Банный бизнес попаданки (СИ)

Глава 42

В Ланжероне мы мало с кем контактировали. Я — только с месье Шарженом, а его сиятельство — с градоначальником, кем-то из его слуг и хозяйкой «Короны и меча». Но даже этого могло оказаться достаточно, чтобы подхватить заразу.

И потому мы сразу решили, что нам важно не допустить встреч его высочества ни с кем-то из нас, ни с кем-то посторонним. Граф тут же отправил Лабарошу подробное письмо, в котором описал ситуацию и потребовал, чтобы тот с принцем оставались на мельнице до получения дальнейших инструкций и ни в коем случае не приезжали на соляной прииск.

Гонец должен был доставить письмо, но не подходить лично к адресату.

Сами же мы с графом, его кучером и Дженни намеревались побыть на карантине пару недель. Это была вполне разумная мера предосторожности.

Такое же письмо я отправила и Нинелле, но только результат его оказался прямо противоположным. В своем ответном сообщении она посоветовала нам не сходить с ума и немедленно возвращаться домой.

И мы с Дженни, хоть и не без некоторых сомнений, последовали ее совету.

— Надо же, чего придумали! — ахала Нинелла, когда мы приехали. — Да какая зараза может быть в хвойном лесу? Да у нас с Летти насушено столько всяких трав, что один только их запах прогонит любую хворь.

К счастью, никаких признаков тифа не проявилось. Через пару дней граф Ланже приехал к нам верхом, чтобы справиться о нашем здоровье. Сам он тоже чувствовал себя вполне хорошо.

Но он сообщил нам то, что заставило меня всерьез забеспокоиться. Заболевших в Ланжероне становилось всё больше. Лазарет, куда поначалу свозили больных, быстро оказался переполнен, и врачи вынуждены были обратиться к населению с просьбой в случае появления первых признаков тифа, который в народе именовался нервной горячкой, не выходить из дома и не общаться с другими людьми, дабы не разносить заразу.

К сожалению, антибиотики тут еще не изобрели, а не слишком хорошие бытовые условия в городе только осложняли ситуацию. Канализации там не было, а для пищевых нужд горожане использовали воду, которую черпали из реки или из колодцев без какой-либо ее очистки.

Сама я тоже не была медиком, и все мои знания о сыпном тифе ограничивались лишь скудными историческими фактами, о которых я когда-то слышала. И всё-таки когда мы с графом устроили в доме Нинеллы небольшой совет, кое-что я подсказать смогла.

— Прежде всего, следует отказаться от использования некипяченой воды. А все овощи и фрукты, которые употребляются в сыром виде, нужно тщательно мыть. Также тщательно нужно мыть и руки. И баня! Нужно, чтобы наши рабочие в лесу ходили в нее хотя бы через день. И как можно чаще кипятили свое белье и одежду. И не должно быть никаких контактов с посторонними людьми!

Но именно пункт о контактах оказался особенно сложным в выполнении.

Хотя и другие мои рекомендации поначалу вызвали неприятие. Людям было трудно отказаться от привычки пить воду прямо из реки. И когда после смены они почти валились с ног от усталости, им было трудно заставить себя пойти в баню да еще и постирать белье.

Но спорить с графом было трудно. Он сразу же известил месье Карно, который был на прииске главным, что работники, уличенные в нарушении предписаний, будут немедленно лишены жалованья. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить их думать хоть о какой-то личной гигиене.

А вот с соблюдением карантина возникли сложности. Мы перестали давать работникам отпуска и стали препятствовать их поездкам в города и деревни, откуда они были родом. Но сразу же после этого появились случаи дезертирства. Да и как можно было заставить мужчин оставаться в лесу, если дома у них были жены, родители и дети, о которых они ничего не знали.

А слухи об эпидемии уже наводнили всё графство. Передаваемые из уст в уста, они зачастую даже преувеличивали масштабы бедствия. Так что было не удивительно, что наши работники хотели убедиться, что с их семьями ничего не случилось.

Мы с графом понимали, что если мы ничего не предпримем, то скоро лишимся значительной части тех, кого мы наняли для работы в лесу. А нанимать в городе новых людей было уже опасно.

И нам пришлось на некотором отдалении от прииска построить в срочном порядке еще несколько бараков и еще одну небольшую баню. А потом отправить в город и в Вильфранш обоз, который должен был привезти оттуда родных наших рабочих. Изначально мне казалось, что это было утопической затеей — никакие бараки наверняка не смогут вместить всех желающих уехать из Ланжерона.

Но оказалось, что это не так. Когда те добровольцы, что отправились в город за женщинами и детьми, вернулись, выяснилось, что многие из стариков и жен предпочли остаться в своих домах, не желая бросать хозяйство. Так что в лес, в-основном, приехали дети. Но даже этого оказалось достаточно, чтобы успокоить рабочих.

Всех прибывших разместили в новых бараках и строго-настрого запретили всякие контакты с их отцами и братьями в течение двух недель. И к сожалению, среди родных наших рабочих в первые же дни после прибытия уже нашлись заболевшие.

Нинелла и Летти готовили им отвары из каких-то трав, а Лабарош, который к этому времени уже перебрался с принцем в наш дом, добавлял к этому странные магические зелья.

И разумеется, все больные были изолированы, а остальных обитателей бараков загоняли в баню каждый день. Ох, сколько шума и криков это поначалу вызвало. Дети орали во всё горло, когда их пытались затолкнуть в жарко натопленное помещение.

Но уже через несколько таких помывок они привыкли и даже радовались возможности искупаться в теплой воде в больших лоханях.

Это было удивительно, но среди самих рабочих ни одного случая заболевания так и не было выявлено. В деревне Вильфранш ситуация тоже была более-менее нормальной. Слуги графа ездили туда и рассказывали о тех мерах предосторожности, которые нужно было соблюдать. Подобные инструкции были составлены и для горожан, но довести эту информацию до каждого жителя Ланжерона было невозможно.

А на фоне слухов о том, что заслоны на границе оказались не в состоянии справиться с потоком хлынувших из Тандарии людей, графство Ланже наводнила паника.