Богатыри Круглого Стола Сказ 3 Бел-горюч Камень-Алатырь

Скрижаль 10 Ристалище Кали

Дивные звери скрылись за горизонтом, мы же пока отдыхали, предварительно выслав вперёд несколько угорских разъездов.

Скрытое чёрными тучами солнце приближалось к вершинам гор, когда разъезды угров примчались обратно. Лица наших разведчиков были бледнее смерти. Вести, принесённые ими, тоже были страшны — приближалась огромная змеиная рать.

Получив вести о приближении рептилонов, король Артур перестроил войско. Тяжёлая пехота вновь встала тремя полками, включив в свои ряды и йоменов-лучников. Посошная рать, вооружённая копьями, осталась в круге телег. Кавалерия же встала позади пехоты: рыцарская — одесную, а лёгкая ошую. Так, чудесная та долина превращалась в ристалище, что скоро покроется телами…

* * *

Кали собрала все силы своего царства в един кулак, и теперь под её началом было: 5000 загонных зверогадов, 10000 пехоты змеелюдов, 3500 пехоты младших рептилонов, 900 всадников старших рептилонов и более сотни змеекрылов, половина из которых сопровождала дракона Бельфегора, что кружил над великим тем войском.

Восседая верхом на своём огромном двуногом «драконе», закованная в непробиваемую чешую четырёхрукая рептилия наблюдала за движением своей страшной и непобедимой рати.

С визгом, клёкотом и рёвом сказало загонное зверьё. Большинство зверогадов были двуногие, но были среди них и твари, что бегали на четырёх ногах (лапах). Если её не уничтожить, то та скачущая орда могла вымотать любые войско, а также смешать его ряды.

Далее, текла ощетинившаяся копьями лавина змеелюдов. Подавляющее большинство из них несли копья, пики и всевозможные глефы, алгебры, пальмы и всякое им подобное древковое оружие. Были среди змеелюдов и лучники.

Вслед за змеелюдами шла грозная пехота младших рептилонов. Их вооружение практически ничем не отличалось от змеелюдского, разве что только лучников было ещё меньше.

Позади всех неспеша шла конница. Могучие всадники на не менее могучих скакунах. Элита войск Ящера. Все с тяжёлыми копьями (либо глефами), все с не менее тяжёлыми саблями и палашами, а многие ещё и с булавами и секирами.

За конницей ехали: Асмодей верхом на чудовище, что носило щиты на спине и имело четыре копья на хвосте (на таком же ездил и Юган-Змей) и Бафомет, восседающий на такой же двуногой твари, какая была у Астарота.

А над всей той ратью, раскинув гигантские кожистые крылья, кружил огромный дракон Бельфегор.

Кали решила не мудрствовать лукаво и не использовать всякие хитрые тактические приёмы. Всё было просто и эффективно, как удар кувалды.

* * *

Верно всё разглядели наши угры-разведчики — первыми на нас мчались зверогады. Вскоре мы их и увидели…

Погано стало тогда у меня на душе, ибо хорошо я запомнил, на что способны эти твари. Я имею ввиду именно двуногих — вовек не забыть их прыжков и ударов ног, которыми они всадника из седла выбивают. Ох, не легко придётся пехоте, ох не легко…

Закинув щиты за спины и вооружившись своими столбообразными копьями, вышли вперёд дружинники Черномора. Не строем вышли, а россыпью, с расстоянием друг от друга в саженей пять (не менее), дабы удобнее было копиями махать и не мешать друг другу. Естественно, и дядька Черномор туда же вышел, взяв на такой случай копьё. Увязался с богатырями и Никита Кожемяка, котрому тоже всучили такое же, как и у остальных богатырей, копьё, ибо супротив зверья загонного было оно посподручнее, чем его молот на оглобле.

Протрубил рог Персиваля, ему ответили рога из пехотных полков. Натянулись и со звоном пропели тетивы. Засвистели стрелы алатырские. Залп, ещё залп, и ещё залп. Вновь протрубил рог Персиваля, и лучники прекратили стрельбу. Многие сотни тварей легли под теми стрелами, однако же Артур не хотел полностью опустошать колчаны лучников до вступления в битву главных сил рептилонов.

И вот лавина зверогадов налетела на растянувшуюся перед нашим войском цепочку богатырей. Каждый витязь в той цепочке за один взмах копья забивал сразу несколько тварей. Словно косари на покосе, махали богатыри копьями, вот только стояли они на месте, а жатва сама на них налетала. Намертво встали те закованные в броню волнорезы, о которые разбивались все накаты живых зубастых волн. И ничто не могло сдвинуть богатырей с места, и все прыгающие твари, что налетали на те живые утёсы, находили лишь свою гибель.

Естественно, всю лавину загонного зверья богатыри остановить не могли, и многие твари просачивались сквозь цепочку витязей. Однако те, кто просачивался, были лишь ручейками, что уже не имели силы удара всей живой лавины. И все те ручейки варяги ловко принимали на копья.

Бо́льшая часть зверогадов продолжала переть на цепочку богатырей, другие же начали обтекать витязей, а также и всё войско наше по флангам. Иные из них пыталась кидаться (без всяких шансов на успех) на стены щитов, где их встречал лес алатырьевых копий. Другие же твари помчались ещё дальше. С нашей конницей последние связываться побоялись и кинулись на стоящие кругом обозные телеги.

Вновь протрубил рог Персиваля, и наша кавалерия помчалась навстречу друг другу. Передний ряд опустил пики, а остальные (закинув пики за спины) обнажили клинки. Скачущие нам навстречу угры вообще за копья браться не сталии бросились в бой с обнажёнными палашами (не знаю я, как правильно назвать их мечи с сабельными рукоятями).

Конечно же, изначально Артур планировал беречь конницу до последней возможности, однако, прорыв зверогадов угрожал гибелью всей посошной рати, что укрылась за телегами. Вот и пришлось нам — кавалерии — спасать мужичков и обозных лошадей.

Промчавшись с одного фланга на другой, оба наших конных полка вытоптали и вырубили огромное количество тварей, причём без единой потери с нашей стороны. Однако же, несколько сотен зверогадов всё-таки прорвались за круг телег. Точнее сказать — перепрыгнули через сие импровизированное укрепление. Конечно же, всех тех тварей в итоге мужики копьями забили, однако и трети посошной рати как не бывало, досталось также и лошадкам. Оно ведь, даже закованному в бронь и закалённому в сечах варягу тяжко бы было биться вне строя с прыгающими гадами. А уж каково мужику-землепашцу… Потому и бросил нас Артур (да и сам бросился) в бой, ибо иначе всех бы мужиков задрали зверогады.

Остатки лавины хищных тварей ещё кидались на богатырей и пешие полки, а следом за ними уже показалась огромная рать змеелюдов. А над ними парили хищные змеекрылы.

В сгущающихся сумерках их войско казалось огромной чёрной тучей, которая опустилась на землю и ползла на нас, ощетинившись копьями. Тогда этого не было видно, однако впоследствии мы узнали, что лишь немногие из них были закованы в латы и кольчуги, а основная масса носила кожаные рубахи с нашитыми на них железными бляхами. Огромная 10-тысячная рать выглядела совершенно неодолимой силой, и при этом мы понимали, что это далеко не всё, что где-то ещё должна быть и элитная пехота, и кавалерия старших рептилонов.

Тем временем, рать змеелюдов продолжала приближаться. Основная масса этих тварей была копьеносцами, однако же были среди них и лучники. И было тех лучников примерно с тысячу. И вот загудели тугие луки змеиные, и туча их калёных стрел обрушилась на стены щитов варягов. Змеекрылы сверху тоже били стрелами в нашу пехоту.

Богатыри тогда отошли и встали в общий строй, прикрывшись своими огромными миндалевидными щитами, и только у одного Кожемяки щит был круглый.

Загудели тут луки и с нашей стороны, и обрушился град стрел на несметную рать змеелюдов. Сотнями ложились твари под обстрелом, однако же неумолимо шли вперёд. Били и их стрелы по нашей пехоте, однако же стены щитов были по большей части непроницаемы для змеиных снарядов.

Как уже говорилось выше, щитов рептилоны не имели, и воевали толпой, а не строем, ибо в бою полагались они на силу, а не на тактические приёмы и построения.

Вот стояли бы мы на стенах, то можно было бы всех их перебить стрелами, как мы это сделали с ратью Астарота. А вот в чистом поле… Ну слишком их много было. Более двух тысяч этих тварей положили наши лучники, прежде чем дошли змеелюды до наших фаланг. Тут и начался ураган копий…

Кто-то подумает, что именно супротив змеелюдов с одинаковой эффективностью можно биться и обычным оружием, и алатырьевым. То не совсем верно. Оно конечно же, завалить змеелюда обычным оружием можно точно также, как и любого человека. Однако же, алатырское оружие всё-таки имеет и здесь огромное преимущество. Не в плане пробивной силы, нет — тут горючий камень не превосходил ни стрелы калёные, ни рожны копий стальные либо булатные. Тут дело в другом — достаточно было не то, что пореза, а обычного прикосновения Алатырь-Камня к плоти змеиной, как поганый рептилон к бою уже был не способен, а с диким визгом катался по земле.

Крепко встретили варяги огромную толпу змеелюдов, да и зверогады ещё не все были перебиты, а всё ещё продолжали пытаться запрыгнуть вовнутрь наших фаланг, либо бросаться нашим бойцам под ноги. Однако же, густой частокол копий варяжских был непреодолимой преградой на пути тварей змеиных. Зело дружно били копьями варяги, и словно некий живой механизм, перемалывали навалившиеся толпы змеелюдов.

Лучники били навесом в глубь змеелюдова войска. И казалось, что твёрдо и непоколебимо стоят наши скьялборги. Однако же сильны были змеелюды, и могучие удары их копий пробивали и проламывали щиты. Немало уже было раненых в рядах варяжских, были уже и павшие.

Солнце почти скрылось за горами. Вспышки молний вспороли небо. Раскаты грома покатились по горам.

Лютая закипала сеча между нашей и змеиной пехотой. Однако же, все три полка, несмотря на потери, пока стояли твёрдо. Вот только увлечённые битвой варяги и йомены не видели того, что уже узрели мы — кавалерия. Вспышки молний осветили долину. И в этих вспышках узрели мы, что позади орды змеелюдов показалась грозная рать младших рептилонов.

Рать той пехоты элитной, хоть и была гораздо меньше, чем орда змеелюдов, однако по численности превосходила всё наше войско (ну ежели посошную рать в расчёт не брать).

Повелел тогда Артур Черномору — выйти из сечи и встать позади пехоты. Ну, во-первых — хотел тем самым король сберечь богатырей на тот случай, ежели Кали какие-то неожиданности нам приготовила, а во-вторых — ежели будет прорыв в пехотных рядах, то будет кем его заткнуть.

Тем временем, идущие позади змеелюдов младшие рептилоны разделились на две части и стали обходить орду своих меньших собратьев. Замысел Кали стал нам понятен — решила она рать нашу в клещи взять.

А тут раздался чудовищно жуткий рёв, и в опускающейся тьме мелькнула огромная чёрная тень. Дракон! Кали бросила на нас дракона Бельфегора.

Много уже видел я всяких гигантских тварей: и Ским-зверя, и Устиман-Змея, и огромных дивных змеев, что давеча прошествовали мимо нашей рати. Однако же, дракона видел я впервые. Сам по себе вид этого чудовища ужасен, а от вида того, что эта тварь ещё и летает — душа уходила в пятки. И действительно, прав был Галахад — Фафнир действительно был больше чем дракон, правда первый ходил по земле да плавал в пучине морской, а последний летал. Да не просто летал, а быстро, аки твой сокол.

Летел Бельфегор низко, почти над самыми копьями змеелюдов. Пролетев вдоль пешей змеиной рати, развернулся дракон и начал с правого фланга заходить на нашу пехоту — намереваясь ударить вдоль всего её строя.

Разверзлась пасть летучего чудовища. Разверзлась и вспыхнула огнём. Страшно взревел тогда Бельфегор, и струя пламени, слово греческий огонь, изверглась из пасти дракона.

Доводилось мне читать в древних книгах и слышать легенды об огнедышащих драконах. Однако же, Мерлин утверждал, что сие выдумки, поскольку видел он несколько драконов, и ни кто из них огнём не дышал, в том числе и тот, на котором летал Кощей и которого убил Сигурд. Однако же, как сейчас, так и позднее, мы узнали, что нет дыма без огня, и вполне возможно, что кто-то из пришедших на землю драконов действительно дышал огнём. И забегая вперёд поведаю, что не простой то был огонь, а колдовской, и могли извергать колдовское то пламя лишь только два дракона — Бельфегор и ещё один, о которым речь пойдёт позднее. Так что вполне возможно, что в древности был ещё какой-то огнедышащий дракон, память о котором и осталась в легендах.

То, что дракон начнёт извергать пламя, Мерлин конечно же не ожидал. Однако же, великий наш волшебник вполне ожидал от супостата какой-нибудь колдовской пакости. Потому, когда пасть Бельфегора озарилась пламенем, то Мерлин сразу же почувствовал колдовскую силу этого явления. Когда же ударило пламя на правый пехотный наш полк (нагоняя ужас на варягов и йоменов), то сотворил Мерлин заклинание и поставил невидимый щит магический на пути колдовского огня. Когда же драконий огонь достиг этого щита, то яркая вспышка полыхнула над всей долиною и осветила её ярче солнечного света.

Радостно взревело тогда всё наше войско — воздавая хвалу великому Мерлину. Рептилонов же наверняка сей факт сильно обескуражил.

Всё-таки вовремя Артур вывел богатырей из боя, ибо пришёл теперь их черёд. Загудели могучие луки, и дротикообразные стрелы, вспоров воздух, ударили по Бельфегору.

Всю долину тогда сотряс жуткий драконий рёв. Однако, большинство стрел дружины Черноморовой попало летающему чудовищу в крылья. Второй залп ситуацию не изменил, а на третий у богатырей уже времени не хватило, ибо крылатый змеище уже пролетел далее, чем били их луки. Таким образом, дракон хоть и был тяжело (даже смертельно) ранен, однако был ещё жив. Тем не менее, управлять своим полётом Бельфегор уже не мог, и с жутким рёвом и грохотом он врезался в землю, сметая телеги посошной рати.

Пока гигантское чудовище билось в агонии, оно передавило большую часть посошников и лошадей, а также полностью разметало все телеги. Из пасти гигантского змея во все стороны хлестало колдовское пламя. Также, струи пламени били из пробитого стрелами туловища Бельфегора.

То, что произошла далее — описать легко, а вот понять трудно…

На тот момент зверогадов осталось совсем мало, и были они разбросаны вдоль всей битвы. Однако же, когда дракон рухнул на стоящие кругом телеги, то все зверогады, словно по команде, кинулись именно туда. Как сие объяснить — я не знаю, ведь большинство тех тварей даже не видели, куда упал дракон. Видимо, каким-то образом Кали умела управлять зверогадами (а может быть и не только ими) на расстоянии.

В общем, кинулась все те стайки зверогадов на лёгкую добычу… Лошади-то в большинстве своём разбежались, а вот мужички… Артур конечно же кинул угров на спасение посошников. Да куда там… По всему полю носиться пришлось уграм. Лёгкие всадники наши, конечно же, большую часть зверогадов порубили да перестреляли, вот только мужиков почти никого спасти не удалось.

А тем временем тяжёлая пехота младших рептилонов брала в клещи наши варяжские полки. Наша пехота встречала надвигающуюся угрозы алатырскими стрелами, вот только залпы те были не очень сильными, ибо стрел у лучников уже осталось мало, а запас был в обозе, который разметал дракон Бельфегор.

Вновь зазвучал рог Персиваля, и по приказу Артура на усиление нашего первого крыла пошла дружина Черномора (а вместе с ней и Никита Кожемяка), а на левый поскакала угорская конница, которая была у нас, что та затычка, что в каждой бочке.

Даже не знаю, что бы мы делали без угров, ибо именно ими затыкали мы все дыры в нашей обороне. Были лихие те всадники, что твоя палочка-выручалочка. Жалко только, что мало их было. А вот будь у нас хотя бы тысяча таких конных лучников — вот делов-то можно было бы натворить…

В ближний бой угры не лезли, а били на скаку стрелами. И так я вам скажу, что сильно больше тысячи младших рептилонов легло тогда под градом стрел конных стрелков. Так что наше левое крыло удержалось только благодаря угорскому обстрелу, а иначе та стена щитов могла и не устоять.

Богатыри Черномора на пехоту стрел не тратили. Копья на сечу с младшими рептилонами они тоже брать не стали, а взялись наши витязи могучие за мечи. Выстроились добры-молодцы в цепочку (правда в этот раз поплотнее), да и удалили на тяжёлую пехоту рептилонью. Вот это рубка была, доложу я вам. Да плюс, чуть особняком Никитушка со своим неизменным молотом на оглобле. Одним словом, спасли богатыри и правый наш пеший полк.

Оно конечно, от дружного удара всей массой змеиной угры и богатыри нашу пехоту спасли. Тем не менее, младшие рептилоны на полки пешие навалились. Ох и не легко пришлось тогда ребятам. Трудно держать стену щитов супротив таких сильных ворогов, что с одного удара пробивали щиты страшными своими копьями да глефами. Однако же, наши копья алатырские были для ворогов ещё страшнее, и целыми рядами ложились рептилоны пред скьялборгами варяжскими.

Тут и ударила их конница…

Удачный момент выбрала Кали — угры как раз все стрелы поистратили. У йоменов да варягов-лучников тоже уже опустели колчаны. А посошная рать вся перебитая лежала, и некому было стрелы бойцам подносить. Черноморова дружина в рубке завязла, и чтобы выйти из её, богатырям потребовалось немало времени.

Ей дуре надо было дракона до этого момента и сберечь. Однако же, нам свезло, а вот ей не очень. Ну тут уж сама виновата — взялась воевать, стервь, так воюй по науке, язви тебя. Резервы-то беречь надо, а не кидать в сечу, когда левая нога пожелает. Ну ничего, будет тебе впредь наука. Правда, если это «впредь» у тебя ещё будет…

А вообще, други мои, так я вам скажу — рептилоны, конечно же, твари зело сильные. Вот только в сече одной только силы маловато будет. А они в основном только на силу упор и делают. Ну, тем хуже для них, косорылых.

Тем не менее, последний свой резерв Кали сберегла, и момент для удара выбрала тоже удачный.

И всё, что нам теперь оставалось, это — «пики к бою, рысью — марш-марш».

Его Величество волеизъявились. Сэр Галахад гаркнул команду. И мы — опустив рыцарские лэнсы — пошли рысью. Тяжёлой рысью. Ну, а там и в галоп.

Могучие, бронированные всадники на не менее могучих скакунах…

Знаете, други мои, когда восемь сотен рыцарской конницы идут намётом, и ты среди них… Сложно передать словами всю ту мощь всей этой конной массы, что ты ощущаешь в сей момент. Тебе тогда сам чёрт не страшен, и кажется, что во всём свете нет силы, что могла бы устоять под ударом богатырской кавалерии.

Их было чуть больше чем нас. И скакуны их змеиные были гораздо сильнее наших. Да и сами старшие рептилоны гораздо сильнее обычного человека. Вот только скакуны их были, хоть и страшно сильными, однако же и очень разными, и скакали они все совсем не одинаково, и поэтому — кто вперёд вырвался, а кто и отстал. Они и так-то строем биться не умели, а тут ещё и толпа их растянулась.

Мы же, как стена шли — единым строем. Словно единый, могучий, ощетинившийся пиками организм. А по другому и быть не могло — конница Камелота и Арконы по другому не умела, да и остальных Галахад привёл в соответствующий вид.

А солнце к тому моменту окончательно скрылось за горами, и теперь поле битвы освещало лишь пламя горящего дракона, а также подожжённые им телеги обоза.

* * *

Видя, что её конница не подвергается обстрелу, Кали бросилась вослед. Чёрная царица жутко взвизгнула, а её огромный могучий скакун издал на бегу чудовищно страшный рёв. В четырёх руках Кали были два чёрных, как ночь, копья и две огромные сабли.

Размахивающий алебардой Бафомет на своём двуногом чудовище вырвался вперёд. Асмодей же верхом на щитасто-шипастом чудище рысил позади.

Вид рептилоновых повелителей и их жутких гигантских скакунов был грозен и страшен. Они одни могли разбить любое войско. Ну и, конечно же, всё войско змеиное воспрянуло духом, когда увидело, что в бой пошли их самые великие бойцы.

Наступила кульминация сражения.

* * *

И вот мы сшиблись. Наша развёрнутая конная фаланга и их нестройная растянутая толпа. Наши пики были длиннее, чем их тяжёлые копья и глефы, поэтому передовые силы их конницы мы без труда перекололи лэнсами. Ну, а далее в ходе встречного конного боя наши ряды неизбежно стали ломаться и распадаться. И вот тут-то сказалась чудовищная сила старших рептилонов. Лютая и кровавая завязалась тогда рубка, и наше счастье, что к её началу не менее половины их всадников (пробитых нашим пиками) лежало на траве.

Бафомет на своём огромном двуногом чудовище врубился в стену щитов англов. Двуногая тварь весом с доброго Елефанта и мчащаяся со скоростью степного аргамака, опустив, словно таран, свою огромную, страшную башку, пробила насквозь серединный наш полк, разбросав варягов и йоменов словно кегли. Нескольких бойцов тварь зашибла насмерть ударом готовы, одного йомена перекусила пополам зубастой пастью, кого-то затоптала, кого-то убила ударами огромного тяжёлого хвоста. Не менее дюжины жизней забрало это двуногое чудовище. А уж скольким бойцам костей переломало… Само то чудовище англы закидали алатырскими копьями, и оно, рухнув наземь, с жутким рёвом забилось в агонии. Бафомет каким-то чудом умудрился не только соскочить, но и не быть раздавленным своим агонизирующим скакуном.

Двуногий бегающий дракон Кали был в два раза больше, чем скакун Бафомета, а также весил, аки два Елефанта. Таким образом, сей змеище мог насквозь побить всю нашу рать, и ни что бы его не остановило.

Мерлин зело ругался на меня, что я ту тварь страшную бегающим драконом именую. Великий наш волшебник молвил мне, что я — дурень и что дракон, и то чудовище двуногое — совершенно разные существа. А по мне — приделай крылья этой твари, и жутчайший драконище получится. Ну да ладно — мои скрижали, и писать я их буду, как мне того хочется. Я же, в конце концов, в его начертания не лезу.

Огромный двуногий дракон мчался на нашу пешую рать. В его глазах отражось пламя горящего Бельфегора, в результате чего казалось, что очи скакуна Кали горят красным демоническим огнём. Ещё более жуткими в мерцающем свете пламени выглядели огромные кинжалообразные зубы чудовища.

Не выдержав вида жуткой гигантской твари, стоящие на его пути пехотинцы бросились в рассыпную. И тут загудели тетивы и могучие, дротикообразные стрелы вонзилось в бегущего дракона.

По приказу Артура дядька Черномор всё-таки вывел из сечи своих богатырей, кроме Кожемяки, который остался крушить тяжёлую пехоту рептилонов. Таким образом, вновь вовремя взявшись за луки богатыри спасли от гибели нашу рать. И теперь огромное двуногое чудовище с жутким воем билось в предсмертной агонии.

Тем временем Бафомет обрушился на нашу пехоту. Под ударами его алебарды пали не менее трёх десятков англов и йоменов, пока кто-то не вонзил ему в спину алатырское копьё.

Мы же рубились с их конницей. Тяжкая то была рубка — немало наших рыцарей пало тогда на траву. Хорошо ещё, что воевода Будан сумел вывести своих дружинников из битвы, перестроить их и ударить во фланг коннице рептилонов. Вырубили тогда мы их всадников, правда и сами потеряли не менее сотни рыцарей и дружинников. Однако, самой тяжкой потерей стал для нас сэр Агравейн. Сей доблестный рыцарь Круглого Стола заколол своей пикой двух всадников-рептилонов, когда же началась свалка, то пал он от удара змеиной глефы.

Восседающий на щитасто-шипастом чудовище Асмодей приближался к вновь собравшейся стене щитов англов. Два других наших пеших полка, хоть и с большим трудом, но всё же не ломали строй, а держались и перемалывали орды змеелюдов и младших рептилонов.

Ошеломлённые падением всех своих могучих повелителей, змеелюды расступались перед Асмодеем и радостно трясли поднятыми вверх копьями, видя в высшем рептилоне последнюю свою надежду на победу. Пропуская Асмодея вперёд, змеелюды пристраивались за шипастым хвостом его скакуна, намереваясь идти в прорыв.

Однако, страшное то чудовище варяги забросали копьями. Астарот спешился и, размахивая жуткой своей саблей, кинулся на стену щитов. Однако же, принять участие в битве сей змеиный полководец так и не смог, ибо его череп развалила меткая стрела Черномора.

А тут и мы как раз ударили на правый фланг их пехоты.

Оставшиеся одни змеелюды и младшие рептилоны не выдержали такой битвы, а дрогнули и побежали.

Мы же их не преследовали, ибо пускаться в погоню в кромешной темноте было слишком рискованно. И всё, что нам теперь оставалось, это наблюдать, как в отблесках пламени толпы змеиных тварей исчезали в темноте.

Вы конечно же спросите — а где же Кали? Почему после падения её двуногого дракона о ней самой не было ни слова?

Всё дело в том, други мои, что тут мне нечего сказать. Как пал её огромный скакун — то видели многие. А вот саму её никто больше не видел. Среди тел павших её тоже не было. Как ни увидел её никто и среди отступающих. А не заметить её — более чем в два раза превосходящую ростом любого самого высокого рептилона — было невозможно. Одним словом, исчезла Кали. Исчезла бесследно.