Богатыри Круглого Стола Сказ 3 Бел-горюч Камень-Алатырь

Скрижаль 16 Царство Ящера

Горьким было то утро. Весь день хоронили мы павших. Кому положено лечь в землю, те в неё и легли, накрывшись сверху курганом. А варягов и ушкуйников положили мы в четыре барки. Вспомнился мне тогда Руян. После битв у Ральсвика и Арконы много осталось лодий без гребцов. Тогда мы тоже павших в кораблях хоронили. Вот и сейчас до самого неба взвилось ревущее пламя четырёх исполинских погребальных костров, унося души героев — кого в Вальхаллу, а кого в Ирий.

А ночью выли мы, как белуги, глядя на догорающие угли. Жить не хотелось. И хмельного ни капли, чтоб боль залить, да забыться сном беспробудным. А напиться страх, как хотелось. Прям вусмерь упиться. До беспамятства. Спали вповалку, кто где. Дозоров не ставили. Приходите — убивайте. Плевать. Вот только некому было приходить убивать. Змеекрылы улетели, а остальное царство Мардука лежало в степи. Их тела мы не трогали — пусть зверьё дикое полакомится да помянет братьев наших и товарищей.

С утра накидали мы ещё один курган над пепелищем, да двинулись в путь.

Так мы тогда решили: живьём нам уже отсюда не уйти, а значит — идём на царство Ящера. Ну, а там — любой ценой прорубимся к этому Ящеру, и кто-нибудь да воткнёт копьё в его поганое брюхо.

Через три дня достигли мы логова Мардука. Не солгал тот таинственный степной змеелюд — то логово действительно сложно было с чем-нибудь перепутать. Все замки рептилонов были каменные и мало чем отличались от крепостей в Британии либо Франкии. А вот сейчас пред нами предстало нечто совершенно иное…

Высокий холм посреди леса. Вокруг холма сплошной бурелом и засеки. На холме частокол из гигантских заострённых брёвен. А на самой вершине холма… Мы сперва приняли это за исполинский столб. Однако же, впоследствии оказалось, что это огромное дерево, которое было ещё выше, чем Дуб-Карколист. Вот только все сучья у того дерева были обрублены. А на самой вершине сиял на солнце огромный золотой змеиный глаз. А за тем логовом действительно в нескольких верстах брал начало невысокий хребет.

Подожгли мы в том логове всё, что только можно. А можно было всё, ибо всё там было из дерева. Барки наши мы тоже, естественно, сожгли.

И оставив за спиной огромные пожарища, направились мы в сторону того хребта. А сам хребет оказался не так прост, как казалось сначала. Сперва горы правда были совсем не высокие, но чем дальше, тем выше они поднимались. Четыре дня поднимались мы вверх по хребтам, пока не достигли горного плато о котором нам говорил степной змеелюд.

Плато то действительно было запорошено снегом. Причём, запорошенным оно оказалось только в самом начале, а далее пошли настоящие сугробы. Что удивительно, большинство наших коней обрадовалось, увидев снег. Не слыхал я, чтобы лошади зиму уж очень любили. Но тут видимо, что-то на них нашло. Да и признаться, мне самому вид белого снега душу радовал.

Было холодно. Приходилось часто останавливаться и жечь костры для обогрева. Однако же, несмотря на холод, это всё-таки была совсем не мёртвая земля, как во владениях Астарота. Были здесь и рощицы смолистых хвойных деревьев, которые очень хорошо горели. Было много мягкого мха на камнях. Была здесь и живность всякая. Ну и снега вместо воды под ногами сколько хочешь. В общем, жить можно. Ну, а живность здесь была очень любопытная. В основном, то были всякие двуногие и четвероногие змеи, наподобие тех, что водились внизу. Вот только не совсем такие…

Первым, кого мы там увидели, был двуногий змей — практически точная копия тех, на которых ездили ертаульные Юган-Змея, а также степные змеелюды. Вот только… Мы сперва подумали, что покрыт он густой чёрной шерстью. Однако, то была не шерсть, а перья! Ну и этот чёрный пернатый змей смотрелся в сравнении с его безпёрыми собратьями… С одной стороны — более грозно, а с другой — не знаю, как сказать… Ну, не как тварь змеиная, а как нормальный зверь, только большой, сильный, ну и, конечно же, страшный. Да и по снегу он шёл так, как будто он всю жизнь по нему ходил. Хотя, он ведь действительно всю жизнь по снегу ходил, аки какой-нибудь белый бер на самой Полуночи.

В общем, все остальные диковинные змеи, которых мы встретили на том заснеженном плато, были покрыты перьями. И совершенно не важно, двуногие то были твари или четвероногие — все были в перьях. Вот только перья их были не совсем такие, как у птиц, а больше похожие на длинный ворсистый мех.

Встречались нам и несколько видов полузмеев-полуптиц. Вот эти все были прям в настоящих птичьих перьях. Одни из них были, как настоящие птицы, с настоящими птичьими крыльями, вот только клювы у них были с зубами, а также хвосты длинные змеиные, хоть и тоже в перьях. А были такие же, только с руками на крыльях. А были ещё — бес его знает, кто это. Наверное бегающие птицы. Птицы-убийцы. Эти не летали и не планировали, а бегали и убивали всех, кого могли убить своими страшными тяжёлыми клювами. Величиной эти хищники были с два роста человеческих, и некоторые из них пытались даже на нас бросаться. Ну, надо сказать, мясо у них было отменное. Ну или это может на холоде так казалось, когда с костра горяченькое…

Зубоклювы тоже там водились. Ну и да — они тоже все были пернатые, и может быть от этого казались ещё вкуснее.

Ну и самое главное, мы уже поняли, что рептилоны боятся снега, а это значит, что здесь нам ничего не угрожает.

Четыре дня шли мы по этому плато. Спать конечно же было холодновато, ибо весь костром не обложишься, ну а так — в общем-то не самое трудное путешествие.

Затем плато кончилось, и нам открылся новый мир: горный хребет спускался в казавшийся бесконечным лес.

Путь вниз был не трудным. Тем более, что чем ниже мы спустились, тем теплее становилось. Вскоре снег исчез, и пошла трава. Сначала редкая и низкорослая, а зачем всё пышнее и выше. А вскоре и лес, которым были покрыты горы, превратился в сплошные непрозрачные заросли, сквозь которые приходилось прорубаться мечами.

Когда мы спустились на равнину, то стало полегче, поскольку в густых зарослях встречались звериные тропы. Ну, а поскольку зверьё здесь, как и на всей Нибиру, водилось исполинское, то тропы те были вполне добрыми дорогами, пригодными для хождения по ним целой ратью с обозом. Обоза нашего, правда, уже мало осталось — полторы дюжины телег. Вот и шли мы по этим тропам — четыре с половиной сотни конных, да одиннадцать сотен пеших. Всё, что осталось от богатырской нашей рати.

Всевозможные змеи (двуногие и четвероногие), твари и гады в том лесу перьев в основном не носили, хотя и встречались стайки мелких пернатых полузмеев-полуптиц. Зубоклювы тоже были обычные, без перьев. Впервые в том лесу встретили мы и настоящих змей. То были огромные твари, похожие на ползающие брёвна.

Пять дней шли мы по тому лесу, то переправляясь через мелкие речушки и ручьи, то двигаясь вдоль них. Затем, лес внезапно кончился и началась, ну пусть и не степь, но какое-то открытое пространство. Вёрст на 10 раскинулось то поле, а позади него стеною стоял другой лес. Да не просто лес — бор! Сосновый бор! Только сосны те раза в два больше наших. А так, чистый, светлый сосновый бор. И воздух там — не надышишься. Дошли мы в том бору до ближайшей речушки, да и встали там.

Пять дней отдыхали мы в том бору. Хорошее то было место — уходить не хотелось. Однако же, отдохнули мы и двинулись в путь. Два дня мы шли по тому светлому бору, затем пошёл другой более густой лес. А ещё через три дня увидели мы дымы вдали.

Ну вот и дошли. Здравствуй, царство Ящера.

Пошли мы на те дымы, а Илья, Тристан и Ольберг ускакали вперёд на разведку.

Почему именно они, а не угры? Ну, скакуны их были посильнее угорских, да и угры хороши в степи, а в лесу же иная наука. Поэтому на разведку и пошли лесные жители. В том числе и Ольберг, с его богатым разбойничьим опытом.

Разведчики обнаружили град змеелюдов. Настоящий град. Большой и деревянный. Огороженный мощным частоколом. При этом, сей град жил обычной жизнью, мало чем отличаясь от града человеческого. Вокруг города паслись стада вислозадых губошлёпов, видимо одомашненных. Другие же, четырёхногие толстозадые и короткохвостые твари тащили повозки со всякими грузами. Народу змеиного вокруг частокола было много: и мужиков ихних, и баб, встречалась и ребятня. А вот воинов, кроме двух стражников у ворот, видно не было. А на самих воротах, на обеих их створках, был намалёван змеиный глаз. А на башне, что возвышалась над всем градом, развивалось зелёное знамя с Оком Ящера. Сие и стало приговором тому граду.

Мы пришли не завоёвывать. Мы пришли мстить и карать. Пощады мы не дали никому. Вырубили всех. А град тот сожгли. Так начался наш кровавый жестокий поход.

Да, одна любопытная деталь — град сей был полностью змеелюдовский.

А зачем на нашем пути попалось ещё четыре града. Там теперь лишь руины, пепелище, да груды тел. Их тел. Своих мы ни единого не потеряли.

Кто-то наверняка сравнит наш жестокий поход с нашествием Чёрного Конунга. Нет. Сие не совсем верно. Мы не мучали, не пытали, не издевались. Мы просто убивали. Убивали всех. Ну, кроме скотины. Нет, какую-то часть их скота мы на мясо забивали, но всех (в отличие от рептилонов) не истребляли. Ну и конечно же, мы сжигали всё, что можно было сжечь.

Из пяти уничтоженных нами градов четыре были деревянными. Как уже говорилось выше, первый сожжённых град был исключительно змеелюдовский. Ещё три имели большинством населения также змеелюдов, а правили в тех градах старшие рептилоны, младшие же рептилоны были там воинами.

А вот пятый град был заметно меньше остальных четырёх, но при этом был каменным, и проживали там исключительно рептилоны. В большинстве своём младшие. Однако же, правили там старшие.

Шестой град видимо был стольный. Он был гораздо больше всех остальных и имел мощную каменную крепость. И на подступах к этому граду нам впервые попались змеекрылы. Правил в том граде высший рептилон — Гагал-Змей. Это был первый град в царстве Ящера, имевший серьёзное войско и решивший дать нам бой в поле.

Загонного зверья Гагал-Змей не имел, а всю силу его войска составляла пехота змеелюдов и рептилонов, численностью около пяти тысяч. Сам Гагал-Змей восседал на таком же, как у Юган-Змея и Астарота чудовище, что таскало два ряда щитов на спине и имело четыре копья на хвосте. Телохранителями Гагал-Змея были четыре десятка старших рептилонов верхом на страшных змееконях. Также, у того змеиного владыки был десяток змеекрылов.

Вырезали мы ту рать змеиную, потеряв при этом полсотни наших братьев. А затем, вырезали мы сей град. Конечно же, вырезали не всех, ибо многие жители сбежали в лес. Ну и конечно же, змеекрылы смогли уйти от нас живыми.

А жесткость наша всё-таки возымела нужный нам эффект. Супротив нас вышел сам Ящер.

Такого мы ещё не видали. Зверья загонного тысяч наверное 12-15. Змеелюдов — две тысячи лучников, две тысячи копьеносцев. Младших рептилонов — пять тысяч. Конницы старших рептилонов — две тысячи. Дюжина высших рептилонов на всевозможных чудовищах. Змеекрылов не менее трёх сотен. Два высших зверя и огромный дракон.

Но это ещё было не всё. Была ещё стража Ящера. Помните Тугарин-Змея и Яман-Змея — сильных высших рептилонов-поединщиков, что ездили верхом на щитомордых рогатых чудовищах? Так вот, в страже Ящера было полсотни таких высших рептилонов и верхом на таких же исполинских чудищах.

Плюс, сам Ящер и «псы» его. Сей бог Нибиру обликом был похож на бегающего дракона. Вот только последний наклонившись бегал, а Ящер шествовал распрямившись, аки человек, либо рептилон. И бог сей не бегал вовсе, а именно шествовал тяжёлой поступью. Также, Ящер был раза в два крупнее, чем бегающий дракон, и в отличие от последнего имел более длинные руки, на которых было по пять пальцев, а не три, а также имел он драконий гребень вдоль всего хребта и почти до самого кончика хвоста. Ну и конечно же глаза Ящера горели ялым демоническим огнём. Одним словом, не было ничего крупнее и ужаснее, чем сей змеиный бог.

«Псы» Ящера тоже были зверьём примечательным. Это тоже были гигантские двуногие твари, только не похожие на всех остальных. Были они повыше бегающих драконов, а также превосходили последних в длину. Не сказать, что на много, но превосходили. Вместо привычных для всех остальных подобных чудищ драконьих голов, у этих тварей была огромная крокодилья башка. Именно крокодилья. А на спине у этих змеищ двуногих был огромный гребень. Однако, гребень сей был совсем не драконий, как у иных всех змеищ, и не тянулся он вдоль всего хребта, а находился только на спине. И был сей гребень очень большой, и напоминал… Ну, окуня все же видели? Ну вот приблизительно такой же гребень и был, как плавник на спине у окуня. И торчал точно также.

Видимо, Ящер думал, что рать наша, как и в прежних сечах будет стоять в обороне. Мы же прекрасно понимали, что это наша последняя битва. К тому же, главный наш ворог был перед нами — вон он — возвышается своей мощной тушей над всем войском змеиным.

Конницы у нас осталось с полтысячи. И в этот раз мы — кавалерия — встали клином впереди пехоты. Первыми, в осемь рядов, выстроилась конница Камелота. Далее, все обвешанные связками стрел угры. А замыкали строй кавалерии дружинники Арконы. Тут стоит заметить, что все конные (даже король) несли по несколько связок стрел для угров, ибо обоза больше не было. Мы все были сами себе обоз. Также, у каждого из нас было по две пики алатырских — одна в деснице, а вторая на ремне через плечо за спину закинута.

Тоже самое касалось и пехоты. Всё наши пешцы несли по две связки стрел для лучников. Те же, кто шёл в середине пешего полка, тащил по два, а то и по три копья, дабы быстро заменять сломанные. Телеги, гружёные щедро залитым жиром вислозадых губошлёпов хворостом, пехота толкала впереди себя. Факелы были наготове — оставалось только ударить кресалом по кремню.

Что ни говори, а наша атака стала для ворогов полной неожиданностью. Твари ожидали чего угодно, но только не того, что столь малое войско осмелится броситься в атаку.

Взревел рог Персиваля, Галахад пролаял команды, и мы пошли вперёд. Сначала рысью, а затем тяжёлой рысью.

Ящер хоть и сперва замешкался, но всё-таки кинул на нас загонное зверьё. Когда до живого моря скачущих тварей осталось не более полутороста ярдов, из-за наших спин ударили луки угров. Наши конные лучники имели по две связки обычных стрел, вот их они и обрушили на скачущих тварей, пробивая нам путь. Залпов пять угры дать успели, тем самым очень сильно облегчив нам задачу — пробиться сквозь всю эту массу. Затем лучники стали бить в стороны — отгоняя от нас бегущих мимо зверогадов. И тут уже угры били не залпами, а кто во что горазд. И рвали тетивы они тогда с наиболее возможной скоростью. В общем-то, благодаря этой стрельбе мы и прорубались вперёд, поскольку одних тварей, что пытались атаковать нас с флангов, угры укладывали стрелами, а скачущие следом зверогады запинались о павших. В итоге получалась свалка, а мы в это время продолжали вклиниваться вглубь загонной орды.

Нас было ничтожно мало по сравнению с этим живым морем зверогадов. И все эти твари хотели кинуться на нас. Однако же, мы пробивались сквозь самую их массу, что делало нас недоступными для большинства зверогадов. В итоге у загонного зверья началась страшная толкотня свалка и неразбериха. Вся эта бесконечно огромная их численность играла сейчас против них, ибо все они только мешали друг другу, что давало нам без особого труда пробиваться сквозь их живое море. Да и пехоте нашей, глядишь, полегче будет.

Прорвались мы сквозь зверьё загонное, не меняя аллюра — на тяжёлых рыся́х. Да не просто прорвались, а увлекли вслед за собой… Врать не буду — не знаю сколько — может половину, может треть, а может две трети загонного зверья. В общем-то и ехали мы в окружении зверогадов. Вот так вот всю эту массу загонного зверья мы до змеелюдов и довезли.

Засвистели стрелы алатырские — пробивая нам проход сквозь пехотную массу. Вот в этот проход мы — с пиками наперевес — и врубились. Ну, а зверогады, следуя за нами, навалились на пехоту змеелюдов. Красота! Всё получилось даже ещё лучше, чем мы думали. Пытаясь добраться до нас, зверогады смяли змеелюдов. А половина последних была лучниками. Вот только куда им стрелять, когда вокруг нас кишмя кишело зверогадами. Однако же, они стреляли. И зверья своего загонного перебили без счёта. За что им огромное от нас спасибо.

Через пехоту змеелюдов пробиться оказалось ещё проще, чем через орду зверогадов. К тому же, теперь за нами не было погони, ибо вся погоня увязла в их же пехотной массе.

Сквозь змеелюдов прорывались мы на той же тяжёлой рыси. А как только прорвались — Галахад рявкнул команду, и под рог Персиваля перешли мы на рысь лёгкую, после чего перестроились. Теперь, конница Камелота отошла назад, а её место на острие удара нашего клина заняла Дружина Святовита. Всадники дядьки Будана были свежие, и почти у всех у них было ещё по две пики. Мы же заметно подустали, прорубаясь сквозь зверьё и пехоту, да и у половины из нас пик уже не было. Так что проламывать строй тяжёлой змеиной пехоты придётся будановским всадникам. Мы же отъезжали назад, на ходу перекидывая связки стрел угорским всадникам.

Может быть среди пехоты младших рептилонов и были лучники, однако на эту битву они луки не взяли, ибо по их разумению нас сметут зверогады и змеелюды, ну, а им лишь предстоит добить копьями тех, кто из нас останется.

Ну, а тут мы пред ними и предстали во всей нашей красе.

Перестроившись, мы перешли на тяжёлую рысь, а затем ударили в намёт. И вновь засвистели стрелы алатырские. Вот только теперь нашим конным лучникам не надо было метать стрелы в стороны, дабы отбить фланговые атаки загонного зверья. Теперь угры всей силой своей обрушили град стрел на змеиную пехоту, расчищая путь нашему клину. Именно благодаря этому бесперебойному угорскому обстрелу прорваться сквозь ряды пехоты младших рептилонов для нас тоже не составило особого труда.

* * *

В итоге неожиданно удачной и стремительной атаки кавалерии про нашу пехоту все забыли. Поначалу, половина орды зверогадов кинулась вслед за нашей конницей, а вторая половина всё-таки продолжила мчаться в сторону пехоты. Однако, видимо Ящер умел управлять своим змеиным поголовьем с помощью какой-то невидимой магии. В итоге, всё загонное зверьё устремилась за нашей кавалерией.

Пехоту вёл Черномор. Он уже приказал было зажечь телеги, как внезапно скачущая орда зверогадов развернулась и помчалась вслед за нашей кавалерией. Как это не поразительно, но пехота шла вперёд без боя. Идущий впереди пешего полка Черномор видел, как зверогады навалились на змеелюдов, и какая из этого вышла свалка. Нашей кавалерии он не видел. Даже стяга Артура уже не было видно. И было совершенно непонятно — прорвалась наша конница, или это её сейчас добивают в той страшной толкотне. Однако, вскоре зазвучал рог Персиваля, а затем ещё раз, а затем ещё. За столько совместных битв Черномор научился распознавать кавалерийские сигналы, и судя потому, что он услышал — конница меняла ход, затем перестроилась, а после атаковала. А сие означало, что конный клин не только ещё жив, но вполне себе действует, как единая сила. Этой радостной вестью Черномор поделился со своей ратью:

— Браты́! Комонные скрозь пехоту прорубились! Бьют далее!

Пеший полк взорвался торжествующим победным рёвом и грохотом копий по щитам. Как только пешая рать угомонилась, дядька Черномор рявкнул:

— Кого хороните, сучьи отроки?! Жизни дай! Жизни!

И англы дали:

Молвила мне матерь:

Мне корабль-де купят —

Вёсла кра́сны во́льны —

С викингами ехать.

Будет стать мне, смелу

Мило у кормила

И врагов негодных

Повергать поганых!

И всё войско грянуло кроваво-залихватскую ту песнь.

Загонное зверьё смяло змеелюдов, и промчавшись по последним… Навалилась на пехоту младших рептилонов. Те младшие рептилоны уже развернулись и устремились было вослед за пробившим их ряды нашим конным клином, как в спину им удалили зверогады. И вновь началась повальная свалка.

Те же змеелюды, что не были затоптаны и переломаны зверогадами, поначалу были сильно обескуражены происходящим. Часть их них поплелась вослед загонному зверью, часть (находящихся в полной растерянности) осталась на месте. Когда же загремели щиты нашей пехоты, а затем ещё и грянула грозная и лихая та песнь, то все без исключения змеелюды бросились прочь от полка Черномора. Таким образом, пехота наша продолжала своё успешное наступление так и не вступая в бой.

* * *

Пробившись сквозь всю змеиную пехоту, увидели мы изготовившуюся к битве конницу старших рептилонов, которая с жутким рёвом бросилась нам навстречу.

Перестраиваться времени не было. Да и было незачем — дружинники Будана особо не притомились. Так что оставшиеся на острие клина всадники Арконы (кто потерял свои лэнсы) теперь на ходу снимали запасные пики из-за спин, а также передавали уграм связки стрел алатырских. А раз у наших лучников есть стрелы, то ещё живём!

Сдвинули мы плотнее наши ряды. Головные опустили пики. И тут бьющий нам в спины братишка-ветер донёс до нас:

Я с оралом ратным

Странствовал. На раны

Ворон вихрем нёсся.

Викинги ярились.

Мы огонь по гарду

Гневно разогнали,

У ворот и вала

Вороги валились!

Жива! Жива пехота! Жива, родимая! А раз поёт, да грозно поёт, звонко, то значит не сломили её гады змеиные!

Я-то, признаться, пока прорубались мы сквозь все те полчища змеиные думал, что пехоту нашу если ещё не перебили, то уже добивают. И скорее всего, все остальные всадники так же полагали. А она, родимая, не только жива-живёхонька, но ещё и поёт. И судя по мощи, поёт ещё очень многими голосами. И голосами поёт бодрыми. Тот кто слышал, тот знает, как из последних сил затягивают варяги песнь эту перед смертью. Тут же было иное. Тут ещё гремел лихой залихватский задор.

У нас — у конных — словно камень с души… Такая лёгкость появилась. Таких сил это нам прибавило — словно и не было всей этой отчаянно безумной скачки.

Победно взревев, ударили мы на ворога.

Их было больше — две тысячи против наших пятисот. И они были гораздо сильнее. Вот только они были — не умеющая биться строем толпа. А мы — лучшая кавалерия, которая когда-либо была под солнцем. Да и задачи у нас не было — победить всю ту конницу змеиную. Нам нужно было лишь пробиться сквозь них. Мы и пробились. Не без потерь конечно же, однако пробились. И пробились единым клином, не сломав рядов. И даже у угров ещё стрелы остались.

И теперь пред нами была лишь гвардия высших рептилонов, два высших зверя, да два чудовищных «пса» с гребнями на спинах. А за ними за всеми возвышался и сам бог змеиный. А сие значит — дошли! Прорвались! Теперь уже точно кто-нибудь да потянется горючим камнем до поганой туши Ящера.

Высшие рептилоны верхом на могучих щитомордых рогатых чудовищах двинули нам на встречу. А вот этих уже клином не взять. Вновь протрубил рог Персиваля, и наш строй распался.

Рассыпались мы в разные стороны, дабы не попадать под удар щитомордых гигантов и сидящих на их спинах высших рептилонов.

Часть угров стала обстреливать с боков тех гвардейцев змеиного бога. А остальные наши конные лучники, не отвлекаясь, мчались в сторону Ящера.

Что касается тяжёлой нашей конницы, то все, кто смог увернуться от щитомордых, тоже скакали на Ящера. Ну, а кто не смог увернуться, те пали геройской смертью.

Жутко взревел тогда змеиный бог. Да так громко взревел, что казалось — сейчас само небо лопнет. И вот тут с этого самого неба и посыпались на нас змеекрылы. Не сами, конечно же посыпались, а стали стрелами бить сверху.

Взять нас стрелами не так-то просто, особенно сейчас, когда мы щиты за спины закинули. Однако же, лошадь всю собой сверху не закроешь. Вот и падали пробитые стрелами лошади, сбрасывая седоков в густую траву.

Путь нам пытались преградить два высших зверя. Один был исполинской змеёй, только на четырёх когтистых лапах. А второй — гигантская ящерица, только вся покрытая красными перьями.

Огнята что-то такое сотворил, и в небе вспыхнула ослепительно белая вспышка. Та вспышка ослепила на какое-то время змеекрылов, и обстрел с их стороны прекратился.

Король Артур прокричал уграм, дабы они не отвлеклись на этих двух монстров, а скакали далее на Ящера. В итоге, наши конные лучники промчались мимо тех чудовищ. Ну, а змею ту исполинскую, а также пернатую ящерицу дружинники Арконы забили пиками. Не без потерь конечно же сия атака обошлась будановцам, однако же преград на нашем пути оставалось всё меньше.

А за нами по пятам уже неслась конница старших рептилонов. Да и высшие рептилоны наверняка уже развернули своих щитомордых рогатых чудовищ. Да и загонное зверьё, проломившееся сквозь всю свою пехоту, где-то уже рядом. Однако, им всем уже не успеть. Вот он Ящер! Вот он, сука!

Крокодилоголовых двуногих «псов» с гигантскими гребнями на спинах угры утыкали стрелами. Твари те были не только гигантские, но и очень живучие. Пока метались они в агонии — многих всадников наших передавили.

Вот и Ящер! Засвистели стрелы алатырские и градом обрушились на змеиного бога.

Когда начиналась наша безумно отчаянная атака, кто из нас верил, что сумеем мы пробиться? Да наверное никто. Однако же, вот они мы, а вот эта тварь, от которой столько бед и горя на всём белом свете.

С полсотни стрел угры точно всадили в змеиного бога. Однако же… Ящер, конечно же жутко ревел от боли, однако же подыхать совсем не собирался. Ну, по крайней мере, пока.

Полдюжины дружинников Святовита (заплатив за сие жизнью своей) уже всадили пики в брюхо владыки Нибиру. Однако, и сие не брало эту исполинскую тварь. Нет, то, что Ящеру было больно от тех ран — сие было очевидно. Однако же, не похоже было, что эти раны для змеиного бога смертельны.

А тут дошло дело до нас — рыцарей Камелота, что скакали последними. Первым из нас до Ящера домчался сэр Саграмор. Наш Первый Копейщик вонзил пику Кродерг в брюхо змеиного бога. Нанёс ли этот богатырский удар какой-то серьёзный вред, Ящеру было не совсем понятно. Однако же, сам сэр Саграмор (едва успевший вырвать меч из ножен) тут же пал, пронзённый страшными когтями владыки Нибиру.

Эх, сэр Саграмор… Старый товарищ… Один из сильнейших рыцарей Круглого Стола. Да и человек с большой буквы. Больно. Очень больно. Однако же, дальше будет ещё больнее…

Первый Меч метнул в Ящера свою пику Крималл, после чего встал на седло, и взяв Меч-Кладенец, обратным хватом прыгнул на змеиного бога. Вонзив Кладенец в чрево Ящера, сэр Галахад опустился до самой земли, распарывая брюхо исполинской твари.

А вот это был удар! Ящер взревел так жутко, словно его засунули в кипяток. Из распоротой утробы повалились внутренности, а сам змеиный бог изрыгнул фонтан крови. Однако же, страшные когти смертельно раненого чудовища настигли и сэра Галахада.

А вот он был мне не только товарищем, но и другом. Настоящим другом. Ну, и собутыльником конечно же. Уж сколько вместе было выпито… А сколько спето! Эх, батяня Галахад, был ты мне и другом, и командиром, и… И отцом… Отцом не только мне, но и всему войску нашему.

Илья. Тыщу раз было сказано — с виду — ну совершенно неуклюжий берище. Хотя, когда только прибыл он в Камелот, то назвать его умелым кавалеристом язык бы не повернулся. Ну правда, батька Галахад и не из таких делал умелых наездников.

Так вот. С виду такой неуклюжий (да и не молодой уже) Илья столь ловко свесился с седла и на полном скаку подхватил с земли Меч-Кладенец, что диву даёшься.

И вновь страшные окровавленные когти ударили по ещё одному богатырю. Взмах Кладенца, и срезанные когти Ящера падают на залитую кровью траву. Змеиный бог ударил хвостом, через который Бурушка ловко перепрыгнул. Словно молния взмахнул Меч-Кладенец. Затем ещё, и ещё. За несколько ударов Илья перерубил ногу Ящеру, и тот с диким рёвом и грохотом завалился на бок.

А затем, свесившись с Бурушки, Илья, также несколькими ударами, отсёк Ящеру его страшную голову. Вот так и пал змеиный бог.

Я же тогда только подхватил с земли Каледфолх — меч сэра Саграмора. Однако, в убийстве Ящера участия принять так и не успел.

Вот тут сверху и свалился на нас дракон. А на драконе — чёрная четырёхрукая тварь! Да-да. Кали! Кто же ещё. Объявилась таки. И ведь в битву до сей поры не вступала. Ждала, пока мы Ящера убьём. Тут уж и самому последнему дураку понятно — сама решила богиней стать.

Ударил дракон по нам колдовским своим пламенем…

Ну посылала же уже Кали супротив нас огнедышащего дракона Бельфегора? Ничего тогда хорошего из того не вышло. Поэтому, не совсем я понимаю, на что она в сей раз рассчитывала… Может на то, что наши колдуны уже пали? Так вроде же чародеи всякие такие вещи чувствовать должны?

Мерлин, как и в той битве, щит над нами поставил. Дракон же продолжал извергать пламя на недосягаемой для стрел угров высоте. Однако же, были у нас Илья и Тристан.

Засвистели стрелы богатырские из Алатырь-Камня, и полетел дракон кубарем в сторону скачущего загонного зверья. Может Кали в этот раз выю себе свернёт? Хотя, такие твари шибко живучие.

* * *

Как только пал Ящер, зверогады начали визжать и метаться в разные стороны. Одни из них стали разбегаться, а другие кинулись на пехоту младших рептилонов и змеелюдов.

Многотысячная масса загонного зверья вновь пронеслась по змеелюдам, затаптывая насмерть и калеча сотни тех рептилонов.

Черномор приказал зажечь телеги, которые вспыхнули ярким чадящим пламенем. Зверогады, встретив пред собой стену ревущего на ветру огня, бросились в стороны. Таким образом, нашей пехоте удалось избежать столкновения с загонным зверьём. Нет, были конечно же отдельные твари, которые пытались с боков кидаться на алатырские копья, но то не в счёт.

И тут наш пеший полк добрался наконец-то до дважды растоптанных зверогадами змеелюдов. Однако, твари сии змеиные уже никакого настроя на битву не имели и бросились бежать.

А вот тут появились змеекрылы — видимо продрали, суки, бельма свои после колдовства Огняты. И удалили стрелы с небес. Однако же, пехота наша укрылась щитами и огрызнулась стрелами Усыни и богатырей Черномора.

* * *

На нас же навалилась конница старших, а затем и высших рептилонов. Началась лютая рубка.

Добрую мне службу тогда сослужил Каледфолх! Мой меч тоже был добрый, однако этот… Плоть змеиную рассекал, словно тушу парну́ю.

Однако же, не у всех из нас были такие мечи. Да и пик алатырских у половины уже не осталось, и всё чаще мелькали топоры из горючего камня. И, к сожалению, многие рыцари и дружинники падали окровавленные из сёдел на зе́лену траву.

Хенгист (не конунг, а богатырь из паладинов), защищая короля, двух старших рептилонов одолел пикой своей алатырской. А тут три высших рептилона на своих исполинских щитомордых тварях вылетели прямо на Артура. Одного из тех великих воинов змеиных Хенгист пронзил пикой, а второму всадил в брюхо топор алатырский. Однако же, щитомордый гигант убитого топором рептилона опрокинул коня Хенгиста. А третий рептилон пронизал копьём упавшего на землю богатыря-паладина.

Великий Мерлин сотворил страшной силы заклинание, и вспыхнуло пурпурное зарево посередь битвы. Грааль!

— Государя! Государя спасай! — взревел волхв Огнята.

Сам Артур рубился лихо и умело. Далеко не одну тварь развалил его меч Кларент. А рядом с королём богатырствовал сэр Ланцелот. И ни какие рептилоны не могли устоять против силы и мастерства Озёрного и молниеносного Экскалибура. Однако, тварей было много. Слишком много.

Прозвучал рог сэра Персиваля, и наши всадники кинулись под стяг Артура, которым размахивал сэр Гюнтер.

— Путь! Путь прорубай! — взревел весь залитый кровью сэр Дезимор.

Мы с Ильёй были ближе всех к пурпурному порталу. Вот мы первыми и рванули.

— Веселей, Попоевич! Прорвёмся! — ревел Илья, словно траву рассекая Кладенцом рептилонов и их скакунов.

Мы и прорвались. Илья впереди и чуть левее. А я позади. Иваныч Кладенцом так пластает, что любо дорого… Я, конечно же далеко не Илья, однако же с мечом Саграмора и мне веселее прорубаться было.

И вот он — Грааль! Прорубились!

И тут… На полном скаку налетело на нас сотни полторы их могучих всадников — старших рептилонов. И та конница змеиная практически втолкнула нас в портал. Первым в пурпурном мареве исчез Илья. Я же ещё успел оглянуться и увидел, как сэра Дезимора поднимает на копье восседающий на щитомордом чудовище высший рептилон.

Затем и я окунался в клубящийся пурпур. Хлопок! И портал исчез. А пред нами лишь жёлто-красные клёны да ясени.