Банный бизнес попаданки (СИ)

Глава 43

Граф Ланже прибыл к нам однажды рано утром. Сейчас он уже был вхож в дом, особенно с тех пор, как у нас поселились Лабарош и его высочество. Но на этот раз он не стал входить, а попросил меня выйти на улицу.

— Что-то случилось? — забеспокоилась я.

— Я получил письмо из столицы, — ответил он. — На прошлой неделе я сообщил его величеству о том, что мы сумели получить соль, и это оказалось весьма кстати. Из-за вспышки тифа у нас в стране Валерния закрыла свои границы, и всяческие торговые связи с нами оказались прекращены. А ведь именно оттуда, как вы знаете, мы и привозили соль. Разумеется, в столице и в больших городах есть некоторые ее запасы, но если о закрытии границ станет известно, поднимется паника, цены на соль вырастут в несколько раз, и когда простой народ совсем не сможет ее купить, начнутся бунты. Такое уже бывало в истории Эртландии.

— И поэтому его величество чрезвычайно обрадовался вашей новости? — догадалась я.

— Именно так, — подтвердил граф. — Он попросил доставить в Эмсворт столько соли, сколько мы сможем добыть.

— Вот как? — усмехнулась я. — А его величество не хочет в обмен на это помочь нам в борьбе с тифом? Может быть, прислать сюда столичных докторов? Или какие-то лекарства? И неужели он готов пустить в Эмсворт обоз из зараженной провинции? И я надеюсь, он хотя бы поинтересовался здоровьем его высочества?

Его сиятельство смутился. Он не мог позволить себе обсуждать и осуждать действия короля даже тогда, когда нас никто не слышал.

— Вы же знаете, мадемуазель, что в этой переписке мы не может быть вполне откровенными. Но я завуалированно всегда сообщаю ему о том, что у принца всё хорошо.

— А деньги за соль мы всё-таки получим? Или он забирает ее у нас бесплатно?

— Не беспокойтесь, Аннабел, — грустно улыбнулся граф, — нам за нее заплатят. Хотя, возможно, и меньше того, что мы могли бы выручить, продав ее на рынке. Впрочем, за то время, что наш товар поедет до столицы, мы получим новую партию соли.

Я молча кивнула. Он уже принял решение, и не было никакого смысла его обсуждать.

— Но я хотел обсудить с вами кое-что еще, — вздохнул граф. — Первоначально я хотел ехать в столицу сам, но в такое трудное время я не могу позволить себе оставить свое графство. Мои люди нуждаются в моей поддержке. И пусть я мало чем могу им помочь, мой отъезд они наверняка воспримут как бегство. Поэтому я хотел бы…

Тут он замялся, но я понял, что именно он собирался сказать.

— Вы хотели попросить меня отправиться в столицу.

— Именно так, — сказал он. — Как я понял, в других частях страны обстановка более-менее спокойная, так что я надеюсь, что на пути вы не встретите никаких препятствий. О том, что вы везете соль, никто не будет знать — так будет безопасней. Время от времени я отправляю из своего поместья в Эмсворт сыр. Все будут думать, что именно его вы и повезете. Весь запас соли поместится в пару сундуков, которые мы разместим в багажном отсеке кареты. Я сообщу его величеству, что именно вы привезете соль во дворец, и вам откроют ворота в любое время суток. Если королю будет угодно сразу же заплатить за товар, попросите его выделить вам в сопровождение какую-то охрану — ехать через полстраны с большими деньгами может быть небезопасно. Но, если позволите, я хотел бы дать вам совет — задержитесь в столице на некоторое время. Уверен, мадемуазель Донован посоветует вам то же самое.

— Может быть, мне взять с собой в Эмсворт не только Дженни, но и его высочество? — спросила я. — В Ланже становится слишком опасно. Позавчера на прииск пытался вернуться рабочий, который, несмотря на запрет, ездил к родным в Ланжерон. Месье Карно не пустил его, и он остался ночевать в лесу. И уже вчера у него появились первые признаки болезни. Страшно представить, что было бы, окажись он в общем бараке.

— Если бы это зависело от меня, мадемуазель, я бы отправил с вами и его высочество. Но его отец не выразил такого желания в своем письме, а заниматься самоуправством я не могу себе позволить. Но если вы сумеете уговорить мадемуазель Донован отправиться вместе с вами, то я буду рад.

Я поблагодарила его за заботу и вернулась домой. Я могла отказаться от этой поездки, но посчитала себя обязанной отправиться в Эмсворт. Вот только уговорить Нинеллу поехать с нами я не смогла. Она категорически отказалась покидать графство. Она, как и сам граф, считала, что должна быть дома в столь трудные времена.

— Но, может быть, вы хотя бы переедете в поместье его сиятельства? — спросила я. — Там будет безопаснее и тебе, и Лабарошу, и маленькому принцу.

— Летти не сможет бросить наше хозяйство, — усмехнулась она в ответ. — А я не оставлю ее тут одну.

Точно так же отреагировал на мои слова и маг.

— Здесь я куда полезней, мадемуазель, чем в графской усадьбе. Сейчас я лечу беднягу, который живет в лесу под деревом. Нет-нет, не беспокойтесь, я не приближаюсь к нему. Но мои снадобья приносят ему хоть какое-то облегчение.

Соль была погружена в карету в атмосфере строжайшей секретности. Мы положили ее в сундуки в мешочках, накрыли вощеной бумагой, а сверху положили головки сыра — на случай, если бы какому-нибудь патрулю вздумалось заглянуть в наш багаж. Впрочем, граф надеялся, что этого не случится — он дал мне сопроводительный документ, гласивший, что я везу сыр ко двору короля.

И всё-таки я уезжала из дома с тяжелым сердцем. И когда я выглянула из окошка кареты и увидела Нинеллу, Летти, Лабароша и Арчибальда, махавших нам вслед, я не смогла сдержать слёз. И я знала, что когда карета скроется из виду, даже всегда суровая и не любящая проявлять эмоции мадемуазель Донован зайдет к себе в комнату и будет молиться о том, чтобы у нас в пути всё было хорошо.