Бастард Императора. Том 26

Глава 24 Два на два

Я быстро активировал на запястье коммуникатор.

Над запястьем сразу развернулся небольшой синий экран голограммы. И то, что я на ней увидел, мне очень не понравилось.

Впрочем, не только мне.

Все, кто был в зале, сразу оказались ближе. Мы стояли полукругом и молча смотрели на картину боя. Наш корабль, зажатый между двумя поясами астероидов, уже оказался в плотном кольце противника. Причём не только по основным направлениям. Даже из самого пояса начали вылетать вражеские суда. Их заранее спрятали там, что укрыть от наших атак.

Спереди, со стороны носа, на довольно большом расстоянии был линкор. Доступа к тактической карте у меня нет, линии огня и манёвров я не вижу, но и без этого всё читается достаточно ясно. Это не первое моё сражение в космосе. И это положение линкора выглядит крайне странно.

С боков на нас уже летели суда меньшего класса. Быстрые, манёвренные, созданные именно для того, чтобы рвать построение, отвлекать и заставлять крупный корабль выбирать между нужными врагу направлениями удара.

Схватка вспыхнула буквально за одно мгновение.

Я выждал пару секунд, наблюдая, что решит капитан.

И он принял единственно верное в данный момент решение.

Наш корабль резко понёсся вперёд — прямо туда, где сопротивление было самым плотным, где враг стянул больше всего кораблей. Одновременно со всех сторон от нас высыпал москитный флот. Малые и средние суда, идущие тем же курсом, чтобы не было плотного огня по корпусу.

Сразу видно, что капитан у ордена опытный.

Влево и вправо идти бессмысленно — путь частично заблокирован поясами астероидов. Назад тем более нельзя. Разворот в такой тесноте займёт слишком много времени и почти наверняка обойдётся в потери двигателей. А это уже конец.

Уход вверх или вниз, насколько вообще применимы эти слова в космосе, только сильнее откроет корпус под огонь. Так что прорыв вперёд и попытка сузить фронт до одного основного направления — это действительно лучший из плохих вариантов.

Вот только и у противника координатор явно не дурак.

Пока наш корабль набирал ход, вражеский строй уже начал перестраиваться. Те, кто были по бокам, тянулись назад, собираясь в плотный заслон прямо на траектории нашего рывка. Нас ведут к простому выбору: либо пробивать строй силой, либо потерять двигатели в манёвре.

В тренировочном зале повисло напряжение.

Никто не говорил. Мы смотрели на голограмму, а я мысленно уже просчитывал дальнейший ход.

В подобных сценариях обычно есть всего три выхода.

Либо прорываешься напрямую, пока у тебя хватает щитов. Либо резко разворачиваешься, оставляя москитный флот прикрывать двигатели, а сам уходишь прочь на скорости, зная, что все, кто остался на этих судах, уже обречены. И третий вариант — победа святого до того, как бой вокруг корабля войдёт в решающую фазу.

Однако на Клариссу я не рассчитываю. Но не потому, что сомневаюсь в ней.

Просто битвы святых — это отдельная война. Они могут закончиться за миг, а могут растянуться так, что вокруг успеют погибнуть целые эскадры. К тому же её и врага уже не было видно рядом с кораблём. Оба сразу улетели как можно дальше. И правильно. Сражение святых возле собственного флота — самый быстрый способ уничтожить своих же.

Я смотрел на карту и чувствовал, что что-то здесь не так. Учитывая то, что мне ранее рассказывала Кларисса…

— Мы не прорвёмся, — вдруг заговорил Хмурый.

Я мельком посмотрел на него. Парень больше не выглядел просто раздражённым мальчишкой, которому задели гордость. Сейчас он смотрел на происходящее трезво и жёстко.

— Корабль набирает слишком большой ход, — быстро продолжил он. — Москитный флот не успеет нас как следует прикрыть. По носу прилетит слишком плотный удар. Чтобы выдержать такое, здесь должна быть Великая. Только святой такого уровня сможет закрыть весь корпус целиком. Иначе обшивку просто вскроют.

Он говорил быстро, почти не переводя дыхания, и, что важнее, — по делу.

— А если замедлиться, — продолжил хмурый, — мы увязнем. Тогда к нам зайдут с тыла, и всё равно окажемся в ловушке.

А парень-то и правда что-то понимает. Значит, свой мини-флот он получил не просто так. Вот только в одном он ошибается.

Он всё ещё думает, что капитан хочет прорваться сквозь блокаду. А у него иная цель — показать врагам серьёзность наших намерений, чтобы начать смещение вражеского флота.

— Наше судно идёт прямо на вражеский линкор, — тихо заметила длинноволосая девушка, до этого молчавшая.

Я даже не знаю, как их зовут. Ни её, ни вторую. Представиться они так и не соизволили, а сам я спрашивать не собираюсь. Не хотят — их дело.

Хмурый нахмурился ещё сильнее.

— На таран, — пробормотал он. А потом резко поднял голову. — Значит, надо немедленно на главный мостик, чтобы удержать головной отсек от больших повреждений.

— Нет, — спокойно произнёс я, наблюдая за картиной сражения и теперь понимая, что же мне не нравится в ней. — Мы идём не на мостик. Мы идём в хвост корабля.

— Что? — в его голосе было уже не возмущение, а настоящее непонимание.

Я пошёл к двери, и почти сразу услышал за спиной шаги остальных.

— Ты мыслишь с позиции догоняющего и убегающего, — сказал я на ходу. — А надо с позиции хищника и жертвы. Они знают возможности этого корабля. Знают, что обычной блокадой его не остановить. Поэтому им нужно не сдержать нас, а подвести под нужное решение.

Несколько секунд шли молча.

— Диверсия, — вдруг произнесла коротковолосая.

Я кивнул, не замедляясь.

— Верно. Но не только. Они не просто ждут манёвр. Они сами ведут нас к нему. Линкор впереди слишком очевиден. Слишком удобен как цель. А если капитан решит идти именно туда, значит, враг получит то, чего и добивался, — я первым вышел в коридор. — Если не хотим зависнуть посреди космоса и стать добычей для стаи шакалов, нужно прикрыть самое ценное, что у нас сейчас есть.

— Двигатели, — сразу поняла Яна.

— Именно. А также принять самое нестандартное решение…

Коридор встретил нас тревожным светом и гулом боевого режима. По полу уже пробегали тонкие красные полосы, обозначая экстренные маршруты. Где-то в глубине корабля протяжно завыла сирена, а через мгновение раздался тяжёлый удар — дальнее попадание по щиту. Пока не пробили.

Я быстро нашёл взглядом гравиплатформу у стены и первым шагнул на неё. Остальные почти сразу собрались рядом.

Я активировал маршрут через коммуникатор и гравиплатформа рванула вперёд по коридору. Скорость была такой, что стены сливались в бело-серый поток. Дальше вывел на экран закрытый канал и начал вводить код доступа.

Буквально через секунду из динамика раздался сухой грубый голос:

— Это закрытый канал. Назовись.

Я мельком посмотрел на собравшихся рядом и спокойно ответил:

— Шель.

После этого сразу продиктовал вторую часть — длинную связку из шестнадцати символов. Цифры, буквы, старый сдвиг по трём позициям и контрольный ключ в конце.

Голос изменился мгновенно. Стал мягче. Собраннее.

— Слушаю.

— Как именно ведёт огонь линкор?

На удивление, меня сразу поняли.

— Практически не ведёт. Слабые импульсы.

— Если линкор не ведёт плотный огонь — не цельтесь в него, — произнёс я быстро. — Сбросьте мощность на двигателях до тридцати процентов и сразу после этого сделайте максимально резкий разворот в обратном направлении. Москитный флот отправьте вперёд как живой заслон — пусть прикрывают двигательную часть после разворота. Когда будете проходить обратную дугу между астероидами, рассредоточьте их вдоль корпуса и позади.

Мы прошли поле астероидов, поэтому теперь такой разворот возможен. Враги просчитали с десяток вариантов, как нас остановить, и один из них был нацелен на то, что мы начнём разворот ещё в поясе.

На том конце повисла тишина. Только глухой фон систем и чьи-то далёкие команды.

Потом тот же голос произнёс уже медленнее:

— Их линкор не ведёт плотный огонь…

Он сам начал складывать картину и наконец понимать ситуацию.

— Это приманка, — спокойно продолжил я. — Они ждали именно такого нашего хода. Просчитали, что вы захотите проломить фронт через самую тяжёлую цель, чтобы использовать её для ответного удара.

Ещё мгновение тишины. Потом мужчина выдохнул:

— Понял, — и уже через секунду в его голосе появилась настоящая, живая благодарность. — Благодарю вас. Надеюсь, как нибудь мы сможем встретиться и выпить. Я лично отблагодарю вас за помощь.

Канал оборвался.

Я убрал руку от коммуникатора и перевёл взгляд на остальных.

Хмурый смотрел на меня так, будто прямо сейчас внутри него встали дыбом все прежние картины боёв в космосе.

— Так вот почему… — одними губами прошептал он.

Похоже, парень действительно первым дотянулся до сути.

— Развивай мысль, — потребовал я.

Нужно же ему чему-то учиться.

Он вскинул голову, быстро посмотрел на меня и уже уверенно заговорил:

— Линкор — не основная сила удара. Он жертва. Когда мы подойдём ближе, они не станут отводить его, а наоборот — направят прямо на нас. Мы не сможем погасить такую массу. Либо разнесёт нос, либо срежет борт. А если при этом двигатель останется на тяге, нас просто перекосит и мы сами себя развалим.

Хмурый говорил уже не с прежней злостью, а с холодным напряжением, когда человек по-настоящему понимает масштаб опасности.

— Но это… — он задумался. — Каков шанс, что они готовы пожертвовать линкором? А если всё же ударят по двигателям?

— Слишком далеко, — спокойно ответил я. — Их задача была не в этом. Им нужно было ввести нас в заблуждение. Даже если линкор не приманка, мы всё равно успеем уйти. Потому что теперь не подставим двигатели.

В этот момент где-то внизу корабля прошёл тяжёлый скрип, и корпус едва заметно, но всё же качнуло. Платформа дрогнула под ногами. Значит, капитан уже начал манёвр.

— Всем внимание! — сразу произнёс я. — Не зеваем! Сейчас у врага будет только одна настоящая цель — двигатели. Если мы их не удержим — увязнем!

Лица собрались мгновенно. Даже у рыжего исчезло всё лишнее.

Вражеский координатор просчитался в одном: он слишком рассчитывал на внешнюю схватку. А в таких боях всегда есть второй слой — тот, где действуют не эскадры, а люди. Группы проникновения, диверсанты, пробойные звенья, посадочные иглы. Всё то, что должно добить уже ослабленную цель изнутри.

И если я прав, первый удар по двигателям будет не из орудий. А руками.

Через некоторое время мы добрались до первых мест столкновения. Коридоры, созданные с расчётом на сильнейшие удары, сейчас выглядели так, будто по ним прошёлся обезумевший зверь. Где-то металл вогнулся внутрь, где-то почернел от жара, а в нескольких местах обшивку вообще разорвало, открывая вид на соседние отсеки. На полу лежали тела — в броне и без неё, среди крови, обломков и клочьев сгоревшей ткани. Здесь уже успели сойтись люди Клариссы и нападавшие в чёрной броне или просто в чёрной одежде.

Разбираться, кто именно откуда зашёл и как глубоко успел пройти, времени нет. Транспортные руны в этом секторе оказались уничтожены, так что дальше пришлось бежать только на своих ногах. Мы спрыгнули вниз и сразу рванули вперёд на максимальной скорости, какую мог держать отряд.

Разделяться сейчас нельзя. Пока не ясно, насколько далеко враг вгрызся в нутро корабля, дробить силы — значит подставляться небольшими группами.

Чем дальше мы бежали, тем яростнее становилась картина боя. Стены всё чаще были покрыты следами техник, пол местами почернел, а воздух в некоторых переходах до сих пор дрожал от остаточной энергии. Ещё через пару минут впереди мелькнула группа в чёрном. Новы. Третьи-вторые ранги. Девять человек вышли из бокового коридора, и понимать, кто они такие, не пришлось — ответ последовал сразу.

Трое одновременно выпустили в нашу сторону плотный гудящий поток пламени, усиленный девятью печатями, сразу заполонивший собой весь коридор.

Вперёд выбежала Яна.

Клинок уже был у неё в руке. Подняв его над головой, она резко рубанула вниз, выпуская мощный воздушный поток. Меч ярко сверкнул, и на его лезвии появилось три печати. В ту же секунду рядом с ней оказалась Ольга. Развернув копьё по горизонтали, она ударила следом. Две воздушные волны сошлись в форме креста и врезались в пламя, разрубая его.

Дальше вперёд сорвался хмурый. Несясь с огненным клинком в руке. Впереди себя он толкал уплотнённый пламенный щит, напитанный собственной энергией и укреплённый четырьмя печатями. Вражеские техники ударили в него почти сразу, но пробить не смогли. А следом за ним также рванули длинноволосая и коротковолосая.

Оказавшись очень близко, две девушки одновременно пригнулись, набрали скорость и почти синхронно взлетели на стены. Пробежав по ним несколько метров, они оттолкнулись и проскочили сквозь щит хмурого, вылетая врагам за спину. Те, конечно, заметили движение и даже начали разворачиваться, но было уже поздно.

Они подпустили нас слишком близко.

Я тоже прыгнул на стену и отталкиваясь от стен молнией, промчался на огромной скорости и, сформировав меч тёмной энергии, влетел прямо в центр их строя. Один из врагов успел поднять щит, но я пробил его на входе и продавил глубже, ломая ему защиту и всю их построенную линию.

Всё мгновенно утонуло в сражении.

Я сражался в центре, отвлекая на себя внимание и не давая вражеской группе собраться. Им нужно было хотя бы пару секунд, чтобы снова разделить роли и выстроить связку. Остальные теснили врагов, не давая им возможности использовать массированные техники.

Бой не закончился мгновенно. Противник оказался не слабым. Они не посыпались после первого натиска, а пытались разорвать нас на отдельные пары, выбить кого-то в узкий участок коридора и уже там задавить числом и техникой.

Вот только сражения в коридоре практически всегда ограничены ближним боем, и, надо отдать Авадию должное, его ученики умеют сражаться в ближнем бою.

Они не суетились. Не старались блеснуть. Не рвались вперёд ради показухи. Использовали техники и печати ровно там, где это давало результат. Экономно. Грамотно. По делу.

Если в быту тот же хмурый производил впечатление парня, которому постоянно мешает собственная гордость, то в бою он оказался совсем другим. Быстро соображал, хорошо читал пространство и, что важнее, не мешал союзникам.

Когда последний из девятки всё же рухнул я быстро оглядел своих.

Все были на ногах.

Пара неопасных зацепов, царапины — но ничего критичного.

Мы побежали дальше.

Через несколько переходов впереди снова показалась вражеская группа. Шестеро. Они выскочили из широкого коридора у развилки и почти сразу начали использовать техники. Но в тот же миг я почувствовал ещё одну угрозу — сбоку.

Из бокового прохода на нас выходила ещё четвёрка.

— Вы вперёд. Я туда, — коротко бросил я и сразу сорвался с места.

Сейчас я далеко не в лучшей своей форме. Но против меня всего лишь новы. Опасные, быстрые, хорошо обученные, но всё же новы. Поэтому бой один против четверых, хоть и затянулся, закончился так, как и должен был.

Когда четвёрка была мертва, я ощутил опасность и рванул в сторону, где была группа. Понимая, что эта энергия принадлежит абсолюту, сразу активировал родовую силу.

Яна стояла в огромном зале, прижатая к полу чудовищной гравитацией, и упиралась остриём меча в металл. Рука дрожала от напряжения, колени подламывались, а каждый вдох давался так, будто на грудь положили каменную плиту. Неподалёку в точно таком же положении застыли остальные. Кто-то стоял на одном колене, кто-то почти лежал, вцепившись пальцами в пол, лишь бы не распластаться окончательно.

Только Рарат уже не стоял.

Его подняло выше. Медленно. Жутко медленно. Сила врага тянула его вверх и в стороны, будто собиралась не просто обездвижить, а растянуть и разорвать изнутри, а уже потом сломать окончательно. Яна видела, как он стиснул зубы, как напряглась шея, как в глазах мелькнула злость, быстро смешавшаяся с болью и страхом.

Они слишком рано рванули вперёд.

Никто из них не ожидал, что за следующей линией врагов окажется засада в виде абсолюта. Не просто сильного бойца, а чудовища, которое одним своим присутствием превращало тело в чужой, неподвластный тебе груз.

Яна пыталась сдвинуться. Снова и снова.

Использовала волю, заставляла себя напрягать мышцы до дрожи, до белых вспышек в глазах. Но даже с волей ей не удавалось сделать ничего. Ни шагнуть, ни толком поднять меч, ни сорваться в сторону Рарата.

Только смотреть.

Только чувствовать бессилие, от которого внутри становилось холодно.

И в этот момент она ощутила знакомую энергию.

Сначала — едва заметно. Потом — ближе. Ярче. А уже в следующую секунду по залу прокатился гром.

Он не просто прозвучал. Он будто разорвал всё пространство, врезавшись в стены, в пол, в гравитационное поле. И вместе с этим грохотом в абсолюта на огромной скорости влетел Сергей.

Враг успел среагировать. Он выбросил вперёд руку, выпуская в сторону Сергея плотную гравитационную волну, тяжёлую, тёмную, искажающую воздух перед собой. Но парень даже не попытался уйти. На полном ходу ударил в неё голым кулаком.

Пространство перед ним треснуло.

Волна разлетелась на части, будто её не рассеяли, а именно сломали. Обломки техники, похожие на рваные едва видимые пласты, пошли в стороны, с глухим треском ударяя в стены и потолок.

Абсолют мгновенно поставил щит. Яна увидела, как перед ним появился плотный слой энергии, тяжёлый, многослойный, наверняка рассчитанный на то, чтобы выдержать хотя бы несколько мгновений боя. Но Сергей ударил снова — и щит просто развалился, не выдержав даже этого короткого столкновения.

А в следующее мгновение его нога достала врага в корпус.

Удар был настолько быстрым, что Яна почти не успела его различить. Только увидела, как тело противника сорвалось с места, улетело назад и с грохотом врезалось в стену.

Рарат всё ещё висел в воздухе.

Сергей не стал тратить ни секунды. Резко шагнул, схватил его за шкирку и, развернувшись всем корпусом, швырнул прочь — в сторону коридора, подальше от эпицентра давления.

И в тот же миг от него отделились три образа из молний.

Один из них оказался возле Яны.

Он подхватил её, почти вырвав из захвата гравитации, и потащил назад. Остальные так же быстро выдёргивали из-под давления других, вытаскивая их из зала и швыряя в сторону коридора, туда, где чужая сила ощущалась уже не так мёртво.

Яна попыталась обернуться.

И увидела, как в зале появляется второй абсолют…

Он вошёл не спеша, почти буднично, будто не врывался в смертельный бой, а заходил в уже подготовленную ловушку. И от одного его присутствия по спине пробежал холод.

Сергей остался там один…

Девушка дёрнулась вперёд, стараясь вырваться из рук образа, но сил у неё не было. Гравитация ещё не отпустила тело окончательно, а мышцы после давления отзывались тупой болью. Она только с бессильной яростью смотрела, как их всех вытаскивают в коридор, а за спиной Сергея закрываются двери зала. Словно он готов остаться там, но чтобы выжили они.

Последнее, что Яна успела увидеть, прежде чем створки почти сомкнулись — это Сергея.

Он стоял лицом к двум противникам. Без малейшего намёка на отступление и готовясь принять бой. Потом вытянул в сторону руку. В его ладони появилась гарда.

Белая и очень знакомая.

В следующий миг от неё во все стороны разлетелись белые сияющие лепестки. Один за другим, они складывались в лезвие — длинное, светлое, чистое, будто сотканное не из металла, а из самой воли.

Большой белый меч. Оружие Рода Романовых.

Сергей лёгким движением кисти подбросил его вверх.

Все, и враги в том числе, невольно проследили за вращающимся клинком. Он поднялся кверху, сделал один оборот, второй, и в следующее мгновение в рукоять сверху ударила белая молния.

Не тонкий разряд. Не вспышка. Настоящий небесный удар, резкий и тяжёлый, словно сама гроза рухнула в центр зала.

Этой молнией меч рвануло вниз, но он не коснулся пола, подхваченный рукой. Рядом с Сергеем стояла фигура в белой броне.

Высокая. Прямая. Неподвижная в той особой манере, которая сама по себе уже давит сильнее любой силы. В одной руке — белый меч, вторая ярко светится белым светом. Лицо — холодное и собранное, а ещё — живое. Он явно знает, что здесь происходит.

Видя императора Российской империи здесь, Яна и Ольга смотрели ошарашенно.

А в следующий миг створки сомкнулись, отрезая сражающихся и с той стороны сразу же раздались звуки битвы.