Богатыри Круглого Стола Сказ 3 Бел-горюч Камень-Алатырь

Скрижаль 13 Слово о радости и горести

Когда прибыл в Святогорск караван с алатырским оружием, то снарядил атаман Тороп рать для прохода в змеиные земли. Добрый то был полк на четыре с половиною сотни бойцов. Семь десятков из того полка были лучниками. Вот с этой ратью сильною и прибыл Тороп в междумирье на Сморд-реку.

В Святогорске же остался головой Потык — славный есаул, толковый воитель и добрый рубака. Оставшийся в городке народ его атаманом и избрал.

Святогор походу ушкуйников на Нибиру в этот раз не препятствовал. Единственно, что поставил он условие — снарядить трёх богатырей оружием. Сказано — сделано: передали ушкуйнички богатырям три топора алатырских. Топорища побратимы выкинули, а горючие камни с тех топоров приладили вместо рожнов на тяжёлые копья старших рептилонов. Обвязав те копья ремнями — закинули их богатыри за спины. Также, наконечники стрел алатырских приладили на стрелы Усыни.

И вот теперь, помимо своего оружия, имели богатыри за спинами копья алатырские. Также, у Усыни за спиной было три десятка стрел горючих. Ну и у Горыни и Дубыни тоже за спинами было по два десятка стрел для Усыни. Вот теперь богатырско-ушкуйная рать была полностью готова к походу.

Первым из портала вышел Усыня. Вышел и первой же стрелой сразил Урея, а затем и его змея-скакуна. Третья стрела пронзила Юш-Змея, а четвёртая — змееволка.

Вослед за Усыней в мёртвый лес вошли Горыня и Дубыня, которые тут же кинулись громить конницу рептилонов. Следом стали появляться лучники, которые с ходу вступали в бой и метали меткие смертоносные стрелы в змеиных тварей. Ну, а следом за лучниками, ощетинившись копьями, полезла и пехота.

Самое правильное, что могли сделать рептилоны, когда они увидели гибель своих предводителей, это бежать. Лучше всего — панически. Однако же, змеиные твари кинулись в атаку. Это их и сгубило. Большинство рептилонов пало под стрелами ушкуйников и Усыни, остальных же перебили Горыня и Дубыня. Ну а копьеносцы-ушкуйники в той битве даже и не повоевали.

Представляю, каково было удивление Расп-Змея, когда он увидел вышедших из мёртвого леса богатырей, а также идущий за ними пеший полк.

Расп-Змею бы тоже следовало отступить. Я бы на его месте кинул в бой загонное зверьё, а с остальным войском ушёл бы за болото, и там бы уже встал в оборону. Однако же, Расп-Змей не был таким гениальным полководцем, как ваш покорный слуга. И вместо отступления, царь змеиный тоже пошёл в атаку.

Нелёгкая та была битва, ибо войск у Расп-Змея было много, а полк ушкуйников раз в шесть (теперь уже в пять) меньше, чем наша рать Артурова. И кстати, все те славные русичи могли головы свои сложить в той сече, если бы Усыня не сразил стрелою Расп-Змея, а бегающего дракона, на котором скакал змеиный царь, не утыкали стрелами ушкуйнички. В итоге, оставшись без предводителя, змеиное войско побежало. Оставшееся зверьё загонное разбежалось в разные стороны, а рептилоны кинулись к гати, что они проложили через великое болото.

Тороп приказал не преследовать бегущих тварей и дал им спокойно уйти. Атаман понимал, что оказавшись загнанными в угол, рептилоны начнут яростно сопротивляться. А в ходе всего этого сопротивления могло полечь и всё войско речной вольницы. Вот именно поэтому Тороп и не стал испытывать судьбу и удержал победу.

Ушкуйники потеряли в той битве порядка шести десятков своих товарищей. Предав павших огню и сотворив тризну, двинул полк Торопа в путь-дорогу. Прошли ушкуйнички через болото великое, прошли вдоль озера…

Три богатыря все те окрестности вдоль и поперёк излазили, а вот ушкуйникам всё было в новинку. Всё было в диковину. И живописная та природа. И чудные гигантские змеи — с виду жуткие, а на самом деле смирные, как корова.

Вёл Тороп свой полк вослед за войском змеиным. Рептилоны опережали русичей на несколько дней, однако последние не теряли надежды встретиться с тварями в сече.

А обезглавленное то войско змеиное соединилось с молниеносной ратью Юган-Змея. Что любопытно, одной только рати Юган-Змея с лихвой хватило бы для уничижения полка Торопа. И не помогли бы русичам ни какие стрелы, и силушка богатырская Горыни, Дубыни и Усыни не помогла бы, ибо слишком много было тварей змеиных у того Югана поганого. А уж вместе с войском Расп-Змея и подавно не устояли бы наши добры-молодцы. Однако же, страх гнал рептилонов прочь от ушкуйников. Ну и в общем-то понять поганых можно было: убит сам великий царь Расп-Змей, убит Урей, убит Алгар, убит сильный и хитрый Юш-Змей, убит могучий поединщик Яман-Змей. Таким образом, впечатлённый гибелью пятерых высших рептилонов, Юган-Змей не рискнул тягаться с таким страшным противником и решил уйти в своё царство.

Не встречая сопротивления, ушкуйники и богатыри шли весело. С песнями. Вот именно в таком виде и застали их Илья и Ольберг, когда из-за холма показались три огромных побратима, а за ними — полк Торопа.

Ни Илья, ни Ольберг не были знакомы с Горыней, Дубыней и Усыней. Однако же, когда последние вышли из-за холма, то наши дозорные догадались, кто это такие, поскольку ушкуйнички в своё время хорошо описали трёх богатырей. Однако же, когда вослед за побратимами показался атаман Тороп, то всё окончательно встало на свои места.

Богатыри опешили, увидев двух всадников. А ушкуйники… Сначала тоже сильно изумились. А зачем…

— Ольша! Наш Ольша! — взревел Тороп и кинулся к всадникам.

А следом за атаманом ломанулся чуть ли не весь полк.

Радости было — словами не описать. Ушкуйники стащили Ольберга с коня и чуть не задавили в объятиях.

Вот так и соединились две наши рати. Изумлений от такой сказочной встречи с обоих сторон было неописуемое количество. А уж радости…

Ушкуйники были рады, что соединились с большим войском, а также со своим бывшим атаманом.

Горыня, Дубыня и Усыня были рады, что они теперь вместе с Черномором и его дружиной, поскольку слова Святогора об том, что дядька давно их ждёт — тяжким камнем давили на побратимов. А теперь же были они все вместе.

Ну, а мы были рады подкреплению, которое почти полностью восполнило наши потери в пехоте. И не просто восполнило, ибо теперь у нас было четыре пеших полка. Ну и три могучих богатыря тоже были хорошими подспорьем. И ежели ранее было у нас 35 гороподобных богатырей, то теперь их стало 38. Почти четыре десятка могучих витязей, каждый из которых стоит целой сотни!

В общем, все были очень рады. К тому же, мы теперь понимали, где находимся. Ну и конечно же было радостно от того, что ещё одно царство змеиное почти уничтожено, и от него осталось лишь одно (правда большое и сильное) войско и всего один высший рептилон. Таким образом получилось, что даже если Юган-Змей нас уничтожит, то у него уже не хватит сил, чтобы одолеть Святогора-богатыря. То есть, как ни крути, а два царства змеиных мы уже вычеркнули. А это означает, что даже если мы все и погибнем, то наш поход уже не был напрасен, и головы мы сложим совсем не зазря.

Да и на сердце теперь было поспокойнее. Ведь все мы нет-нет, да и задумывались о пути назад. И вопрос этот был далеко не праздный, ибо все думали, а что делать после победы, как возвращаться назад? Ибо от одной только мысли о безжизненных землях Астарота озноб шёл по коже, и никто не желал ещё раз пройти тем путём. Потому мы и радовались так местным красотам и изобилию дичи, рыбы, а также наличию земных трав и ягод, ибо практически все поднимали, что не вернуться нам назад, и если останемся живы, то придётся обживаться здесь. А теперь оказалось, что есть свободный путь в Грааль Святогора! А сие значит, что те, кто выживет — вернутся домой и расскажут о наших великих подвигах. А значит память о нас не умрёт! А сие есть дело великое! В общем, вместе с подкреплением вернулась к нам и надежда.

На военном совете было решено — продолжить идти по следу Юган-Змея, дабы дать навязать ему сечу. Ну а там — либо головы сложить, либо одолеть.

Кстати, по поводу останков рептилонов в степи. К большому для нас разочарованию, это не было следами змеиной междоусобицы. Как оказалось, этих рептилонов побили три богатыря, которые устроили в степи небольшую скифскую войну.

Шли мы по дороге, идущей на северо-восток. Шли до тех пор, пока следы не свернули в степь и пошли на север. Естественно, свернули и мы. Всё-таки хорошо идти за большим войском — не надо следопытствовать, ибо вместо следов — протоптанный в степи путь, не промахнёшься. Как сказали три богатыря, где-то в той части степи находятся владения Юган-Змея, так что, видимо, туда он и вёл своё войско.

И вновь шли мы степью. Угорские сотни, сменяя друг друга, уходили далеко вперёд. На четвёртый день угры догнали арьергард рептилонов. То была пехота змеелюдов, числом до полутора тысяч. Половину из них угры перебили, затем собрали стрелы и помчались докладывать Артуру.

Следующая угорская сотня получила приказ — сосчитать силы ворога, и лишь затем оставить по себе впечатления. Вместе с той сотней пошли и Илья с Ольбергом.

Когда же вернулась та сотня, то вослед за нею прилетело два десятка змеекрылов. Летучие те твари чуть с неба не попа́дали, когда увидели целое войско вместо одного полка. Ну, как бы там ни было, а Юган-Змей теперь получит полные сведения о нашей рати.

Что же касается нашей разведки, то сосчитать она смогла только пехоту. Проскакали наши всадники, не вступая в бой, вдоль змеиных пеших колонн. А вот конницу и загонное зверьё догнать не представлялось возможным.

В общем, пехоты змеелюдов и младших рептилонов было порядка осьми тысяч. Ну, уже меньше, ибо полтысячи ихних пешцев наши конные лучники во время той рекогносцировки перестреляли.

Походный порядок мы с той поры изменили — теперь на флангах, а также в авангарде шла тяжёлая конница, а угры в полном составе ускакали бить змеиную пехоту.

Может быть и не хотел Юган-Змей принимать бой, однако же выбора у не осталось, ибо в противном случае он рисковал потерять всю пехоту. А угры наши порядка трёх тысяч пеших рептилонов положили, прежде чем прискакала змеиная конница и заставила отступить нашу лёгкую кавалерию. Так войско змеиное стало разворачиваться и изготавливаться к сече.

Тяжко мне описывать эту битву, други мои. Очень тяжко. Ибо дорого обошлась нам та сеча. Однако же, память о павших героях должна жить вечно, и поэтому попробую в общих чертах описать кровавое то сражение…

Вопреки сложившейся традиции Юган-Змей бросил вперёд не загонное зверьё, а пехоту. Ну это было понятно — зверогады были его собственные, а пехота чужая, ну а чужих, естественно, не так жалко, как своих.

Большого толку от той атаки их пехоты не было, ибо не менее половины её положили наши лучники. Ну и далее, ощетинившиеся копьями скьялборги четырёх наших пеших полков легко отразили накат змеелюдов и младших рептилонов, тем более, что и числом они более не превосходили нашу пехоту.

Однако же, хоть и с горем пополам, но всё-таки их пехота связала боем нашу. А тут и ударила вся многотысячная масса загонного зверья. А вместе со зверогадами скакало не менее четырёх сотен всадников старших рептилонов. Всадники те были не Юган-Змея, а всё, что осталось от конницы Расп-Змея, Юш-Змея и Урея.

В этот раз Артур не стал ставить богатырей впереди пехоты, а поставил их позади пеших фаланг. Государь наш опасался неприятных сюрпризов со стороны Юган-Змея, а посему решил попридержать богатырей, дабы потом не тратить драгоценное время на их вывод из сечи. Таким образом, вся лавина зверогадов налетала на наши пехотные полки.

Лучники знатно выкосили передние ряды зверогадов, однако же было этих тварей змеиных слишком много. К тому же вместе с загонным зверьём ударила и оставшаяся пехота, а также разбившаяся на шесть отрядов конница.

Описывал я уже в прошлой скрижали загонное зверьё молниеносной рати Юган-Змея. Бились тогда с ними три богатыря: Горыня, Дубыня и Усыня. Так вот, были те звери двух видов — одни мелкие, а другие крупные. Мелкие числом брали, а крупные ударом в прыжке всадника из седла выбивали. И, что тех, что этих было видимо-невидимо.

Тяжко пришлось нашей пехоте. А тут ещё и Юган-Змей всю свою конницу в бой бросил. Страшная то была сила — могучие всадники с длинными пиками верхом на страшных и быстрых двуногих тварях. Те твари двуногие были меньше, чем те, на которых ездили высшие рептилоны (и уж гораздо меньше, чем бегающие драконы членов Выводка), однако же облик имели такой же. Также, во след коннице устремились и змеекрылы, коих было сотни полторы, не менее.

К счастью для нашей пехоты, со змеекрылами разобрался волхв Огнята. Наш боевой маг заготовленными заранее заклинаниями поднял всех стрекоз в округе и кинул их на летающих змеиных тварей. Будучи атаковаными тучами огромных стрекоз, змеекрылы не то, что стрелять не смогли, а вынуждены были спасаться бегством, и в сражении более не участвовали.

Сам же Юган-Змей остался позади войска в окружении четырёх десятков своих телохранителей. Последний высший рептилон этого змеиного царства решил дождаться результата атаки своей непобедимой молниеносной рати.

Угры решили ударить во фланг той грозной змеиной коннице и сокрушить её своими стрелами алатырскими. Однако же, был у Юган-Змея ертаул — четыре десятка всадников верхом на двуногих скакунах. Те бегающие твари были хоть и меньше, зато и легче и быстрее, чем скакуны у остальной конницы Юган-Змея. Вооружены ертаульные рептилоны были луками и саблями. До сего момента ни кому из нас не доводилось встречаться со старшими рептилонами-лучниками. И лучше уж было бы не встречаться.

Змеелюды стрелами били сильно, а младшие рептилоны ещё сильнее — их тяжёлые стрелы, как арбалетные болты, пробивали щиты и практически любые кольчуги. А вот луки старших рептилонов…

Видал я у ромеев тяжёлые осадные арбалеты со стальным луком, который натягивается большим двуручным воротом. С рук из него стрелять было практически невозможно, а надо было сей агрегат на что-то ставить. При попадании болта, выпущенного из такого арбалета, не спасали ни щиты, ни самые прочные латы. Таким образом, можно смело сказать, что подобное оружие является ручной баллистой. Так вот, били старшие рептилоны своими дротикообразными стрелами приблизительно также, как те осадные арбалеты. Только, естественно, всадники Юган-Змея были куда скорострельнее.

Где уж тут было уграм в их лёгких кольчужках тягаться с такими стрелка́ми. К тому же ертаульные рептилоны метали свои страшные стрелы дальше, чем угры, и в итоге били они нашу лёгкую кавалерию с безопасного для себя расстояния.

Потеряв пару десятков всадников, воевода Конд понял, что перебьют сейчас понапрасну весь его полк. Развернулись тогда угры и помчались прочь. Да куда там — скакуны у ертаула змеиного были куда быстрее, и началось тут безжалостное истребление нашей лёгкой кавалерии.

Бросился тогда Илья Иваныч на встречу убегающим уграм. Когда же осталось ему ярдов полтораста до всадников Конда, то спрыгнул Муромец со своего Бурушки, да закинув за спину щит Ахиллеса, пошёл вперёд с луком и стрелами.

Здоровы́ стрелы метать рептилоны ертаульные, однако же Илья бил дальше. А в стрельбе Муромец не уступал ни Усыне, ни богатырям Черномора. И хоть метал он стрелы обычные, а не их оперённые дротики, однако же в дальности стрельбы ничуть не уступал дружине дядькиной.

Не менее десятка ертаульных перебил Илья, пока скакали мимо него угры. А тут уже и в него стрелы полетели. Поворотился спиною Муромец, и градом заколотили стрелы в звенящую медь щита Ахиллеса. Как перестало звенеть — быстро поворачивался наш богатырь и рвал тетиву, и тут же обратно спиной к врагам. С такими вот поворотцами и перебил Илья ещё с десяток ертаульных рептилонов, прежде чем остальные поняли, что не по зубам им сей воин. Повернули ертаульные скакунов своих, да и умчались прочь. Вот так вот и спас Муромец угров от полного истребления, хотя треть их осталась лежать в степи, стрелами пробитая.

Илья же вернулся к Бурушке, да запрыгнув в седло, поскакал под стяг Артура.

А тем временем загонное зверьё не только захлестнуло нашу пехоту, но и обтекая её, навалилось на богатырей.

Четыре наших пеших полка, стоя по колено в трупах зверогадов, яростно рубились с загонным зверьём, а также с пехотой и конницей рептилонов. Строй полки, хоть и с большим трудом, но пока ещё держали. Строй держали, однако же под напором огромной массы врагов пятились назад. Было совершенно очевидно, что долго так нашей пехоте не выстоять, и если ничего не предпринять, то вскоре её сомнут.

И в это же самое время вся конница Юган-Змея обходила нас по левому флангу и намеревалась всей массой ударить по нашей кавалерии.

По приказу Артура наша конница разделилась на две части.

Дружина Святовита и приданная ей сотня угров под общим командованием воеводы Будана помчалась на правый фланг нашей пехоты. Угры должны были стрелами сокрушить (или хотя бы смешать) левый фланг рептилонов, а дружинники — ударить с фланга и вдоль всего фронта. Всадники Будана должны были снести передние ряды змеиных тварей, давая тем самым пехоте перестроиться, а также хоть какую-то передышку.

Остальных Артур повёл навстречу вражеской коннице. Первой скакала оставшаяся угорская сотня. Наши конные лучники должны были дать по противнику три залпа, после чего рассыпаться в стороны и дать дорогу рыцарям. Далее, уграм надлежало пристроиться в хвост тяжёлой кавалерии.

Вместе с уграми поскакали Илья и Тристан. Конечно же, бить в цель на скаку два этих богатыря не умели. Однако же, сейчас от них меткости и не требовалось. Они должны были пускать стрелы как можно дальше, отпугивая тем самым ертаульных рептилонов от угров.

К счастью, все наши конные манёвры имели успех. Ушедшие с Буданом угры неплохо проложили стрелами путь для дружинников Святовита. Конница Арконы, как и задумывалось, таранным ударом смела передовых рептилонов и их зверьё. В итоге, пехота наша действительно смогла перестроить ряды, выдвинуть вперёд наиболее свежих, а также хоть немного вздохнуть. Правда, надолго бы того передыха всё равно не хватило бы. Но дальнейшее уже зависло от успеха действий остальной нашей кавалерии.

Илья и Тристан, хоть и не полностью, но всё-таки шуганули змеиный ертаул. Таким образом, угры смогли дать свои три залпа, выкашивая передовых змеиных всадников и смешав их и без того нестройные ряды. В итоге, мы врубились в уже расстроенную толпу змеиной конницы.

Врубились, и прорубились сквозь тот полк змеиный. А пока мы рубились и прорубались, угры обошли нас по левому крылу и помчались далее — в прорыв!

Рептилоны, конечно же разгадали нашу хитрость, однако, для того, чтобы развернуть скакунов и броситься наперерез ургам, времени у них уже не было. А тут ещё и Дружина Святовита прорубалась в нашу сторону сквозь всю змеиную громаду.

И в итоге, и сам Юган-Змей, и его чудовище со щитами на спине, и все его телохранители и их змеекони — все они легли под стрелами угорскими. Так что всадники Конда сполна отплатили за гибель своих братьев.

А войско рептилонов после гибели Юган-Змея бросилось бежать. Хотя, если честно, то одержать верх они могли. Однако же, видимо сильный страх в них сидел после гибели великого Расп-Змея, вот и не выдержали они.

Это конечно же была великая победа нашего войска, однако и цена была такая, что радости ни у кого не было. Помимо сотни угров, потеряли мы полсотни рыцарей, а также четыре сотни пеших воинов. Вот вам и подкрепление… Однако, это ещё не все потери. Пока бился полк рыцарский пиками, да единым строем, то павших у нас практически не было. А вот когда ряды смешались, и дело дошло до мечей и топоров, то в той рубке пали три величайших героя: король Кадваллон Длиннорукий, могучий и благороднейший сэр Гавейн, а также храбрейший сэр Дриан. А также, когда конница рептилонов в сопровождении орды зверогадов, вклинилась между варяжскими полками, то их удар приняли на себя дружинники Черномора. Почти всех тех гадов богатыри перебили, однако же и витязи наши могучие потеряли в той сече четверых своих братьев.

Сколько я себя помню — было лишь два случая, когда погибали богатыри Черномора. И оба раза пало по одному витязю. Сейчас же в одной битве пало сразу четверо этих считавшихся непобедимыми богатыря. До слёз было их жалко…

А король Кадваллон? Уж сколько мы вместе с ним битв прошли. Вся наша рать любила этого смелого, сильного и весёлого богатыря, и самого нашего верного союзника.

А сэр Гавейн? Один из сильнейших рыцарей Круглого Стола. Именно он вместе с великим Беовульфом убил высшего рептилона Гренделя. А когда Беовульф пал, то сэр Гавейн подобрал его меч и первым вонзил в плоть Линдворм-Змея. Эх…

Все они: сэр Гавейн, сер Дриан, сэр Агравейн не были мои друзьями. Даже приятелями не были. Однако, мы столько лет бились в одном строю. Столько лет… Да, друзьями мы не были. Но были братьями. И мы делили и кров, и пишу, и ратное поле.

Спите спокойно, братья…