Бастард Императора. Том 26

Глава 8 Вайторлы, пробуждение воли — начало

Три месяца спустя после исчезновения Сергея. Земли Рода Вяземских:

Под хмурым серым небом, в проливной дождь, по мокрой поляне неподалёку от замка, стремительно скользя по примятой траве, быстро перемещалась Катя. Под её подошвами чавкала грязь и во все стороны летели брызги воды.

Используя меч, она наносила быстрые и размашистые удары, разрубая дождь, а вместе с ним — представляемого врага. Девушка дышала через нос, учась контролировать своё дыхание и нащупывая предел своих возможностей. Каждый вдох обжигал лёгкие, каждый выдох вырывался тяжело и хрипло, однако она упрямо сохраняла ритм, готовясь к переходу на ранг предвысшего.

Чёрная форма уже давно вымокла — Катя тренировалась долго. Ткань неприятно липла к телу, отяжелевшие от воды рукава стягивали движения. Волосы прилипли к спине, частично выбились вперёд и из-за дождя липкими прядями лезли в глаза, мешая обзору. Она пару раз резко дёрнула головой, пытаясь отбросить их, но вскоре махнула на это рукой и продолжила.

Удар за ударом. Взмах за взмахом. Меч, ставший уже тяжёлым, с мокрой, выскальзывающей из пальцев рукоятью, тянул руку вниз. Мышцы ныли, в предплечьях жгло, пальцы сводило, но девушка, разрезая непогоду, не останавливалась.

Она стиснула зубы, перехватила рукоять поудобнее, чувствуя, как кожа скользит по металлу, и вновь рванула вперёд, рассекая воздух широким, ровным движением.

Три месяца. Столько прошло с того момента, как пропали Сергей и Яна с Сашей. Три долгих месяца…

Империя раскололась. На троне теперь — императрица Анастасия, а другой империей, в Сибири, управляет Егор. Их Род находится аккурат между двумя империями, по сути являясь частью длинной стены границы. Но общим решением было решено не покидать империю, чтобы не усугублять и без того напряжённую ситуацию.

После общей свалки у многих Родов накопилось к ним вопросов… «Как они так быстро стали сильнее? Почему Род так стремительно растёт и не только.» Эти вопросы уже наверняка готовы были вылиться на них волной обвинений и подозрений. И они были бы предъявлены, если бы не императрица Анастасия. Она одним своим решением отмела от них все вопросы, поставив точку. Вот только Сергей, узнав об этом решении, вряд ли будет рад…

Катя продолжала стремительно скользить по разжиженной дождём траве, уже немного задыхаясь, но не останавливаясь, а лишь наращивая темп. Ступни иногда предательски уезжали в сторону, но девушка каждый раз успевала выровнять баланс, удерживая меч.

За эти три месяца случилось многое. Наследие продолжали пытаться вскрыть разные империи, воюя за него. Но это совсем не значит, что Китайская империя ослабила напор в сторону Российской империи. Совсем нет. Битвы продолжались и по сей день, в которых их Род тоже участвовал — и на земле, и в небе.

Вспоминая сражения, девушка и сама не заметила, как с силой стиснула зубы. Перед глазами встал один из боёв: бойцы бежали вперёд, кругом пламя, взрывы и крики… Земля дрожит от ударов, в воздухе запах гари и крови, над полем боя рвутся техники и облака. Общей суматохи добавляло и сражение высших в небе: вспышки, пересекающиеся силуэты, глухой грохот далёких ударов. Сражения идут долго и часто. А бойцы всё идут вперёд…

И видя это сейчас перед глазами, Катя почувствовала, как её сердце сжимает ледяной рукой страх, а дышать становится всё тяжелее. Зрачки девушки широко раскрылись. Рот открылся, дыхание сбилось. Она задышала быстро, частый хватая воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Девушка попыталась сделать глубокий вдох, но грудь будто стянуло железным обручем.

Задыхаясь, она оступилась. Мокрая трава сделала своё дело — нога поехала в сторону. Катя подскользнулась, не удержала равновесия и, ударяясь плечом и коленом, а вслед за этим и головой, рухнула вниз лицом и животом в холодную лужу. Вода брызнула, обдав лицо и форму. На миг мир сначала дернулся, а затем словно провалился в мутную серую пелену.

Тяжёлый дождь барабанил по форме и по лицу. Капли стекали по щекам и подбородку. Катя лежала, распластавшись в грязи, и смотрела ничего не видящим взглядом на так и не выпущенный из руки меч.

Видение боя пропало, и страх тоже начал отступать, отпуская сердце и уступая место пустоте. Горячее тело под струями холодной воды постепенно остывало, но девушка не обращала на это никакого внимания. В ушах стук крови сменился гулом дождя.

Не получается… Сколько бы она ни пыталась, сколько бы ни тренировалась, этот страх не унять… Страх снова вести людей в бой. Страх смерти тех, кого тебе доверили… Поэтому теперь она больше и не командует ими. Тот случай, во время обороны города в Китае, был последним…

Катя лежала неподвижно, как выброшенное на берег тело, когда перед глазами вдруг встал Сергей. Парень шёл вперёд, по какому-то коридору, но вдруг остановился и оглянулся на неё, словно призывая встать и продолжить. Этот взгляд вонзился ей в сердце.

Катя сжала губы, а затем разомкнула их и тихо зашептала:

— Что ты от меня хочешь…? Я не ты… Мне не стать такой же сильной и той, за кем будут идти люди…

Губы дрогнули. Девушка закрыла глаза — и образ исчез, стёртый тьмой.

Она не он… Не великий Асшель Вайторл, спасавший миры и народы. Не тот, кто идёт первым, не оборачиваясь, зная, что за ним — тысячи.

Но…

Из глаз девушки полились слёзы, расползаясь по мокрым щекам, и Катя зарыдала, содрогаясь всем телом в холодной луже, пока дождь скрывал весь шум вокруг. Плечи её тряслись, пальцы всё ещё вцеплялись в рукоять меча, словно в единственную опору. Воздух вырывался из неё рыданиями, и каждый всхлип отзывался болью где-то глубоко внутри.

Но почему так больно смириться с мыслью, что он не прав? Почему сердце, хоть и испытывает страх, отказывается верить, что Сергей ошибался? Почему, когда она видит, как кто-то другой ведёт людей, ранее доверенных ей, ощущает себя предательницей…? Почему…?

— Молю… — зашептала Катя, всё так же горько плача. Голос срывался, слова тонули в рокоте дождя. — Кто-нибудь… Скажите, что он был не прав…

Однако ответом ей был лишь стук капель по лужам, тяжёлый, равномерный шорох дождя и воспоминание того разговора, когда она ещё не отошла от битвы в китайском городе.

Тогда тьму и тишину её комнаты разорвал громкий стук в дверь. Катя, сидя на кровати и обняв колени, молчала, не желая ни с кем разговаривать и никого видеть. Шторы она задернула так плотно, что даже дневной свет не пробивался внутрь, оставляя комнату во мраке. Она хотела остаться одна.

Пространство едва заметно колыхнулось, словно воздух дрогнул, и в комнате оказался Сергей. Парень, появившись, быстро осмотрелся и, найдя её взглядом, поднял вверх руку, произнося:

— Привет.

Катя посмотрела на него, взглядом почти без эмоций, а затем перевела глаза вновь на кровать, прошептав:

— Вообще-то это моя комната…

— Знаю, — спокойно пожал он плечами и, подойдя к шторам, резким одним движением раскрыл их на полную, впуская в комнату солнечный свет. Свет ударил по глазам и выхватил из тьмы очертания мебели и сгорблённую фигуру девушки. — Не дело это, такой красавице закрываться тут совсем одной.

Катя, закрывая глаза от света ладонью, лениво посмотрела на него, с трудом сдерживая раздражение, но ничего не ответила.

— Поговорим? — всё так же спокойно спросил он, делая шаг к кровати.

— Не хочу… — глухо прозвучало в ответ.

— Знаю, — кивнул Сергей, однако подошёл и сел на кровать рядом, чуть откинувшись назад и опираясь ладонями о матрас. — Но тебе не избежать этого разговора.

Девушка, немного разозлившись, зло спросила:

— А ты всегда такой бестактный??? Ко всем девушкам врываешься в комнату без разрешения???

Парень с лёгким удивлением посмотрел на неё, задумался, нахмурился, а затем перевёл взгляд в сторону, словно тщательно вспоминая, делает он так или нет.

— Нет, — наконец ответил Сергей, повернувшись к ней и помотав головой. — Да и давай будем честны — ты всё равно не открыла бы.

Она хмуро посмотрела на него, хоть и признавая про себя, что парень прав, но всё же не желая продолжать этот разговор. В груди поднималась смесь обиды, стыда и бессильной злости. Сергей же упрямо, спокойно и открыто смотрел на неё, не отводя взгляда. Катя, не выдержав этого прямого и тёплого взгляда, выдохнула, отводя свой взгляд в сторону:

— Это не имеет смысла… Что ты сможешь мне сказать? Что страшно не падать, а не подняться⁇! — она зло дёрнула плечом. — Мне не нужно утешение! Ты же глава Рода, так и займись делами поважнее!

— Глава Рода, — спокойно кивнул парень, будто отмечая это как простой факт, а не титул. — Но знаешь, Катя. Когда я только появился на Земле, даже и не думал о том, что у меня появятся настоящие родственные связи, ведь я всегда их сам избегал, — он на секунду отвёл взгляд, словно возвращаясь мыслями куда-то очень далеко. — Однако, оказавшись здесь, в этом замке, в этом Роду, понял, что не могу считать вас просто членами Рода.

Парень чуть подался вперёд.

— Для меня каждый из вас: ты, Максим, старушка Марфа, дед Александр и не только вы — больше, чем члены Рода. Вы — моя семья. Семья, которой я могу довериться и быть уверен, что вы будете рядом, даже если я оступлюсь.

Сергей прервался. Катя и сама не заметила, как уже с недоумением, сквозь пелену собственной боли, смотрит на него. В груди что-то дрогнуло.

Он протянул руку, аккуратно и нежно положил ладонь ей на голову и девушка ощутила тепло… Ласковое, спокойное, успокаивающее.

— Для меня ты — дорогая сестра, Катя, — Сергей чуть усмехнулся, уголки губ дрогнули. — Не знаю, может, я себе придумал, может, ещё что… Но надеюсь, что и ты считаешь меня не просто главой Рода.

Он слегка взъерошил ей волосы, и жест этот был таким обычным, домашним, что у неё на миг перехватило дыхание. Девушка, чуть подрагивающим взглядом, смотрела на парня, не в силах подобрать слова. Сергей же продолжил:

— Я не стану пытаться тебя успокоить, не стану говорить отказаться от пути, который ты выбрала сама. — Его голос стал твёрже. — Сейчас ты не понимаешь, но когда-нибудь поймёшь, что твой страх — это не порок и не проблема. Это оружие. Оружие, что скрыто в глубине твоей души. И лишь тебе решать, сможешь ли ты воплотить страх в оружие.

Он убрал руку и поднялся, сделав пару шагов и остановившись у окна, смотря на свет, при этом продолжая:

— Ты верно сказала: не страшно упасть. Но страшно не не подняться, а видеть, как всех тех, кто верит именно в тебя, ведёт кто-то другой, когда ты знаешь, что они ждут именно тебя. Ждут, когда услышат именно твой приказ, и ни чей другой.

Сергей пошёл к двери и его спина начала отдаляться:

— Катя, никто не выбирает за нас нашу судьбу, однако лишь мы решаем, на какую высоту хотим взобраться и к чему хотим стремиться. Путь на вершину — это не путь потерь и боли. Путь на вершину — это путь сомнений. И подняться наверх смогут лишь те, кто верит в себя, как бы сильно ни одолевали эти самые сомнения. Если тебе тяжело шагать — просто скажи мне, и я протяну руку. Я всегда буду рядом и буду верить в тебя, даже если ты сама перестанешь верить в себя.

Он чуть повернул голову, словно собираясь что-то добавить, но промолчал, открыл дверь и вышел, оставив после себя лишь тёплое и успокаивающее присутствие.

Теплота комнаты сменилась холодом лужи, тяжестью рукояти меча на ладони и хмурого, серого неба над головой.

Катя смотрела на лезвие меча, как по нему стекают капли воды, оставляя тонкие дорожки. Слёзы перестали литься, и девушка, сощурив взгляд, медленно, ощущая, как по ней стекает вода, начала подниматься. Мышцы протестующе ныли, колени дрожали, но она упрямо вставала, опираясь на меч.

Полностью встав, с опущенным в землю мечом и смотря в серые небеса, Катя, ощущая, как по лицу бьёт дождь, прислушивалась к себе.

Страх… Он всё ещё в глубине. Он никуда не ушёл и, словно даже усилился, стал более отчётливым, осязаемым, но…

Где-то глубоко в груди горит слабый огонёк, не позволяющий ей замёрзнуть окончательно. Едва заметное тепло — не внешнее, а внутреннее — упрямо не гасло.

Теперь Сергея с ними нет. Он наверняка очень далеко… Где-то там, куда ей сейчас не добраться. Однако это совсем не значит, что он оставил их. Его слова, его действия и смысл, который он вкладывал в них, и которые она ранее не понимала, теперь начали ей открываться… Медленно, как упрямый луч солнца, пробивающийся через тучи.

Да… Пусть его нет рядом, но однажды он вернётся, и тогда… Пусть она уже и не будет командовать силами Рода, однако сама точно станет сильнее… Нельзя полагаться только на него, ведь теперь это их общая война… И она не будет в ней балластом.

Катя опустила голову и резко посмотрела вперёд, при этом подняв меч на уровень головы и направив его вперёд. Пальцы уверенно сжали рукоять. В отражении на стальном лезвии был виден её взгляд. Твёрдый, решительный… Слегка туманный. Он вдруг прояснился, стал резким, собранным.

И вокруг, по поляне, начали появляться столбы подрагивающего от ветра и дождя пламени с неё ростом. Они вспыхивали один за другим, глухо шипя под ударами дождя, но не гасли. В голове у Кати начала складываться картинка: пламя — свои, образы в дожде — враги. Она расставляла их мысленно, как бойцов на поле, выстраивала строй, направления ударов, пути отступления.

Девушка сорвалась с места, оббегая пламя и резкими, быстрыми ударами рассекая дождь. Каждый шаг был выверен, каждый поворот корпуса — отточен. По поляне носился стремительный хрупкий образ, вкладывающий в каждый удар не только силу и желание, не только веру в себя, но и… Волю. Волю дойти до конца, невзирая на липкий страх поселившийся в душе.

Тот, кто наблюдал бы за этой картиной со стороны, подумал бы, что сходит с ума. Потому что на дрожащих и шипящих столбах пламени, всего на миг, но появлялись образы доспехов и лиц. И пламя, понемногу, по чуть-чуть, смещаясь лишь на миллиметры, двигалось вперёд, вслед за девушкой. Откликаясь на её немой призыв, оно тоже начинало проявлять волю, желая следовать за той, кто её пробудил.