вам, мадемуазель, задержаться в столице, — вдруг добавил он. — Те новости, что поступают из графства Ланже, сильно беспокоят меня. В провинции всё больше заболевших, и на некоторых дорогах кордоны уже не могут сдержать наплыв людей, которые пересекают границу графства. Вам следует остаться в Эмсворте хотя бы на несколько недель. Обратная дорога сейчас может оказаться слишком опасной.

— Благодарю вас за заботу, ваше величество, — я и в самом деле была этим тронута, — но мы должны вернуться в Ланже. Вы обещали нам доктора и лекарства.

— Я отправлю в поместье графа Ланже обоз со всем необходимым, а вам совсем ни к чему его сопровождать. Прошу вас хотя бы подумать над моими словами.

Я обещала ему подумать, но на следующий день, когда вернулась во дворец за деньгами и медикаментами, я уже знала, что не останусь в Эмсворте.

Сначала я хотела оставить в столице Дженнифер. Я могла бы поместить ее уже в какой-нибудь хороший пансион, заплатив за ее содержание из вырученных за соль денег. Но когда я сказала ей об этом, она расплакалась и заявила, что ни за что не останется тут одна.

Я была уверена, что в мой второй визит во дворец мне просто выдадут кошель с деньгами и передадут лекарства. Но слуга, которому я назвала свое имя, попросил меня следовать за ним и по красивой лестнице провел меня в роскошную комнату на втором этаже, в которой было так много золота и хрусталя, что она сама по себе казалась каким-то драгоценным камнем.

Меня попросили подождать, и я села на диван. Но появление короля стало для меня сюрпризом. Когда он вошел, я торопливо вскочила.

— Значит, вы всё-таки решили ехать? — даже не поздоровавшись, спросил он.

— Да, ваше величество, — подтвердила я.

— Ну, что же, я не стану вас отговаривать, — сказал он, — но попрошу выполнить одну мою просьбу.

Он подошел ко мне вплотную и вложил в мои руки маленькую книгу в бархатном переплёте.

— Это молитвенник, который мне подарил отец в раннем детстве. Я хотел бы, чтобы вы передали его Энтони!

Он по-прежнему называл своего сына не тем именем, которое ему дали при рождении. Но то, что он, наконец, подумал о нём, меня обрадовало.

— Я передам ему, ваше величество! — тихо сказала я.

Когда я снова вышла во двор, в наш экипаж уже грузили коробки с лекарствами. А рядом с Дженни стоял молодой человек, назвавшийся доктором Базеном. Он сообщил мне, что через некоторое время в Ланже будет отправлен целый обоз с провиантом и медикаментами, пока же мы возьмем с собой только самое необходимое.

Позаботился его величество и об охране — наш экипаж сопровождала четверка королевских гвардейцев, которые ехали верхом.

Мы не стали мешкать и выехали из города сразу же, как только карета была готова. И к вечеру мы проделали уже почти половину пути. Но на сей раз мы решили остановиться на ночлег на постоялом дворе. А когда я увидела вывеску этого двора, мое сердце дрогнуло.

Он назывался «Герб Арлингтонов»!

Я спросила у хозяина, далеко ли отсюда находится поместье графа Арлингтона, и он сказал, что совсем рядом, в получасе пути.

Мне не хотелось упускать такую возможность повидаться со старым графом, и чтобы не беспокоить собственного кучера, я наняла карету на постоялом дворе. Конечно, время было уже позднее, но я решила, что даже если я разбужу родных, вряд ли они станут сердиться на меня за это.

Мы въехали во двор поместья, когда в окнах особняка еще горел свет. Выбежавший на крыльцо слуга, увидев меня, охнул, всплакнул от радости и кинулся докладывать хозяевам.

Я не взяла с собой Дженни, которая утомилась в дороге и уже спала в уютной комнатке на постоялом дворе. И как оказалось, я правильно сделала.

Потому что Сондра, вышедшая ко мне первой, посмотрела на меня скорее испуганно, чем дружелюбно.

— Аннабел? Ты вернулась? — в голосе ее тоже была тревога. — Надеюсь, ты приехала одна?

— Я тоже очень рада видеть тебя, дорогая сестра! — усмехнулась я.

Мы так и стояли с ней друг против друга, даже не обнявшись, до тех пор, пока наш тет-а-тет не прервал Патрик.

А вот оказал мне куда более теплый прием.

— Ну что же ты стоишь, Аннабел? Должно быть, ты голодна? А мы как раз собираемся ужинать.

Он пригласил меня в столовую залу, где за длинным столом уже сидел отец. При моем появлении он встал не без труда, а когда я обняла его, расплакался.

— Всё хорошо, папочка! — принялась успокаивать его я. — И я рада видеть тебя в добром здравии!

Он и в самом деле выглядел довольно неплохо. Да, он был всё еще слаб, но уже воспринимал действительность и мог поддержать разговор. Я видела, что он хотел спросить меня о чём-то. Вернее, о ком-то. И я ответила на его невысказанный вопрос.

— Дженнифер тут, неподалеку, на постоялом дворе. Мы проезжали мимо, и я решила вас навестить.

— Ты продолжаешь опекать ее, Аннабел? — вздохнула Сондра. — Ты даже не понимаешь, что этим губишь себя. Подумай о том, чего ты себя лишаешь, упорствуя в своем желании! Тебе следовало оставить эту девочку в приюте и вернуться домой.

— Прости, Аннабел, но именно это я и вынужден был сказать его величеству, — смутился кузен. — Так что если ты поступишь именно так, то мы будем рады твоему возвращению. И поверь, мне не меньше тебя жаль эту малышку, и я готов дать тебе столько денег, сколько потребуется, чтобы оплатить ее содержание в каком-нибудь заведении.

— Ты ей не мать и не сестра, — сказала Сондра, — и ты не обязана о ней заботиться.

Отец участия в разговоре не принимал, но я увидела, как слеза скатилась по его морщинистой щеке.

За ужином мы постарались говорить на нейтральные темы. Сондра сообщила мне, что мой бывший жених объявил о помолвке с какой-то столичной барышней. При этом она внимательно смотрела на меня. Но если она ожидала увидеть, как я расстроюсь от подобного известия, то я ее разочаровала. Мне не было никакого дела до графа Брентона.

Перед тем, как выйти из-за стола, я предупредила родных об эпидемии тифа, что охватила графство Ланже, и посоветовала им принять меры предосторожности — кипятить воду, тщательно мыть руки, а также фрукты и овощи.

Отец вышел проводить меня на крыльцо. Он опирался на трость с массивным набалдашником. Он обнял меня и сказал:

— Не сердись на сестру, Аннабел! И слушай только свое сердце!

А когда я уже садилась в карету, к ней подбежал Патрик и сунул мне в руку мешочек с деньгами. И я не стала от них отказываться.