Бастард Императора. Том 26

Глава 16 Ночь слабости для двоих

Я открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, не сразу понимая, где нахожусь. Комната тонула в мягкой ночной тишине, и только лёгкий лунный свет пробивался через окно слева, ложась на стены бледными, неровными полосами.

Память вернулась не сразу, а тяжёлой, давящей на голову волной. Последнее, что помню — боль. Резкая, выворачивающая, пробившая тело от макушки до пят и концентрирующуюся в источнике. Я всё-таки переступил грань и взял на себя больше, чем должен был…

Я тогда рухнул, даже не успев толком понять, чем это закончится, но всё же смог взять своё состояние под контроль.

Сейчас же, лёжа в темноте и чувствуя тупую боль по всему телу, медленно выдохнул, понимая, что отделался ещё довольно легко. Такие вещи редко проходят бесследно. Если удар не пришёл сейчас, значит, может прийти позже. Мне нужно место с большим содержанием чистой энергии.

Я либо достигну вершин мастерства… Либо стану калекой с такими экспериментами… Но останавливаться нельзя. Поздно возвращаться назад, когда за спиной у тебя потоп.

Слева послышалось тихое, ровное сопение.

Я повернул голову.

На кровати рядом со мной лежала Яна. Одетая в розовое нижнее бельё и бюстгальтер, и даже не снявшая, а лишь расстегнувшая белую рубашку. Она спала на боку, подложив руку под голову и сжав ноги вместе, будто даже во сне пыталась занять как можно меньше места. На лице у неё была тонкая засохшая дорожка от слёз.

Я смотрел на девушку молча, не двигаясь, и внутри поднималось тяжёлое горькое чувство понимая. Семь месяцев. За это время в ней исчезло что-то прежнее — лёгкое, девичье, беспечное. Черты стали тоньше, взгляд, даже во сне, казался серьёзнее, а в лице появилась та взрослая сдержанность, которую не получают просто так. Только через боль, ожидание, страх, который слишком долго носишь в себе. И от этого она стала другой. Взрослее и в то же время расцвела, став ещё красивее, чем раньше.

Я ещё какое-то время просто смотрел на неё, потом медленно поднял руку, собираясь поправить прядь волос, выбившуюся ей на лицо.

В этот момент Яна открыла глаза.

Сначала в её взгляде было только сонное непонимание, а также она быстро оглядывала комнату, но уже через секунду девушка резко приподнялась, вскинулась надо мной, и тревога на её лице заставила моё сердце сжаться.

— Серёжа… Ты проснулся⁇! — дрогнувшим голосом взволнованно спросила Яна, быстро вглядываясь в меня. Она тут же торопливо продолжила: — Ты как⁇! Что с тобой произошло⁇! Почему ты так долго не приходил в себя⁇!

Девушка засыпала меня вопросами один за другим, сбиваясь, не дожидаясь ответа, и в каждом слове было столько напряжения, что мне стало не по себе. Я молча смотрел на неё — на растрёпанные волосы, лихорадочный блеск в глазах, тревогу, которую она даже не пыталась скрыть.

Потом всё-таки дотянулся до её лица и осторожно убрал выбившуюся прядь за ухо. Пальцы слушались не так хорошо, как обычно, но этого движения хватило, чтобы она замолчала.

Я слабо улыбнулся, не отводя взгляда, любуясь ей.

— Теперь со мной всё хорошо, — ответил тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ладонь на мгновение задержалась у её щеки. — Не волнуйся.

— Точно? — спросила Яна, и по её голосу было сразу понятно: ни одному моему слову она не поверила.

Девушка перехватила мою руку у своей щеки и, удерживая её, быстро, почти лихорадочно начала вновь осматривать меня. Её взгляд скользнул по лицу, задержался на виске, шее, плечах, будто она пыталась увидеть то, что я скрывал даже от самого себя. Я же продолжал смотреть только на неё и глупо улыбался, не в силах остановиться.

— Люди, у которых всё в порядке, — проговорила она всё также нервничая, — не падают ни с того ни с сего без сознания, скрючившись на полу! И не лежат потом так долго, что я уже не знаю, чего ждать! — Яна сглотнула, и я ощутил, как дрогнула её рука. — Да и вообще… — тихо и хрипло, словно давя слёзы, добавила девушка, поднимая на меня взгляд. — Почему ты улыбаешься⁇! Я ведь знаю, что ты мне врёшь!

Я смотрел на неё ещё несколько секунд, чувствуя, как внутри продолжает подниматься то самое тяжёлое чувство, от которого сдавливало грудь сильнее любой боли, а после произнёс, мягко сжимая её пальцы:

— Я просто рад, что наконец нашёл тебя. Прости, что всё это время пришлось быть одной.

Яна замерла.

Теперь она смотрела на меня уже не с тревогой, а с каким-то болезненным неверием в происходящее. Потом её лицо дрогнуло. Веки совсем чуть-чуть сощурились и у неё на глазах почти мгновенно появились слёзы.

Сначала она только всхлипнула, резко закрыв глаза, будто ещё пыталась удержаться. Потом прижала мою ладонь крепче к щеке, зажмурилась полностью, и всё-таки сорвалась. Раздался рваный, тяжёлый плач, и сквозь слёзы, сбиваясь и содрогаясь всем телом, она выдыхала:

— Я знала… — голос дрожал, слова ломались прямо на выдохе. — Я верила… Что однажды… Однажды ты придёшь…

В этот момент я ощутил себя той ещё скотиной… Сколько она уже из-за меня настрадалась…?

Я медленно потянул её к себе, стараясь двигаться как можно осторожнее, хотя голова тут же отозвалась тупой болью. Яна не сопротивлялась. Я уложил её головой себе на грудь, обнял одной рукой и начал медленно гладить по спине и волосам, чувствуя, как они путаются между пальцами.

Она плакала долго. Не сдержанно, не тихо, не так, как плачут люди, которые ещё пытаются сохранить лицо. Она ревела так, будто семь месяцев одиночества, страха, ожидания и бессилия наконец нашли выход. Громко и навзрыд, практически крича, при этом сжимая мою одежду своими руками. Её спина сотрясалась, пока я мог лишь гладить её волосы.

Моя серьёзная, холодноватая, собранная аристократка, которая когда-то держалась так, будто весь мир обязан был отступить перед одной только её волей, сейчас лежала у меня на груди и плакала из-за меня так отчаянно, что я не знал, возненавидеть мне себя окончательно или нет.

Пусть плачет. Пусть выльет на меня всё, что копилось в ней всё это время. Хоть я и не заслужил ни одной её слезы.

На то, чтобы она хоть немного успокоилась, ушло время.

Постепенно всхлипы стали реже. Пальцы, судорожно сжимавшие мою одежду, ослабли. Слёзы наконец сошли на нет, и Яна просто лежала у меня на груди, изредка вздрагивая на остатках дыхания и тяжело дыша. Я всё так же перебирал её волосы и молчал.

— Прости, — наконец сказала она и, чуть приподнявшись, посмотрела на меня покрасневшими, влажными глазами. Голос всё ещё был хриплым после слёз. — Прости за мою слабость… Я знаю, что должна быть сильнее… И я не должна была тебя ждать… Я сама должна была тебя найти. Прости… — на её глазах вновь появились слёзы.

— Нет, — я медленно покачал головой, сразу чувствуя, как боль тяжело разливается по вискам. Пришлось на секунду прикрыть глаза, пережидая этот удар. Потом снова посмотрел на неё и, вытирая слёзы пальцами, добавил: — Это ты прости. Прости, что я так долго шёл к тебе, хоть и обещал всегда быть рядом.

Она смотрела мне в глаза. Потом медленно подтянулась выше, и в следующий миг её мягкие губы коснулись моих, сливаясь не в жадном, не торопливом и не жарком, а в нежном и осторожном, при этом всё ещё тревожном поцелуе.

В нём было слишком много всего, что не помещалось в слова: страх потерять, облегчение, неверие, накопившаяся за месяцы тоска и это упрямое, болезненное чувство, пережившее разлуку. А также солёный вкус от слёз…

Когда поцелуй прервался, Яна положила голову мне на плечо, обняла рукой и, подтянув ногу, прижалась ближе, словно боялась, что стоит отпустить меня хоть на немного — и я снова исчезну.

— Расскажешь, что произошло? — спросила она тихо, не поднимая головы.

Однако вместо того, чтобы ждать моего ответа, девушка сама продолжила говорить. Ей нужно было выговориться. Нужно было ещё раз пройти этот путь вслух, но уже рядом со мной, чтобы окончательно поверить, что всё это позади.

Я слушал внимательно и не перебивал.

Последнее, что она помнила: небо, рвущуюся силу, попытку удержать то, что удержать было почти невозможно. Потом — пустота. После этого она очнулась уже здесь, в этом мире, на поляне, одна. Без меня. Без понимания, где находится. Без малейшей уверенности, что я вообще жив.

Дальше были месяцы привыкания к чужому миру. Поиск хоть какой-то опоры. Осторожные шаги там, где любая ошибка могла стоить ей слишком дорого. И хуже всего — не опасность, не чужие люди и не неизвестность. Хуже всего было смириться с мыслью, что, даже если я жив, мы встретимся очень нескоро. Возможно, слишком нескоро…

Яна рассказывала долго. Очень долго. Порой сбиваясь, но всё равно продолжая. Я гладил её и слушал очень внимательно, не пропуская ни единого слова.

Когда она закончила, за окном уже начало светать, а я ещё какое-то время молчал, чувствуя, как её слова тяжёлым осадком укладываются внутри.

Потом начал говорить сам.

Не стал ничего скрывать. Рассказал, как очнулся. Вернее, как пытался очнуться, застряв между беспамятством и мучительным возвращением к реальности. Рассказал про Ольгу. Про встречу с Клариссой. Рассказал и о том, как оказался здесь.

Яна слушала молча. Иногда только сильнее прижималась ко мне.

Когда я закончил, она ещё некоторое время не говорила ни слова.

— Вот как… — наконец тихо произнесла девушка, и в её голосе было больше боли, чем удивления. Яна чуть сжала ткань моей рубашки в пальцах. — Выходит, ты всё это время лежал без сознания… Все семь месяцев…

Я кивнул, чувствуя ярость на самого себя. И она стала лишь сильнее, пока Яна рассказывала.

— Да. Но не стоит думать, что я в этом не виноват, — произнёс, сцепив зубы. От напряжения в висках снова кольнуло. — Виноват. И ещё как. Мог бы и быстрее проснуться… Слабак!

— Не говори так, — почти сразу произнесла Яна и, сжав мою одежду в кулаке, приподнялась, чтобы посмотреть мне в лицо. Взгляд дрожал, но в нём уже не было прежней беспомощности. Только упрямство. — Пожалуйста, не говори так. Ты и так слишком много на себя взвалил. Это мы должны быть твоей поддержкой. А в итоге ты всё ещё нянчишься с нами, как с детьми, и принимаешь основной удар.

— Если бы не вы, — я усмехнулся, — я бы наверняка всё ещё был совсем один… Я рад, что вы все у меня есть. Не стану врать — в то время, когда был один, я не чувствовал себя плохо или одиноко. Но сейчас… Сейчас я ощущаю за спиной тепло и опору, понимаю, что теперь могу смотреть только вперёд, зная, что вы меня поддержите.

Яна, слегка удивившись, но быстро придя в себя, потянулась ко мне и наши губы снова сошлись в поцелуе. А дальше… Дальше мы лежали, обсуждая многое, пока я снова не услышал тихое посапывание, но уже у себя на плече.

Проснулся я от того, что рядом зашевелилась Яна.

Хотя проснулся — громко сказано. Я и не спал толком. Все четыре часа я лежал с закрытыми глазами и медленно приводил в порядок энергопотоки. Работа шла тяжело, но шла.

Яна, судя по задерживаемому дыханию и едва слышному шороху ткани, приподнялась на локте и замерла. Не открывая глаз, я и так понимал, что она смотрит на меня.

Так продолжалось пару минут.

Потом матрас едва заметно качнулся. Она очень осторожно слезла с кровати, стараясь не издать ни звука, и лёгкими босыми шагами пошла к двери. Замок щёлкнул почти неслышно. Дверь открылась и также аккуратно закрылась.

Учитывая, что ночью мы так и не вставали, скорее всего Яна пошла в ванную привести себя в порядок.

Я решил пока не вставать. Не открывая глаз, снова сосредоточился на теле и направил внимание на энергопотоки. Впрочем, долго заниматься собой мне всё равно не дали. Минут через двадцать я уловил запах еды.

Он медленно просачивался даже сквозь закрытую дверь. Тёплый, домашний и такой манящий, мгновенно заставивший живот заурчать. Я невольно выдохнул и открыл глаза. Несколько секунд просто лежал на постели, прислушиваясь к себе, а затем сел.

Похоже Яна решила устроить мне сюрприз с утра.

Эта мысль заставила меня задержаться в комнате, ведь не хочется помешать старающейся девушке.

Примерно через пять минут дверь приоткрылась, и в щель осторожно просунулась любопытная мордашка.

Яна заметила, что я уже сижу, и сразу распахнула дверь шире. На её лице тут же появилась улыбка. Волосы были собраны в хвост, на ней была чистая одежда, а поверх — белый фартук, который смотрелся на ней очень по-домашнему и был весьма к лицу.

— Уже не спишь? — спросила она бодро и заботливо, входя внутрь.

— Нет, — ответил я, тоже улыбнувшись, а после поднялся с кровати.

Сразу же пришлось сдержать гримасу боли. Стоило выпрямиться, как всё тело отозвалось хрустом. Энергоканалы внутри неприятно потянуло, словно напоминая, что чудесного исцеления за ночь не произошло. Я медленно размял шею, плечи, спину, стараясь разогнать затёкшие мышцы и при этом не показать, насколько на самом деле мне ещё тяжело.

Яна наблюдала за мной внимательно. Её взгляд скользнул по лицу, по движениям, по тому, как я переношу вес с ноги на ногу, и я знаю, что она мысленно отмечает для себя каждую мелочь.

— Заканчивай, переодевайся и пошли на кухню, — произнесла девушка, стараясь держаться спокойно, но уголки губ всё равно дрогнули. — Завтрак уже готов.

— Конечно, — кивнул я.

Дождавшись, пока она выйдет, закончил короткую разминку, а после направился искать душ.

Особняк большой, но после нескольких поворотов я всё же нашёл нужную комнату. Уже внутри, я на мгновение задержался перед зеркалом. Лицо бледноватое, а под глазами залегли тени. Выгляжу я сейчас… Словно какая-то тварь испила из меня крови.

Покачав головой, разделся и пошёл в душ.

Стоя под струями, я чувствовал себя уже гораздо лучше. Сил, конечно, от одного душа не прибавилось, но стало легче. Намного.

Когда я закончил и вышел в помещение перед душевой, то сразу заметил на тумбе рядом с зеркалом аккуратно сложенный комплект одежды.

Белая рубашка. Светлые брюки. Закрытый пиджак. Всё чистое и подобранное так, чтобы напоминать мою нынешнюю одежду. Я просто остановился и посмотрел на вещи, а затем перевёл взгляд на дверь.

Яна, помимо готовки, ещё и одежду мне подобрала. Ну что за чудо, а не девушка… И ведь понимает, что я не просто так надел белое, поэтому и подобрала похожее.

Переодевшись, я направился на кухню.

Запах витал по всему особняку, но у кухни меня сразу накрыло густым ароматом еды и лёгким теплом. Сама кухня была большой, светлой, с широкими окнами и аккуратной белой мебелью, но в этот момент я отметил не её размеры и не обстановку.

Взгляд сразу притянул небольшой столик, заставленный блюдами. Там было куда больше, чем нужно для обычного завтрака: горячее, ещё поднимающее лёгкий пар, нарезка, что-то сладкое, салаты, чай, бутерброды. Всё выглядело так, будто Яна готовила с самого утра и решила накормить не себя и меня, а человек пять.

Сама девушка стояла рядом со столом, ко мне спиной, положив руку на спинку стула. Отросшие волосы спадали чуть ниже ягодиц, а сама она явно о чём-то думала.

Услышав мои шаги, девушка обернулась, сперва словно удивившись, но тут же улыбнувшись. Явно ждёт, пока я сяду и попробую.

Не стал её разочаровывать, сразу занимая своё место. Яна села рядом и сделала вид, что собирается есть, но всё равно пристально смотрела на меня.

Я поднёс ложку ко рту и замер, чувствуя, как живительное тепло, вместе с энергией девушки медленно разливается по моему телу.

— Что такое? — Яна обеспокоенно посмотрела на меня. — Пересолила⁈ Мало соли⁈ Неужели невкусно⁈

Паника на её лице была такой явной, что я не выдержал и засмеялся. А она продолжала непонимающе смотреть то на меня, то на тарелку. Отсмеявшись, произнёс:

— Признаться… — на этом моменте девушка напряглась ещё больше. — Ничего вкуснее я никогда не ел…

В подтверждении своих слов накинулся на еду, пока Яна приходила в себя. А увидев, что не вру, тонко улыбнулась и тоже начала есть.

Мы ели и говорили о многом. Яна с энтузиазмом рассказывала мне о своих успехах. Идиллия. Которая, к сожалению, не может длиться вечность.

Раздался крайне громкий и настойчивый стук в дверь, эхом прошедшийся по коридорам особняка. Мы с Яной одновременно замерли и девушка слегка напряжённо посмотрела на меня.

Похоже, что вот и закончилось наше время наедине…

От автора: Ребятки. Вас читает гораздо больше, чем ставит сердечки. Печально, конечно, но, увы, как есть. В общем, я тут подумал, и понял, что может моих сил хватит на то, чтобы написать дополнительную главу. Если к концу этого тома соберём 650–700 сердечек — попробую вас не подвести.

А там глядишь, и может на следующем томе тоже провернём что-то похожее, но уже с большим объёмом.

Почему так много? А чтобы вы не жопились!!!

Спасибо всем, кто отзывается на просьбы!