Богатыри Круглого Стола Сказ 3 Бел-горюч Камень-Алатырь

Скрижаль 6 Слово о походе Святослава на хазар

Основанный ушкуйниками Ольберга острог на Сафаст-реке разросся в небольшой городок. Прозвали ушкуйники тот град Святогорск. Сами ушкуйники били пушного зверя, рудознатцы нашли отличную железную руду. Из той руды кузнецы варили железо, да ковали сталь не хуже, чем свейская либо рейнская. Кто-то же искал по горам камни-самоцветы, и порой даже находил. На топоры, котлы, стрелы, копья и рогатины у лесных вотяков выменивали пушнину. А впрочем, всем там было дело: и бортникам, и скорнякам, и кожевенникам, и шорникам, и плотникам, и гончарам, и швецам, и лодейщикам и всем иным мастеровым людям.

Мечи, а тако же наконечники копий и стрел в Новогороде да Ладоге с руками вырывали. Также, отлично шли пушнина и самоцветы.

Городок сей, управляемый кругом, процветал, ибо все были равны, и всё было поровну и по справедливости. На Руси же (да и не только на Руси), там, где ещё правило вече — народ жил вполне сытно. А вот там, где правили князья — одни (близкие к князьям) быстро богатели, а иные также не менее быстро превращались в рвань сермяжную.

Не забывали ушкуйнички и про дела ратные, и ходили они на булгар и буртасов. Однако же, хотели они ещё и пощупать сталью брюхо хазарское. И вот, под видом богатых варяжских гостей повёл кормщик Кукша ушкуйников на трёх стругах в стольный гард хазарский Итиль. Дело торговое ушкуйниками было хорошо знаемо, так что купцами они прикинулись, словно всю жизнь на торгу провели.

Пушнину, самоцветы и мечи в Итиле хорошо брали, только просили в другой раз ещё и рабов привести. Ушкуйнички головами кивали, да сами по сторонам зыркали — выглядывая, как ловчее город взять, да слушая новости. Также, на торгу Итиля услышали они новости об том, что по весне ходил Святослав на вятичей и забрал их под свою руку, и что каган послал печенегов покарать князя киевского. Распродав товары, разбрелись русичи по Итилю — на град поглазеть, да все подходы, проходы к царскому дворцу выведать. И вот там, возле дворца, ушкуйник Спотык и увидал, как из-под балахона одного из знатных хазар сверкнули жёлтые глаза змеиные. Сообщил Спотык об увиденном Кукше, и стали тогда ушкуйнички более внимательно вокруг дворца глазеть, и вскоре один из них тоже увидал глаза змеиные под низко натянутой шляпой у знатного хазарина, что скакал верхом в окружении десятка ларисиев.

Кинулись тогда «гости варяжские» к стругам, да поспешили в обратный путь. Прибыв в Святогорск, доложил Кукша об уведенном атаману Торопу. Выслушал атаман Кукшу, выслушал видоков, да повелел готовить посольство. Да не просто посольство, а посольство самого Прибислава — князя бодричей. Возглавить посольство поручили Зарубе, который должен был от лица князя Прибислава заключить союз с каганом супротив Руси и Новогорода.

Лжепосольство сие снабдили дорогими дарами для кагана: самоцветами, специально закупленным на подобный случай янтарём, партию мечей, на которые было поставлено клеймо «ULFBERHT», дабы выдать их за рейнские, а также часть драгоценностей из разграбленного дворца булгарского хана.

Вскоре, пять стругов с лжепослами прибыли в Итиль. Заруба, осыпая щедрыми подношениями влиятельных придворных, добился таки приёма у кагана. Да и сам повелитель Царства Хазарского был рад новым союзникам против Руси и милостиво принял посольство.

Несмотря на то, что пред каганом следовало падать ниц, а лик его был скрыт вуалью, а руки перчатками, Заруба всё-таки разглядел в нём повадки змеелюда. Да и если внимательно приглядеться, то и змеиные глаза сквозь вуаль можно было разглядеть, а Заруба смотрел очень внимательно.

Вот так ушкуйнички и узнали об том, что Великой Хазарией правит поганое племя рептилонов. А прежде узнали они новости на базаре. А новости были такие: побил Святослав печенегов, и теперь каган готовил большой проход на Русь. Поэтому, когда каган предложил князю Прибиславу не позднее осени будущего года напасть на Новогород, то Заруба отвечал, что князь его по весне хотел иди на град сей. Каган очень сильно обрадовался и отвечал, что так будет даже лучше. На том и договаривались.

И помчались ушкуйники домой, гребя изо всех сил, ибо быстрее надо было вести важные принесть, дабы другие гонцы их дольше понесли. А уж из Святогорска погребли гонцы на Русь и в Британию — искать Ольберга, либо короля Артура.

В Британию помчался Кукша. Шёл его струг ходко, делая лишь короткие остановки, ибо надо было до зимы успеть пересечь море Варяжское. Вот только, как ни старались ушкуйнички, а всё же застала их зима на Руяне-острове. Однако же, зимовать в Ральсвике Кукша не стал, а пошёл вдоль берега на заход солнца, ибо вести его требовали срочности.

Как бы тяжко не было, а прошли ушкуйники и Варяжское море, и Фризское, и прибыли они в Камелот, где и передали вести королю Артуру.

Войско послать Артур не мог, ибо королева Мэд снюхалась с пиктами. А сие означало, что ежели король Артур ослабит свою рать, то тут же с севера на него ударят орды скоттов и пиктов. Однако же, часть рыцарей на святое дело он отпустил. Конечно же, первыми вызвались идти Илья и Ольберг. Ну и, какже сэр Илюха без сэра Даньки? Правильно — никак! А посему и Дайнадэн собрался в поход. Присоединился к ним и Ланцелот. Ну и конечно же неразлучные друзья-побратимы Дезимор и Саграмор тоже собрались в дорогу. Ну а также Гарет и Гавейн. А вот Галахаду и Кэю король запретил идти на Русь, ибо им надлежало войско обучать.

Как ни крути, а семь славнейших рыцарей — это тоже сила. Да и Ольберг тоже кое на что годится. Ну и плюс, к походу пожелал присоединиться вагрский кормщик Вышан со своим хирдом.

Едва зима пошла на спад, как боевая ладья Вышана и струг Кукши отправились на восход солнца. В Варяжском море к ним присоединились ещё две лодьи лютичей, а на Руяне — три корабля.

* * *

Как уже говорилось выше — разгромив под Киевом печенежскую орду, пошёл Святослав с конницей искать хана Курю. А Свенельд спустился на лодьях по Днепру до Касожских порогов, и перебил там все стойбища печенежские, и богатую добычу взял, в том числе стада́ скота и табуны лошадей. Святослав же с дружиной шёл к Дону.

Ураганом прошлись по степи русичи. В двух битвах разбил Святослав рать Кури и загнал его далеко за Дон.

Вдоволь погуляли витязи по полю печенежскому, предавая огню и мечу стойбища поганых. Вдоволь напились шеломами Дона Великого. Однако же, мало было Святославу одного только разорения печенегов. Ибо хотел он воздать мсту главным виновникам набега степняков на Русь. И пошёл тогда князь с дружиною на Саркел — крепкий град хазарский на Дону.

Густо было воинов на могучих стенах Саркела, что ромеи строили. И смеялись со стен и башен хазары над Святославом, ибо не верили они, что сможет тот с пятью сотнями взять град их.

А Святослав Игоревич и не собирался лезть на стены. Он послал Кожемяку. А Никитушка ничтоже сумняшеся вышиб ворота, куда тут же влетела конница русичей. Не давали грозные всадники Святослава пощады поганому племени хазар, и рубили всех без всякой жалости. Рубили за сожжёные русские грады и веси. Рубили до тех пор, пока не притомились.

Огромный обоз с богатой добычей и большим полоном погнали русичи в Киев. А сам Саркел огню предали.

Вернувшись с победой в стольный Киев-град, Святослав конечно же понимал, что каган не простит ему своих поражений и будет готовить поход на Русь. Однако же, получив вести от ушкуйников об том, что хазары готовятся к большому нашествию на осень, князь Киевский решил опередить ворогов…

По весне за морем наняли тысячу варягов, также рати лодейные прислали уличи, тиверцы, древляне, радимичи, северяне, голядь, мещёра и мурома. Итого, вместе с русами, полянами и варягами вышло семь с половиною тысяч щитов.

Помимо пяти сотен княжеской дружины и порубежников, пришёл с Новогорода Добрыня Никитич с двумя сотнями конных витязей. Также, из степей Тавриды прибыл могучий князь готов Торисмунд с четырьмя сотнями своих грозных всадников. Итого: 11 сотен тяжёлой конницы встало под стяг Святослава. Да ещё угры прислали две тысячи своих лихих наездников. А также, пришёл хан Метигай с пятитысячной ордой.

* * *

Атаман Тороп посадил на струги осемь сотен воинов и пошёл с ними на Новогород. И уже там в Новогороде дождался он Кукшу, который привёл с собой варягов, а также рыцарей Камелота. И пошли они все вместе вниз по Ра реке. А вскоре, сей более чем тысячный ушкуйно-варяжский полк соединился в Муромской земле с лодейной ратью Святослава, которая шла по Оке.

Кстати, лодейную рать вёл сам Святослав Игоревич, а конницу возглавил воевода Волк. Князь с теплотой встретил пополнение варягов и ушкуйников, а рыцарей Камелота пригласил идти на его боевой ладье. С большим любопытством расспрашивал князь рыцарей об их подвигах и об деяниях короля Артура. И дело тут не только в любознательности Святослава, а ещё и в том, что по окончании войны с хазарами хотел он послать послов к королю Артуру, дабы положить покон дружбе между Русью и Британией.

Соединились две наши рати в том месте, где Ока в Волгу впадает, и двинули дальше единым войском могучим. Под расписными парусами шли по волнам лодьи боевые и струги. Конница силою несметною вдоль брега зелёного рысила.

А красиво мы шли по великой Ра-реке! С песнями. Под гусли, волынки, рожки, свирели, жалейки, бубны, накры и варганы. Хорс, тучи разогнав, светил нам сверху. Стрибог паруса надувал и гнал по волнам наши струги. Гордо хлопали на ветру наши стяги. А в синеве реяли над нами соколы — посланцы Перуна, что славу великую нам предвещали. И отправил тогда Святослав Игоревич послание кагану — «иду на вы».

И вот подошло наше почти семнадцати тысячное войско к Булгару — стольному граду Булгарского ханства. В сам Булгар прямо с реки первыми с налёта ворвались русы, варяги и ушкуйники. Ворвались и отворили ворота, в которые влетела наша конница.

Хан булгарский клялся-божился, что более никогда не будет под рукой поганых хазар, а будет дружить только с Русью и её великим князем. Поверил Святослав клятве хана, a по сему град сей огню и мечу предавать не стали, а только лишь разграбили. А когда шли мы далее, то иных булгарских городков и вовсе не трогали, а лишь брали с них дани-выкупы.

Совсем иное было, когда дошли мы до земель хазарских. Вот тут пощады не было никому, ибо натерпелась Русь, да и все иначе племена и народы от ига хазарского. И сам Святослав объявил войску, что сие не набег, и не поход за добычею, а война на полное истребление Царства Хазарского. Ибо есть сие — мста великая.

Большие грады хазарские — Ал-Байда и Белендер были полностью разграблены, вырезаны, разрушены и сожжены. Та же участь ждала и малые грады их и веси.

Каган же, узнав о нашествии Руси, стал срочно собирать войска. Не жалели змеелюды зла́та-се́ребра, и щедро отсыпали его гонцам, что помчались к ханам степным и горским князьям. И вскоре потянулись к Итилю сильные рати печенегов, буртасов, чёрных булгар, огузов, торков и касогов. Да плюс у самого кагана было семь тысяч ларисиев.

Более тридцати тысяч воинов собрал каган под своё знамя. Под стенами Итиля мы их и встретили…

Как подходили мы к Итилю, так задули злые ветры буйные с моря Хвалисского. Завыли волки по оврагам. Орлы заклекотали в небе. Вороньё граем беду зазывало. А перед нами… Словно туча чёрная на землю опустилась. И слово молнии, сверкали их клинки и копья.

И быть грому великому на берегах могучей Ра-реки. Идти дождю стрелами калёными.

Однако же, не пугал нас ни вой, ни клёкот, ни вороний грай. И тьмы войска хазарского не смутили нас. Ибо сказал нам тогда Святослав Игоревич, встав в злат стремень:

— Братие и дружина! Боги великую милость к нам проявили — собрав всех ворогов наших в едино место! Ибо не честь-похвала нам, добрым молодцам, за всей этой падалью рыскать по всему свету белому! Вот мы их всех тут и положим! Пойдёмте же, братие, найдём себе чести и славы!

Пехота наша тогда тремя полками встала. Посерёдке — большой полк, где в первых рядах выстроили стену червлёных щитов поляне Претича да щитоносцы Рогдая, а за ними ополчение Киева и племён славянских, финских и балтских. По правую руку встал полк русов и ушкуйников, а по левую — грозная фаланга варягов. С правого крыла пехоту прикрыла лихая конница угорская, а с левого — орда печенежская. А тяжёлую конницу русичей и готов Святослав в этот раз поставил позади полков пеших.

Каган орду свою конную на четыре больших полка разделил. Посерёдке — два полка тяжёлой конницы: первый — на четыре тысячи ларисиев, а позади него второй полк на три тысячи ларисиев. На правом крыле встали печенеги, буртасы и чёрные булгары, а на левом — огузы, торки и касоги.

Туча стрел калёных солнце закрыло, и градом они застучали по червлёным и расписным щитам пеших полков наших. Угры и печенеги наши тоже дождём обрушили стрелы на рати хазарские. Пехота наша на сим пиру кровавом тоже не безмолвствовала, а из-под щитов навесом стала посылать оперённые гостиницы дорогим сватам.

Долго шёл злой дождь железный. Шёл он, покуда не опустели колчаны, да связки стрел с лодий наших и ихних обозов не закончились.

И пришло тогда на смену дождю время для грома щитов и молний клинков.

Загудела земля, когда ударили по ней полторы сотни тысяч копыт, то с обеих сторон ударила друг на друга конница.

На правом нашем крыле лихие угры смяли и опрокинули конницу касогов, однако же торки и огузы остановили мадьяр, и началась там рубка лютая. И тяжко пришлось в той рубке уграм, ибо ворогов было трое на одного.

Супротив пяти тысяч наших печенегов было в три раза больше ворогов. Однако же, всадники хана Кури, увидав пред собою бунчук хана Метигая, повернули коней и помчались прочь из битвы. Буртасы и чёрные булгары пали духом, видя бегство союзников, и не хватило им тогда сил смять конницу Метигая. А печенегам нашим числа не хватило, чтобы опрокинуть буртасов и чёрных булгар, и там тоже началась злая рубка.

Четыре тысячи ларисиев удалили на большой полк…

Кто знает, случись эта сеча в самом начале нашего похода, то возможно, что тяжёлая хазарская конница и опрокинула бы нашу пехоту. Да, даже скорее всего. Однако же, сейчас, когда рать наша прошла с боями всю Волгу от Булгара до Итиля, то встала пред хазарами спаянная в сечах единая сила. И не смогла грозная конница ларисиев проломить стену червлёных щитов.

Однако же, тяжёлая их конница останавливаться была не намерена. Отъехали они назад, перестроились и вновь ударили на большой полк. Вторая их атака оказалась более удачной. Нет, пехоту нашу они не опрокинули, однако же в нескольких местах проломили стену щитов и вклинились в пеший строй. И там, где врубились ларисии в нашу пехоту, тоже началась сеча лютая.

Сложно сказать, смогли бы они тогда в итоге сломить нашу пехоту, или наоборот — отбили бы наши ту атаку… Однако же, по приказу Святослава, русы и варяги стали надвигаться с двух сторон на вставшую вражью конницу.

Ларисиями тоже не дурень командовал, и видя, что хотят его полк в тиски зажать — приказал отходить своим всадникам. Повернули ларисии аргамаков своих, да неспеша порысили прочь от нашей пехоты.

И взревели тогда трубы боевые, загремели накры и бубны, и расступились тогда ряды пехоты русичей, и сквозь тот проход ударил на ворога наш клин.

Да, полк наш выстроил князь клином. А в первом ряду того клина, по самой серёдке встал сам Святослав Игоревич. Одесную от князя: Добрыня, Вольга, Свенельд, Асмунд, Рогдай, Торисмунд и чудский богатырь Рахта Рагнозёрский, а ошую Илья, Ланцелот, Саграмор, Дезимор, Гавейн, Гарет, Дайнадэн. Ольберг? Да куда ему с богатырями! Во второй ряд он встал, где бойцы попроще. Ну, а за нашим клином гремел на колеснице Никитушка Кожемяка.

Они даже лошадей не успели развернуть, когда мы удалили им в тыл, и прошли сквозь них, как нож раскалённый сквозь масло. Прорубились мы сквозь них, и не останавливаясь, и не ломая строй, помчались дальше, ибо целью нашей был совсем не этот полк.

Каган, увидав приближающиеся клубы пыли, видимо подумал, что это возвращается его конница. Представляю, каково же было изумление поганых, когда узрели они сквозь пыль червлёный стяг Святослава со златым ликом Хорса.

Каган бросил на нас свою тяжёлую конницу и сам в окружении стражников-рептилонов двинулся следом. Сам, закованный от макушки до пят в броню, каган восседал на большом двугорбом окольчуженном верблюде. Оружием кагана была тяжёлая дамасская сабля, насаженная на копейное древко. Четыре десятка телохранителей-змеелюдов, подобно кагану, тоже восседали на верблюдах, и тоже были закованы в пластинчатые латы. Оружием этим змеелюдам служили большие пальмы булатные.

И хоть и было тех ларисиев в три раза больше, чем нас, однако же мы мчались намётом, а они еле-еле на рысь перешли. Это с одной стороны, а с другой — у нас на острие клина шли 15 могучих богатырей! А удара тех богатырей не выдержала бы ни одна конница, и ни одна пехота на всём белом свете.

Пробил наш клин их тяжёлую конницу, и только после этого разделились мы на сотни и кинулись рубить рассеянных ларисиев, а передовая сотня ударила на змеелюдов.

И гулко ударил тогда набат со стороны нашего основного войска, что осталось позади нас. Тот набат на четырёх лошадях везли четыре могучих витязя, и двое из них теперь колотили билами по туго натянутой воловьей коже. А это значит, что воевода Волк бросил в наступление всё наше войско. Набату вторили накры и бубны, трубы и горны, боевые волынки и звонкие жалейки.

Вот под эту музыку мы и врубились в верблюжью кавалерию змеелюдов.

Знатная то была сеча. И скажу я вам, други мои, что зело впечатлил меня в той битве Святослав. По силе богатырской, да по умению владеть мечом не уступал он ни Добрыне, ни Вольге, ни Ланцелоту. Трёх змеелюдов зарубил в той сече Святослав Игоревич, а уж ларисиев вообще без счёта.

А вообще, все богатыри наши в той битве прославились. А кагана знаете кто убил? Кожемяка дубьём своим его забил в мясо.

Ольберг? Гм… Ну сей великий воин прославился тем, что его из седла выбил сам каган хазарский, он же — главный змеелюд. Хотя, одного из ларисиев он точно убил. Да, человек пять из них из седла выбил, с неизвестным итогом.

Разбили мы тогда ту великую рать хазарскую. Большая часть из неё, правда, разбежалась, но то не беда. Главное, был убит каган и большинство змеелюдов. Правда, полдюжины этих тварей всё-таки сбежали вместе с остальными ларисиев. Мы же разграбили и сожги Итиль.

* * *

Змеелюды выбрали из своей среды нового кагана и с остатками тяжёлой конницы соединились с печенежским ханом Курей.

Нагнали мы их войско на реке Куме и разбили. И гнали мы их дальше по Куме и по Кубани. Пока гнали мы поганых — разрушили и сожгли два града хазарских: Самкерц и Семендер. И загнали мы их к са́мому берегу моря, и там на берегу всех их и посекли до единого.

Так погибло Царство Хазарское — последний оплот рептилонов на Земле-Мидгарде.