Бастард Императора. Том 26

Глава 13 Мне нет дела до ваших рыцарей. Я пришел сюда забрать свою жену

Утро седьмого дня началось с суматохи. Сидя в теперь уже точно своей пещере, я открыл глаза, следя за медленно перемещающимися печатями и ощущая, как по академии и по городу массово перетекает энергия.

Не удаётся. Не получается стабилизировать тело и энергию. Плохо… Очень плохо…

Обычно, когда делаешь шаг вперёд, можно отступить назад, но не в случае с развитием. Я не могу откатить свой ранг и снова перейти на него, чтобы тело было к нему подготовлено.

Придётся что-то придумать в самое ближайшее время, иначе потом будет ещё больше проблем.

Я ещё пару мгновений смотрел на печати, отмечая, как линии едва заметно дрожат вместе с моим состоянием, затем разорвал плетения и поднялся. Стоя на прохладном камне босым, сделал несколько привычных движений, разминая шею и плечи, затем перешёл к небольшой зарядке — приседания, отжимания, растяжка.

Закончив, разделся и направился к водопаду. Шагнул под ледяные струи тихо шумящего водопада и некоторое время стоял неподвижно, с закрытыми глазами, чувствуя, как тяжёлая холодная вода бьёт по плечам, стекает по спине и груди, забирая остатки вялости.

На краю восприятия шевельнулись огоньки — несколько потоков энергии. Люди. Судя по расстоянию, кто-то шёл как раз мимо моего укрытия или ближе к озеру.

Почувствовав их, вышел из-под водопада и вернулся в пещеру. Высушил тело, согревая кожу изнутри энергией, достал из рюкзака белую одежду и начал одеваться.

Если Клариссу ничего не задержит в пути, она прибудет уже сегодня, так что нужно готовиться. Да и это шевеление в академии явно что-то да значит. Что именно — не знаю, но, скорее всего, это либо праздник, либо важная церемония.

Застёгивая манжету, я невольно вернулся мыслями к тому лесу. Просвещённый. Он скрывался в центре леса и точно меня почувствовал, но не стал ничего предпринимать.

Во время своего раскрытия я использовал слишком много энергии. Но почему он ничего не предпринял?

Боялся за учеников? Нет, вряд ли… Если бы боялся, вмешался бы сразу — атаковал бы меня или попытался сдержать, поставил щит, сделал хоть что-то заметное.

Тогда что? Что стало причиной его бездействия?

Возможно, я себя накручиваю, и этот кто-то решил не вмешиваться просто потому, что я помог ученикам и не представлял прямой угрозы. Возможно.

Как бы там ни было — этот день не будет простым в любом случае.

Одевшись, я достал из рюкзака купленные в городе бутерброды, быстро перекусил, запив всё из термоса ещё горячим чаем и сел ожидать. Устроился поудобнее, опершись спиной о шершавую, местами крошащуюся стену. Пещера медленно наполнялась мягким рассеянным светом от входа, а гул водопада отмерял время ровными ударами.

Долго ждать не пришлось. Ближе к полудню большая часть энергии, стянутой в академию, начала стремительно рассеиваться. Внимательно прислушавшись к этому изменению, я ещё немного выждал и только потом поднялся.

Под лёгкий шум водопада собрался, телепортировался и уже стоял в тени больших деревьев парка, смотря на пробивающиеся сквозь кроны лучи солнца.

На секунды замер, прислушиваясь. Слух подхватил шелест листвы, слабое журчание фонтана где-то сбоку, чириканье птиц и далёкий, глухой гул множества голосов.

Прыгнув вверх, я провернул стандартную процедуру и через несколько минут уже шёл по улице, растворяясь в постепенно сгущающемся потоке людей.

Мой путь среди толпы вёл не к конкретному дому, а к громадному стадиону.

Понимая, что ничего конкретного не понимаю, я огляделся и выбрал себе «жертву» — молодую красивую девушку в лёгком платье, с лентой в волосах и сияющими глазами. Она то вставала на носочки, стараясь разглядеть что-то над головами окружающих, то оборачивалась к подружкам, возбуждённо размахивая руками.

Подойдя ближе, спрашивая:

— Красавица, не расскажешь, что здесь происходит?

Девушка от неожиданности вскинула брови, с удивлением уставилась на меня, поэтому я добавил:

— Я просто впервые здесь, и понятия не имею, что за праздник.

Услышав это, она почти сразу расцвела улыбкой.

— Так посвящение в рыцари же! — в её голосе звучала смесь гордости и восторга. — Вам очень повезло, что вы оказались в это время здесь! Обычно о посвящении не говорят заранее, всё делают тайно, сообщая только в день посвящения. И вам правда повезло застать этот день! Лично я уверена, что рыцарем станет Аная Варблад! Просто потрясающий талант нашей империи!

Девушка всплеснула руками, ещё что-то радостно пробормотала про «самый яркий кандидат за последние годы», махнула мне и буквально через пару секунд уже исчезла в потоке людей, словно её и не было.

Я задержал взгляд на арене.

Посвящение в рыцари, значит… Могло ли моё вмешательство в лесу ускорить или изменить время посвящения, или всё было задумано задолго до моего появления?

Неясно. Но ясно другое — это новые проблемы. И их придётся решать.

Теперь уже двигаясь в плотной толпе, я направился к стадиону-арене. Люди вокруг смеялись, спорили, громко называли имена кандидатов, делали ставки, обсуждали чьи-то прошлые заслуги. Я же шёл чуть сбоку, ловко обходя группы, не задевая никого плечом и не цепляясь взглядом ни за чьи лица — обычный зритель, таких здесь сотни.

Вход был платным, но денег у меня достаточно, так что я спокойно оплатил пропуск, получил на запястье простую тканевую ленту нужного цвета и прошёл внутрь, вместе с остальным потоком поднявшись по широкой каменной лестнице.

Когда собирается такая толпа — это всегда шум. Причём очень сильный. Крики, смех, выкрики имён, спорящие голоса, визг детей, всё это накладывается друг на друга. Но я просто шёл к своему месту — к ряду сидений, расположенному чуть выше середины всей арены.

Идеальное место, чтобы затеряться среди людей и при этом видеть всё происходящее внизу.

Сама арена почти не отличалась от подобных, что я видел раньше. Круглая, очень большая, с высокими, ровно выведенными стенами. Внизу — гладкая, вылизанная площадка из камня, укреплённого рунами, с четырьмя широкими арками-входами, ведущими в тёмные коридоры под трибунами. В самом центре — приподнятая площадка для сражений, метра полтора в высоту, отступающая от стен метра на три, с четырьмя лестницами по краям.

Никакого песка или мягкого покрытия. Только голый, усиленный и исписанный тонкими руническими невидимыми линиями камень, предназначенный выдерживать удары куда более серьёзные, чем обычный стальной меч.

Трибуны поднимались над ареной концентрическими кольцами, сперва резко — метра на три, а потом всё выше, пока верхние ряды не превращались в пёструю полоску. На одной из сторон, выше основной линии сидений, располагалась широкая прямоугольная площадка на высоте примерно пяти метров, со своим отдельным выходом — место, судя по всему, для тех, кого будут представлять или кто будет участвовать.

Гораздо выше неё, почти на самом верху, был роскошный балкон-платформа — с флагами, гербами, позолотой и тяжёлыми креслами, щедро украшенными резьбой и золотыми узорами. Места для элиты и самых-самых.

Я сел, скрестив руки. Справа от меня устроилась молодая женщина с дочкой лет четырёх-пяти на руках: девочка не могла усидеть на месте, то и дело вскакивала, цеплялась за перила и радостно показывала вниз, мать то улыбалась, то мягко одёргивала её. Слева, спустя пару секунд, сел приятный на вид мужчина с тёмными волосами, в аккуратной рубашке и брюках, с тонкими очками на переносице.

Пока зрители занимали места, над ареной стояло сплошное улюлюканье и смех, летали отдельные выкрики, но вскоре всё изменилось.

На краях арены, вдоль самой верхней линии камня, одна за другой вспыхнули голубоватые линии. Они вытянулись, сложились в тонкую окантовку и сорвались с места, помчавшись по кругу, сходясь со всех сторон к центру. Через пару мгновений над ареной сомкнулся полупрозрачный купол, по поверхности которого пробежала едва заметная рябь.

Голоса сразу начали стихать. Сначала шум просто осел, затем превратился в более глухой гул, а потом и он почти сошёл на нет, сменившись взволнованными шёпотами и редкими короткими комментариями.

Я уловил шаги раньше. Не физические. Не те, что отдаются в камне или воздухе. Это были отпечатки энергии — аккуратные, чёткие, уверенные. Тот, кто шёл, ступал не по каменному полу коридора, а как будто по самому пространству, оставаясь полупрозрачной тенью для обычного взгляда.

Святой. Примерно четвёртый ранг. Он не раскрывается.

Через несколько секунд из тёмного проёма коридора на арену вышел высокий, ещё довольно молодо выглядящий старик с короткими седыми волосами и аккуратными усами. На нём был чёрный мундир с золотыми пуговицами, манжетами и украшенными через грудь полосами. Ткань плотная, дорогая, при каждом шаге давала еле заметные блики.

А я уж думал, что и этот в белом выйдет… У многих бзик на это, потому что белый и золотой отлично сочетаются. Да и светлая столица, и город, и ореол «света» выглядят куда привлекательнее, чем что-то тёмное.

В момент, когда он появился на виду, над ареной взорвались громкие аплодисменты и радостные крики. Кто-то свистнул особенно пронзительно, девочка справа от меня радостно вскрикнула, захлопала в ладоши, чуть не выронив игрушку. Несколько человек впереди вскочили с мест, пытаясь разглядеть его получше.

Старик, у которого были ярко-синие глаза, широко улыбался, приветствуя толпу поднятой вверх ладонью. Лицо — добродушное, открытое, взгляд мягкий, но в этих глазах скользила внимательность. Его взгляд не стоял на месте: он быстро, почти незаметно для обычного наблюдателя, скользил по рядам.

По мне он прошёлся стремительно, едва коснувшись, и тут же перескочил дальше, не задержавшись. Ни намёка на интерес.

Будет занятно, если старик всё-таки меня запомнил… Впрочем, я и так уже зафиксирован на камерах.

— Дорогие друзья! — заговорил он, разводя руками в стороны, — мы здесь с вами собрались, чтобы выбрать двух новых рыцарей!

Толпа взорвалась овациями. Старик терпеливо дождался, пока люди хоть немного выдохнут, поднял ладонь, обрубая шум, и только потом продолжил:

— Но они не только будут выбраны рыцарями! Также эти двое отправятся на обучение к одному из сильнейших святых в галактике!

Толпа взревела ещё громче. Я же внутри нахмурился и дальше слушал святого уже фоном, как далёкий, неважный шум. Прикрыл глаза, на пару секунд отключившись от зрелища, и сосредоточился на энергии под куполом арены. Множество вспышек, тяжёлые потоки, разрозненные, рваные, гладкие — силы было много. Слишком много. Но…

Клариссу я так и не почувствовал.

Дела хуже некуда.

Если Яна выиграет — улетит космос пойми куда. В другой мир, под крыло к какому-то святому. А значит, мне снова придётся гнаться за ней.

Сказать по связи, чтобы проиграла?

Нет… Все знают, что она сильный боец. Если вдруг начнёт проигрывать бездарно, это сразу бросится в глаза. Могут начать копаться в её голове, ломать ментальные блоки, вытаскивать всё, что там есть, пытаясь понять, не подчинена ли она кому-то.

Дьявол! Здесь любой неправильный шаг — и угодишь в пасть хищнику.

Я чуть откинулся на спинку кресла, перекинул ногу на ногу, делая вид, что просто удобно усаживаюсь, и скользнул взглядом по арене, по балкону, по трибунам. К этому времени старик закончил с первой частью речи и, под очередные хлопки и радостные крики, к нему на балкон начали выходить юноши и девушки в белых одеждах. Белые плащи, аккуратные золотые украшения на воротниках и по краям манжет.

Восемь человек. Четыре девушки, четыре парня. Среди них — Яна и её вчерашняя группа в полном составе.

Они заняли свои места по сторонам от этого святого, выпрямившись. Я, увы и ах, не помню всех святых. Да и не знаю. Галактика огромна, и половина тех, кто называет себя «великими», мне вообще неинтересна.

Зато глубоко внутри арены я ощущаю другую, знакомую энергию. Неужели именно он стал правителем?

Старик продолжал говорить, объявляя всех учеников рыцарями, кандидатами на новый титул. Голос его звучал уверенно, спокойно, с правильно расставленными акцентами. Я же заметил, как взгляд Яны едва заметно скользит по трибунам, задерживаясь на отдельных секторах.

Она ищет меня. Но пока рано.

Яна уже догадывается, что я здесь, и это и так на неё повлияло. Если сейчас увидит меня, наверняка её просто выбьет из колеи. Поэтому сел так, чтобы она меня точно не узнала.

Тем временем старик, закончив с учениками, перешёл к представлению «особых» гостей.

Я поднял взгляд выше, на верхние ложи. Одна за другой туда выходили фигуры: люди в тяжёлых мантиях с вышитыми знаками, в строгих военных мундирах, в простых, но безумно дорогих плащах. От каждого ощутимо исходила сила — плотная, уверенная, часто с ноткой презрения ко всем, кто слабее. Я искал Клариссу, отслеживая не только лица, но и энергетику, но её не было.

Там собралось человек сорок, не меньше. И каждый — минимум абсолют. Представители империй, Родовых линий, Орденов и кланов, местные и чужие — по одежде и знакам отличить было несложно. Это значит, что империя сейчас как на витрине: она показывает им свои кадры, свою силу, пытается заинтересовать, выторговать выгоду.

Значит, положение у неё не такое уж радужное, как она хочет показать.

Наконец все были названы, все заняли места. Гул разговоров сверху постепенно стих. Я уже успел решить, что на этом протокольная часть закончена, но вдруг речь зашла о последнем человеке. Имя прозвучало довольно спокойно, но реакция была мгновенной: люди начали вставать и склонять головы почти одновременно.

Да у нас тут сам император пожаловал…

Я тоже поднялся, повторяя за остальными, наклонил голову и краем глаза следил за ложей.

Через несколько секунд выкатили украшенную коляску, и на неё был усажен очень старый практик в чёрных одеждах. Седые-серые волосы падали до плеч тяжёлыми прядями. Лицо — сухое, изрезанное морщинами. Но главное — глаза: усталые, но цепкие, твёрдые, без тени растерянности. Его ранг скрывал артефакт, но он точно святой или просвещённый.

Коляску катила молодая, красивая девушка с золотистыми волосами, собранными в хвост. Синяя форма, сидящая идеально, спокойное лицо. Движения точные, выверенные. Точно не просто прислуга.

Занимательно…

Император принял приветствие коротким кивком. Официальные слова были произнесены, и, не затягивая, организаторы перешли к главному — к боям один на один.

Тест на звание рыцаря, как я понял, делится на три этапа: письменный экзамен, экзамен в полевых действиях и дуэль.

Классика для таких структур.

К этому моменту уже вызывали первых двоих. На арену вышли Яна и какая-то незнакомая мне девушка. Обе — без плащей, в одних белых формах, плотных, но не стесняющих движения. Практики под ареной активировали защиту — площадку окружил красный, едва заметный барьер, тонкой плёнкой обозначив границы. Внутри этого круга теперь можно было не сдерживаться.

Противница Яны владела стихией молнии. Она двигалась быстро, рывками, словно провалы и вспышки света. Каждый её шаг сопровождался треском. Молнии срывались с пальцев, с клинка, с воздуха вокруг, ложась атаками разной формы.

Яна… Даже не сделала ни шага.

Она стояла почти на одном месте, лишь изредка перенося баланс веса и меча с ноги на ногу. Её взгляд цеплял каждое движение противницы, она не отвлекалась ни на шум трибун, ни на вспышки стихии. Каждый раз, когда молния почти достигала цели, перед ней возникал разрез ветра от катаны или тонкий воздушный щит, гасивший удар. Она действовала экономно, без зрелищной демонстрации.

Долго это не продолжалось. Яна быстро подстроилась под рваный ритм молний и нашла слабое место. В момент, когда противница слишком сильно потянулась вперёд, Яна ударила — не мечом, а воздухом. Плотная воздушная стена сбила девушку с шага, вывела из равновесия, и в ту же секунду Яна сама оказалась рядом.

Катана мягко скользнула вперёд, врубаясь в покров. По нему пошли тонкие трещины, и во все стороны ударила молния. Противница попыталась подняться и контратаковать, но Яна влила в клинок столько энергии, что он без труда пробил покров.

Соперница, очутившись на каменном полу, сидя на заднице, широко раскрытыми глазами смотрела на сталь и тяжело сглотнула. Ещё миг — и её руки взлетели вверх, признавая поражение.

Яна убрала меч, подала девушке руку и спокойно помогла подняться. Обе синхронно поклонились трибунам и покинули арену.

Дальнейшие бои — кроме тех, где участвовала Яна, — были куда зрелищнее для толпы. Огромные заклинания, столбы пламени, ударные волны. В отличие от остальных, Яна помнила мои уроки и не растрачивалась в пустоту, предпочитая быстрые, точные, часто скучные на вид, но эффективные решения.

На арене гремели вспышки пламени, поднимались волны воды, трещали молнии. Одна призывательница явила на поле боя духа с дымным телом и огненными глазами — толпа чуть ли не завизжала от восторга. Каменные плиты под ногами бойцов трескались и зарастали защитными печатями.

Конкуренты у Яны были. Несколько. Тот самый рыжеволосый парень, уже знакомый по предыдущим экзаменам, и ещё одна мечница, двигающаяся так, будто танцует в одиночестве.

Бои с ними стоило смотреть внимательно. Там, где другие делали шоу, эти трое показывали именно бой: шаг в сторону, короткий разворот, удар, блок, смена расстояния, ломаный ритм. Они использовали и ближний, и дальний бой, заставляя друг друга выходить за привычный стиль.

В итоге после всех спаррингов остались двое: Яна и рыжеволосый парень.

Он был доволен настолько, что, казалось, ещё чуть-чуть — и начнёт подпрыгивать на месте. Улыбка расплывалась до ушей, глаза светились, плечи расправлены. Даэль между ними решили не проводить.

Все претенденты собрались на арене, выстроившись дугой. Они уже успели надеть плащи и стояли, не двигаясь. Старик снова вышел вперёд, подняв руку:

— Ну что же! Вы увидели силу нынешнего поколения в их сражениях с тварями, а теперь — и в их боях между собой! Эти молодые таланты — будущее нашей империи! Однажды они все станут рыцарями! И однажды каждый из них станет святым! — он выдержал паузу, словно давая публике время переварить сказанное. — Сейчас же я хочу спросить у вас: есть ли среди вас те, кто сомневается в силе наших гениев? Есть ли среди вас те, кто хочет оспорить их право называться рыцарями⁈

Толпа замолчала. Несколько секунд — полная тишина. Никто не спешил поднимать голову выше, чем нужно.

Я смотрел только на Яну. Она стояла, опустив взгляд в камень под ногами. Её пальцы сжались в кулаки. Ресницы дрожали, но она упрямо не поднимала головы.

Яна, стоя и смотря в пол арены, даже не слушала директора академии. Девушка понимала, что сейчас опасно предпринимать что-либо.

Она видела, как хватали ученика, который подозревался в том, что в его разум вторглись. Также девушка ощущала здесь очень много сильных энергий, поэтому понимала… Понимала, что ему и ей пока не встретиться.

Если бы она сейчас попробовала выступить хуже, чем могла, это сразу вызвало бы ненужные вопросы, и тогда для него это тоже стало бы проблемой. Его просто убьют, тут слишком много сильных практиков. А значит…

Девушка стояла, давя в горле тяжёлый ком и слёзы.

Она не хотела плакать… Не хотела, чтобы он видел её слёзы… Не хотела, чтобы переживал… И она не заплачет, потому что он не должен за неё переживать.

Не сейчас… Не сегодня, но когда-нибудь… Когда-нибудь они встретятся вновь. Да… Обязательно встретятся…

Она станет сильнее, и тогда…

Стоя, Яна не замечала ничего вокруг, но услышала слава задумчивого директора:

— Так всё же нашёлся тот, кто хочет бросить вызов будущим рыцарям…

— Мне нет дела до ваших рыцарей, — холодный голос, казалось, прорезал само пространство.

Этот голос… Такой знакомый, и такой родной…

Яна, не веря, вскинула голову, смотря вперёд. Губы девушки задрожали, а по щекам всё же потекли слёзы.

На арене был парень в белых одеждах и белой маске. Идя вперёд и остановившись в центре, он произнёс:

— Я пришёл сюда забрать свою жену.