Богатыри Круглого Стола Сказ 3 Бел-горюч Камень-Алатырь

Скрижаль 5 Слово о князе Святославе Игоревиче

Что ж, други мои, 15 долгих лет прошло с времён битвы под Арконой до полного разгрома Чёрного Конунга. Страшные были те годы. Кровавые. Однако же, теперь в Британии наступил большой мир. Нет, сие совсем не означает, что больше нигде и никогда не звенели мечи, и не свистели стрелы. И звенели, и свистели. Ибо и скотты порой шалили, да и конунги промеж себя, да и с соседями тоже не всегда мирно жили. Однако же, большой войны более не было. Ни большой войны, ни больших битв. Так… Лишь только мелкие стычки. Посевы более никто не сжигал и не вытаптывал. Селения никто не разрушал и не сжигал. Вновь зацвела Британия после долгой войны.

Взошло тогда и над Русью солнце красное. А солнцем тем красным стал богатырь — князь Святослав. И вельми ко времени сел на стол Киевский сей богатырь, ибо сгустились тогда на Русью тучи чёрные. Вот сквозь те тучи чёрные и засияло солнце князя Святослава.

Помните, други мои, битву на Сафаст-реке, где ушкуйники во главе с Ольбергом побили войско рептилонов? Так вот… Побить-то побили, однако же всех не перебили. Не менее четырёх десятков рептилонов тогда спаслось, и подались те твари недобитые в Царство Хазарское. Сперва те змеелюды служили кагану, а затем и вовсе захватили власть в Хазарии, и стали порабощать соседние народы, а земли их под себя подминать. Дошёл черёд до вятичей, которые тогда ещё в Русь не входили.

Две тысячи конных латников-ларисиев да целую орду несметную буртасов и чёрных булгар послали рептилоны на Вятскую землю. Упорно бились из засад вятичи, устраивали завалы и засеки на пути степных орд. Однако же, не устояли те славяне перед той силой великой и склонились, и стали дань платить Хазарии.

И узнав про разорение погаными земли Вятской, зело разгневался Святослав. А вятичей тогда много бежало в Киев-град, и плач их до небес доносился, и глаголили они киевлянам об тех обидах и насилии, что творили хазары в их земле.

И вставал тогда князь Святослав Игоревич в злат стремень, да с дружиною хороброю помчался на Вятичи.

Триста витязей могучих на борзых конях шли за князем-богатырём. Помимо самого Святослава были в его дружине и иные богатыри: Вольга, Свенельд, Асмунд и Рогдай. Примчавшись в земли вятские, разогнал князь Киевский тиунов хазарских, а воинов их вырубил. И молвил тогда Святослав вятичам, что отныне они под его рукой, а дани-выплаты кагану Хазарскому им более не платить.

И только было вернулся Святослав свет Игоревич в столный Киев-град с победою славной, как пришла на Русь беда чёрная…

Хазары, а точнее правящие ими рептилоны, не хотели смириться с потерей вятичей и подкупили многих ханов печенежских, и послали их на Русь.

* * *

К концу жаркого лета недобрым повеяло с Дикого Поля. Страшным, леденящим душу воем завыли там волки по оврагам, и чёрные тучи воронья потянулись оттуда на Русь. Зловещим гулом наполнилась вся степь — то дрожала земля от бесчисленных стад туров могучих, злых тарпанов, быстроногих сайгаков и лёгких джейранов.

А вскоре столбы чёрного как смоль дыма потянулись к небу. То горели в степи костры на сигнальных вышках, давая знать Руси, что пришла беда из Поля Великого. Дав дымы, заставы богатырские уходили на Русь, а иные уже сошлись в поле с разъездами поганых.

Богатыри порубежные были все, как на подбор — могучие витязи. С конца копья вскормлены, под шеломами взлелеяны, кони у них бо́рзые, луки тугие-разрывчатые, стрелы калёные, мечи булатные, пики длинные. Сами, аки волки по степи рыщут, добывая себе чести и славы богатырской.

В разъезды печенеги слали не самую рвань степную, встречались и там лихие батыры. Однако же, били их всех порубежники. А более всех прославился тогда Вольга-богатырь, что повелевал дружиною порубежников. Да и, к слову сказать, сам Вольга ту дружину и создал. Две сотни могучих витязей, разбившись на копья, стояли дозором в Степи Великой. Теперь же, те копья, запалив костры сигнальные, уходили на Русь. Уходил и Вольга, ибо сколь не перебили порубежники разъездов печенежских, а шла за ними сила великая, которую не одолеть и всей дружиною князя Святослава.

И вот навалилась орда печенежская на Русь. Чёрные дымы от сожжённых селений закрыли солнце. Многих людей посекли поганые, однако ещё больше они взяли в полон, и потянулись толпы невольников (коих гнали, как скот) вслед за кибитками степняков. Стоном и плачем наполнилась тогда Русская земля.

Собравший дружину свою в един кулак Вольга, а также воевода лодейной рати полян Претич, как могли, старались задержать нашествие орды, дабы дать Святославу время на сбор войска.

Однако же, как не старались Вольга с Претичем, а подходили уже поганые силой несметною к Киев-граду. И на подходе к стольному граду одна из передовых печенежских сотен захватило одно из сёл по прозванию Я́рое. Захватили степняки то Ярое, да кинулись его грабить. А жил в том селе млад-вьюнош по имени Никита. Мял он кожи бычьи да воловьи, за то его прозвали — Кожемяка. Так же, после палки леса Никита пни выкорчёвывал. Да не просто выкорчёвывал, а одними лишь руками из земли вырывал вместе с корнями. Мужики яровские перед тем набегом лес палили под пашню, а как земля остыла, так пошёл Кожемяка пни из землицы вырывать. И вот как раз в то время, пока Никита пни выкорчёвывал, печенеги на Ярое и налетели.

Вернулся Кожемяка с пала, а в селе поганые орудуют. Брал тогда млад-Никитушка оглоблю тележную, да всю ту сотню перебил, да тем спас односельчан своих от полона. А село то с тех пор Кожемякино прозвалось. Однако, с новым прозванием это было потом, а сейчас в то Ярое прискакал сам Вольга-богатырь с дружиною.

— Экий тут у нас Микула Селянинович! — восхищённо воскликнул Вольга, глядя на Никитушку и побитых им печенегов, — ну айда, хлопче, со мною. Предстанешь пред грозны очи князя Киевского.

Закинул Кожемяка на плечи оглоблю дубовую, да и пошёл вослед за дружиною богатырскою.

Вижу, други мои, что вопрошаете вы меня, а почему же пошёл Никита, а не поехал верхом? А всё дело в том, родные мои, что Вольга Никитушку совсем не зря Микулой Селяниновичем обозвал. Помните Горыню, Дубыню и Усыню, ну либо Черномора с его детинушками? Так вот, вьюнош наш кожемякистый был точно такой же породы, что и они — человек-гора. Такому токма на мифическом Елефанте ездить. А тех Елефантов на Святой Руси мало, и на всех селян великанистых их не хватает. Поэтому и пошёл Никитушка за дружиною пешком.

Когда же представил Вольга князю того Кожемяку, то в полное восхищение пришёл Святослав свет Игоревич, да тут же велел позвать кузнецов-бронников. Не жалел князь Киевский гривен серебряных, да щедрой рукою горстями их сыпал кузнецам. Сыпал да приговаривал, чтоб заковали они и одоспешили богатыря юного.

На славу постарались оружейники — распустили несколько кольчуг-хаубергов, да собрали из них рубаху да штаны стальные, сковали шелом добрый, щит крепкий соорудили. В общем, знатно Никитушку в бронь заковали. Однако же, встал вопрос — чем вооружать дитятку? Оно конечно же, князь его опоясал добрым мечом булатным, что сам Людота-коваль сковал. Семь великих мечей сковал Людота на защиту земли русской. И передал великий тот мастер те мечи Святославу. Один из тех мечей князь себе взял, а остальные раздал богатырям: Вольге, Добрыне, Свенельду, Асмунду и Рогдаю. Вот седьмой из этих великих мечей и передал князь Кожемяке. Да вот только меч тот был тому, словно игрушка.

— Чем биться тебе сподручнее, богатырь? — вопрошал Никитушку Святослав.

— Так ить, оглоблею, княже, — отвечал дитятко.

Почесал князь бритую голову, да повелел:

— Ну, хоть железо, какое, что-ли к этой оглобле приделайте… На́ конь его всё равно не посадишь, в стену щитов не поставишь, вот и пусть машет своею оглоблею.

Выполнили волю княжью оружейники — с одной стороны оглоблю пообтесали, да ремешком кожаным обмотали, чтоб держать сие дубьё сподручнее было., а другой конец железом оковали. Вот и получилось… Вот не знаю даже, други мои, как назвать сие оружие… Палица, не палица… Да, какая, к бесу, палица?! Где вы видали палицу с оглоблю? Пусть будет — дубьё. Не велик чин дубине этой имя давать! Чай не Меч-Кладенец, и не Экскалибур.

В общем, пока вооружали Никитушку, прибыл в столный гард воевода Претич со своей лодейной ратью. Ну, а следом…

А следом налетело на Киев чёрное вороньё тучами. А за теми тучами прискакали передовые сотни печенежские. А вскоре и вся орда подошла к Киеву. А старшим ханом той орды был Метигай — знатный воитель печенежский.

Обложили поганые стольный град, и дымы от их костров заволокли небо ясное, и закрыли солнце красное. От ржания их лошадей, блеяния и мычания скота, от рёва верблюдов и скрипа повозок ни слова не было слышно в Киеве — люди на ухо друг другу кричали, чтоб что-то сообщить.

А Русь на битву Святослав не успел собрать. Одни только лишь древляне да уличи небольшие дружины прислали. Так что пришлось Киеву одному супротив поганых стоять. Стал тогда Святослав ополчение в стольном граде созывать. А собрав рать, вышел князь в поле, ибо не желал он за стенами отсиживаться.

Поляне воеводы Претича, да городской полк тысяцкого Рогдая щитами червлёными перегородили поле перед Киевом. На правую руку встал Асмунд с русами, а по левую Свенельд с варягами. Все те воины в кольчугах и шеломах добрых, копья у них крепкие, мечи острые, луки тугие, да топоры грозные. У лодейной рати полян и киевских пешцев щиты большие овальные, либо миндалевидные. А у русов и варягов щиты круглые. Все те полки каждый своей фалангой встали. А позади тех фаланг встали толпой ополченцы киевские, а также подмога древлян и уличей, ибо вооружены они все были кто чем (вплоть до дреколья) и строем биться не умели. Все эти ополченцы да подмога должны были собой стены щитов подпирать, да изображать рать большую.

Мало было конницы — три сотни княжеской дружины, да две сотни порубежников Вольги-богатыря. И всю тут конницу князь Святослав поставил впереди пехоты.

Во много раз превосходила орда печенежская русское войско, и насмехались поганые над ратью Святослава. И выезжал вперёд Балгай-батыр, и смеясь, и сквернословя, требовал себе поединщика.

Силён был Балгай-батыр. Весь в пластинчатой броне, верхом на могучем жеребце. В деснице его копьё чёрное, а на шуйце круглый щит медный. На поясе сабля острая, да за поясом секира боевая.

Были и у Святослава (включая его самого) богатыри могучие. И Свенельд, и Асмунд, и Рогдай — все они хотели ответить на вызов Балгай-батыра, однако же все они были со своими полками. А ближе всех был Вольга-богатырь — он и принял вызов.

Опустив копья, помчались навстречу друг другу оба могучих витязя. Замерли обе рати, и затаив дыхание, ждали они исхода богатырского поединка. С грохотом ошиблись витязи. Копьё печенега пробило щит, и пропоров кольчугу, глубоко вонзилось в плечо Вольги. Копьё же русича насквозь пробило и щит, и латы, и самого Балгай-батыра, и рухнул он с коня замертво.

Хоть и сильно хлестала кровь из раны Вольги, однако же в седле он удержался. Возликовало тогда войско русское, печенеги же опечалились.

Однако же, такой исход не устраивал хана Метигая, и трижды хлопнул он в ладоши.

Расступилось тогда войско печенежское, и с грохотом зловещим выезжала вперёд колесница дубовая. Везли ту колесницу шесть могучих аргамаков, а ехал на ней страшный Мангудай-багатур. Ни один боевой конь не мог вынести Мангудай-багатура, ибо был он размером с Черномора, только башка раза в три больше и шире. Морда у идолища плоская, аки сковорода, а вместо глаз — щели узкие. На самой башке шолом низкий без бармицы. А тело исполинское в пластинчатой броне, на руках поручни, а на ногах поножи.

Вольга был тяжело ранен, и на поединок с таким чудовищем его нельзя было пускать. Да и вообще, единственный, кто по величине тела подходил Мангудай-багатуру, был Никитушка Кожемяка. Он голос и подал:

— Дозволь, княже?

Святослав одобрительно кивнул головой, и Кожемяка двинулся на встречу печенежскому витязю. Как говорилось выше, Никитушка был человек-гора. Однако же, противник его был сам по себе на голову выше, да плюс башка у печенежского батыра была, как казан. Мангудай-багатур, увидев богатыря русского усмехнулся, и не сходя с колесницы, метнул в него булаву железную.

— Хорошая вещь, — произнёс Никитушка, поймав булаву, — в хозяйстве сгодится, — и деловито засунул её за пояс.

Войско русское радостно застучало по щитам, приветствуя ловкость своего богатыря.

Мангудай-багатур рассвирепел и соскочил с колесницы. Размахивая огромным кистенём на тяжёлой цепи, печенежский батыр кинулся на Кожемяку.

Матёр и опытен был Мангудай-багатур. Во многих битвах он прославился. И не только силушкой был славен сей батыр, но и умением владеть оружием. Ловким ударом печенег опутал цепью дубьё Кожемякино, да и вырвал его из рук русского витязя.

Печенежское войско победно взревело. Однако же, цепь так закрутилась, что сразу её было не стряхнуть, и вынужден был Мангудай скинуть кистень и браться за меч.

Никитушка тоже вынул меч из ножен и скрестил его с клинком супротивника. Однако же, печенег хитрым приёмом вывернул меч из руки богатыря и рубанул последнего по голове.

Радостно заголосила орда печенежская, видя, что их воин берёт верх.

Сильный удар был у Мангудай-багатура, однако же и шелом киевские кузнецы сковали добрый. Зазвенел меч по шелому, и упал на колено Никита. Занёс меч печенег для последнего удара, однако же богатырь кинулся на него, опрокинул, и меч из руки вывернул.

Поднялись оба витязя и стали бороться. Мангудай, в отличие от Никитушки, был знатным борцом. Ловким приёмом схватил печенег русича, да через себя перекинул.

Войско степное тогда радостно бесновалось, видя победу своего батыра. А последний, бросив богатыря наземь, выхватил нож и кинулся добивать русича. Никита же схватил печенега, одной рукой за руку с ножом, а другой за шею, и со всей силушки богатырской стал давить ворога. Сильно давил богатырь русский. И как только разжались пальцы Мангудай-багатура и выронил он нож, как Кожемяка обеими руками свернул ему шею.

Поднялся богатырь во весь рост над поверженным ворогом. И тогда взревело победно войско русское, и по приказу Святослава бросилось на печенегов.

Никитушка же деловито освободил дубьё своё от цепи, да взойдя на колесницу Мангудай-багатура, направил её на рать печенежскую. С диким ржанием помчались вперёд могучие аргамаки. С жутким грохотом гремели по полю колёса боевой повозки. В самую гущу поганых бросил Кожемяка колесницу — когда же врезалась она в толпу ворогов, то соскочил Никитушка наземь и начал крушить дубьём степных всадников и их лошадей. А следом и конница Святослава врубилась в печенегов. А там и пехота русичей дружно навалилась.

Не ожидали поганые поражения непобедимого Мангудай-багатура. Когда же оно свершилось, то пали они духом и не выдержали натиска полков князя Святослава. Сломили русичи степняков и погнали их.

Славная то была победа. Многих печенегов тогда посекли, ещё больше их сбежало. Весь полон освободили русичи, да добычу богатую взяли. А вот хан Метигай заявил, что не видывал врагов отважнее и преподнёс Святославу лучшего аргамака, саблю стали дамасской, и крепкую пику мурзамецкую. Святослав дружбу принял и пожал руку хану Метигаю, и даровал ему: кольчугу, меч булатный, да щит крепкий.

А вот хан Куря заявил, что отныне будет мстить и Святославу, и Метигаю. И многие младшие ханы печенежские последовали за Курей.

После победы над ордой решил Святослав идти в поход на хана Курю. Рогдай со своим полком, да с ополчением, да с древлянами и уличами остался беречь Киев. Свенельд повёл по Днепру рать лодейную, в коей было: восемь сотен варягов, полторы тысячи русов с Асмундом, да тысяча полян с Претичем. И шла та рать лодейная к порогам, дабы громить там становища печенежские. Святослав же со всей конницей пошёл в степь искать самого Курю.

Вижу удивлены вы, други мои, что всего лишь с пятью сотнями пошёл Святослав на хана печенежского, у которого под рукой многие тысячи всадников. Так ведь, все те тысячи степняков — сплошь лёгкая конница. А вот у Святослава — сплошь рыцарская.

Нет, самих рыцарей на Руси мало было, а и те были заезжие. Однако же, вся конница Святослава была тяжёлая и обученная именно рыцарскому бою. Да и также луками там владели не только порубежники Вольги. Да и брал князь в конную дружину только самых лучших бойцов. Да и воевода Волк, что возглавлял дружину княжескую, и сам по себе боец был знатный (причём, даже среди Рыцарей Круглого Стола не затерялся бы), и витязей своих учил на совесть. И порубежники Вольги княжеским дружинникам ни в чём не уступали. Так что, не легко придётся тем поганым, кто встретится с конницей русичей. Ну, и конечно же силушка богатырская, ибо сам Святослав был богатырём. Может конечно же не таким могучим, как Вольга, но тем не менее. Да и на само́м Вольге рана зажила, как на собаке, и он вновь рвался в бой. Был в той дружине и третий богатырь… Завладев печенежской колесницей, увязался Никитушка Кожемяка за князем Киевским.

Так что, было с кем Святославу пройти степью — испить шеломом Дона Великого, да преломить копьё о край поля печенежского.