Банный бизнес попаданки (СИ)

Глава 26

Трудный разговор с Нинеллой я завела в тот же день. Она как раз сидела у сарая и чистила рыбу, которую они с Дженни принесли с реки.

Сначала я просто села рядом и долго молчала, не зная, как подступиться к теме. Мадемуазель Донован не выдержала сама.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — она смысла с рук рыбью чешую и протерла нож.

— Да, — выдохнула я. — Я хочу тебе признаться. Когда мы были в столице, я сказала вам, что ищу работу, потому что мой отец разорился. Но это не совсем так. Да, он действительно потерял свое поместье, и мы лишились средств к существованию. Но он потерял не только поместье, но и титул. По указу короля.

Нинелла отложила нож в сторону, вытерла руки о передник и посмотрела на меня чуть более внимательно, чем прежде.

— Что же нужно было сделать, чтобы попасть в такую немилость к его величеству?

— Как ни странно, но почти ничего. Вернее, ничего дурного. Он всего лишь подобрал на дороге больного ребенка. А этот ребенок оказался дочерью государственного преступника, и когда король это узнал, то предложил папеньке выгнать девочку из дом. Но отец отказался, и гнев его величества был страшен.

Нинелла присвистнула — совсем по-мужски, и я вздрогнула от неожиданности.

— Вот оно что! — протянула она. — А этот ребенок, должно быть, и есть наша малютка Дженни?

Мне понравилось, что она даже сейчас назвала Дженни нашей.

— Да, именно так, — подтвердила я. — Когда ее отца осудили, их семью тоже лишили всего, и Дженнифер с матерью оказались на улице. Ее мать заболела и умерла, а она попала к нам. И я не знаю, есть ли у нее еще кто-то из родных. По крайней мере, когда мы спрашивали ее об этом, она ничего не смогла нам сказать. Но даже если у нее есть дальние родственники, то я не уверена, что они захотят взять ее к себе.

Дженни в этот момент играла с ягнятами в маленьком загоне на заднем дворе. Она бегала с ними наперегонки, гладила их по кучерявой шерсти и выглядела при этом абсолютно счастливой.

Сейчас я уже и не хотела, чтобы на нее предъявил права кто-то из ее родных. Кто знает, хорошо ли ей будет с ними? Не станут ли они обижать ее, считать нахлебницей?

— Я знаю, что должна была сказать тебе это сразу, еще до отъезда из Эмсворта, — вздохнула я. — Потому что ты тоже можешь пострадать. Если его величество узнает, что ты дала нам приют, ты тоже попадешь к нему в немилость. Но тогда, в столице, нам просто не к кому больше было обратиться за помощью.

Нинелла поднялась со скамейки, на которой сидела, и подхватила с земли таз с почищенной рыбой.

— У меня нет титула, чтобы его терять, — усмехнулась она. — Да и такая птица, как его величество, вряд ли залетит в наши края. Так что тебе не стоит об этом беспокоиться.

Я поколебалась лишь секунду — говорить или нет? — и всё-таки сказала:

— А вот тут ты ошибаешься. Как раз сейчас король находится именно в нашем графстве. Я не знаю, что его сюда привело, но сегодня, когда я была в поместье Ланже, я видела там его величество и даже разговаривала с ним. И я должна признаться тебе кое в чём еще — его сиятельство представил меня королю как мадемуазель Донован. Да, ты сама, когда мы были в деревне, называла нас с Дженни своими родственницами. Но сейчас ситуация переменилась. И речь идет о том, что мы вольно или невольно солгали королю. Поэтому я пойму тебя, если ты попросишь нас уехать из твоего дома.

— Вот еще! — фыркнула она. — Чем пустое молоть, лучше возьми рыбу да приготовь что-нибудь из нее. Ты вообще умеешь готовить рыбу? У вас в поместье, поди, была кухарка, а то и не одна.

Я мигом выхватила таз из ее рук и помчалась на кухню. А рыбу готовить я умела. И пусть не для всех известных мне рецептов здесь можно было найти продукты, но уж из карпов-то я что-нибудь сделаю.

Я обжарила лук в глубокой сковороде сначала в растительном масле, а потом добавила туда и сливочное. Положила туда же и пять ложек мёда, всё это перемешала. Добавила рыбу, которую натерла солью и теми нехитрыми специями, что тут были и щедро полила ее сверху полученным в сковороде соусом. После часа тушения блюдо было готово.

В этом доме было не принято хвалить друг друга, но по тому, что за ужином и Нинелла, и Летти положили себе в тарелку по второму куску рыбы, я поняла, что карп в медовом соусе пришелся им по вкусу.

И я снова задумалась о том, что неплохо было бы обзавестись и еще какими-нибудь специями, помимо кориандра, укропа и петрушки, что росли на огороде и сушились потом на печи. В некоторые блюда совсем не помешает добавить перец, мускат или куркуму. И раз уж мы сумели сэкономить при строительстве бани, то стоит пройтись в Ланжероне по лавкам специй. Тем более, что на следующий день мне как раз нужно было отвезти и рыбу, и свежие ягоды в город.

Дженни не настаивала на поездке со мной, но я знала, что ей хотелось бы поехать. И всё-таки на этот раз я ее с собой не взяла. Потому что боялась, что в Ланжероне нас мог увидеть его величество. А учитывая, что здесь меня представили ему под другим именем, я не хотела бы, чтобы ему хоть что-то напомнило об Арлингтонах или Шарленах. И я боялась не столько за себя, сколько за Нинеллу и графа Ланже

Первая часть дороги, что шла до отворотки к поместью графа, была мне уже хорошо знакома, но и на второй части пути я не заплутала и добралась до Ланжерона, когда торговля на Рыночной площади была в самом разгаре. Но прежде, чем идти по лавкам, я направила экипаж к таверне «Корона и меч», чтобы отдать Белинде те продукты, что я привезла.

И как раз тогда, когда я проезжала по Ратушной площади, на крыльцо красивого высокого здания вышел сам король. Возможно, он и не обратил бы на меня внимания, но моей всегда молчаливой лошади вдруг вздумалось заржать.

Мы с королем соприкоснулись взглядами, и я увидела то изумление, что отразилось в его темных глазах.

— Мадемуазель Донован? — он наклонил голову ровно настолько, насколько это требовал от мужчины светский этикет. — Неужели вы предпочитаете править экипажем сами?

Он не сказал более ничего, но взгляд его красноречиво выдавал всё, что он думал по поводу женщин, которые выезжали из дома без кучера и компаньонки. Подобное несоблюдение приличий наверняка поставило меня в число тех, кого он предпочел бы обходить своим вниманием.

Я могла бы сказать ему, что отнюдь не все могут позволить себе держать прислугу. И что в том, что кто-то не боится запачкать свои руки работой, нет ничего дурного. И что классовые различия в некоторых прогрессивных обществах уже стали атавизмом.

Но я не сказала. С чего бы мне вдруг перед ним оправдываться?

И я в ответ просто изобразила на своих губах самую милую улыбку и кивнула:

— Да, ваше величество! Мне очень нравится держать в руках вожжи!