Богатыри Круглого Стола Сказ 3 Бел-горюч Камень-Алатырь

Скрижаль 11 Некоронованные короли Нибиру

Переместимся мы, други мои, на 10 лет назад. И вернёмся мы в тот момент, когда проснулся Святогор от своего пятилетнего сна. Также, именно пять лет ушло у Расп-Змея на то, чтобы пробить новый путь сквозь тот страшный змеиный лес, что завалили засеками Горыня, Дубыня и Усыня.

Как уже говорилось в прошлом фолианте — те пять лет три богатыря потратили на укрепление мёртвого леса. Теперь завалов и засек там было — не продраться. Да ещё волчьи ямы, да самострелы… Да ещё схронов с оружием понаделали богатыри по всему лесу. Одним словом, нелегко там придётся ратям змеиным.

Когда же проснулся Святогор, то богатыри наши с чистой совестью сдали его на поруки каликам перехожим, ну а сами добры-молодцы вновь пошли в поход на змеиные земли.

Мёртвый лес был основательно укреплён, а посему побратимы пересекли великие болота, и пройдя мимо озера, оказались в степи. Вот там они и встретились с загонным зверьём из войска Юш-Змея. Позади зверогадов шла змеиная конница, которую возглавлял сам Юш-Змей, восседающий на жутком змееволке. За конницей, качая пиками, пылил полк змеелюдов.

Богатыри тогда не знали, что войско Юш-Змея — это лишь авангард великой рати всего царства Расп-Змея. Однако же, добры-молодцы лёгкой дороги тварям змеиным не дали — зря, что-ли, схроны с оружием в степи делали?

Первый свой удар побратимы нанесли ночью, когда рептилоны встали на отдых. Затем, сколько можно водили их по степи, устраивая засады, пока не взяло их след зверьё загонное. Юган-Змей целую сотню зверогадов прислал в помощь Юш-Змею, и теперь то зверьё повело за собой конницу змеиную по следам добрых молодцев. Тогда богатыри, к тому времени неплохо изучившие степь, заманили погоню на территорию, где обитала огромная стая мелких, но очень шустрых двуногих хищников. Ну и пока твари змеиные рвали друг друга на куски, брательнички ушли к озеру, а там и на болота.

Выкорчевав добрую лесину, богатыри обрубили ей сучья, кроме двух, которые укоротили до необходимого им размера. Лишние корни тоже отрубили, оставили лишь три самых толстых, которые в свою очередь тоже укоротили. А зачем, Горыня и Дубыня, взявшись каждый за свой сук, впряглись в ту импровизированную соху, да стали пахать-боронить костяную дорогу. Усыня же копьём кости подальше отталкивал. Вот так и уничтожали богатыри костяную ту гать. Нелёгкое то было дело, правда и силушки у детинушек было хоть отбавляй. Однако же, как бы там ни было, а шибко вымотались ребятки, уничтожая тот путь через великое то болото.

Едва закончили богатыри работу, как подошли к болоту рептилоны. Подошли, постояли, да решили лес рубить, да наводить новые гати. Вот только лесов-то добрых в тех краях не было, так — мелкие рощицы да одиночные деревца. А леса надо было много, чтобы через всё то болото великое путь проложить. Одним словом, как не крути, а сколько-то времени богатыри выиграли.

Пришлось рептилонам издалека лес возить, да гати налаживать. А ведь богатыри наши в то время тоже с пальцем в гузне не сидели. Связали ребятушки плот, да на том плоту к гатестроителям и ходили. Усыня гадов змеиных стрелами бил, а Горыня и Дубыня матом обкладывали.

Змеекрылов налетело, что твоего воронья. Метали они стрелы в богатырей, да что толку? Латы из чешуи Ским-зверя даже из баллисты не пробить. Усыня на тех змеекрылов даже не отвлекался, а бил лишь строителей.

А ещё бывало, по ночам подходили на плоту витязи к той гати, да ломали её, пока Дубыня богатырствовал, размахивая своей оглоблею с гирей на цепи и отгоняя тварей змеиных от своих пакостливых братцев.

Как ни крути, а на полтора года задержали богатыри рати змеиные на тех болотах. Дорого обошлась та гать Юш-Змею и Алгару — не менее двух тысяч их змеелюдов и младших рептилонов полегло на тех болотах.

А далее началась война за мёртвый лес.

Всем войском Расп-Змей через болото не полез, а отправил вперёд Юш-Змея и Алгара с их ратями. Сам же Расп-Змей со всей своей ратью и вместе с сыном своим Уреем встал лагерем перед болотами. А загонная рать Юган-Змея тем временем носилась по степи, охотилась и снабжала провиантом все остальные войска.

Пять лет шла та война за мёртвый лес. И затянулась бы она ещё дольше, если бы не Алгар, а точнее его жуткий скакун.

Алгар — высший рептилон и владелец своего княжества. Ездил он на огромной (размером с Елефанта) бронированной твари. Именно бронированной. Ибо сверху покрывала то чудовище не чешуя, а именно шипастая костяная броня. Передвигалось чудовище на четырёх мощных лапах, на короткой покрытой бронёй и шипами шее сидела большая таранообразная бронированная голова. Хвост монстра был длинный, толстый бронированный и шипастый, а на конце хвоста была огромная тяжёлая булава. И никаким оружием взять ту тварь было совершенно невозможно. А сносило то чудище засеки да завалы очень даже ловко.

В начале похода у Алгара было: 60 всадников старших рептилонов, более 600 пехоты младших рептилонов, и не менее 5000 змеелюдов.

Сам же Алгар, как и все высшие рептилоны, был могучим богатырём, вооружённым огромной глефой. Бил его Усыня стрелами, бил, да всё без толку. Правда, тут Горыня изловчился. Залез он на дерево, да дождавшись, когда Алгар проедет мимо, спрыгнул последнему на спину, да свернул тому шею. Ну, а бронированный шипастый монстр, оставшись без хозяина — сбежал. Было это на втором году той войны. И если бы не убил Горыня тогда Алгара, то ещё в тот год пробились бы рептилоны к Граалю.

К болоту Юш-Змей привёл почти 200 всадников и чуть менее тысячи пехоты змеелюдов. Во время штурма болота треть его пехоты погибла, при этом Алгар потерял ещё больше пехотинцев. Правда, когда их обоих отправили штурмовать лес, то Расп-Змей и Юган-Змей дали им в подмогу 300 зверогадов.

После неудачной битвы со Святогором Юш-Змей стал самым слабым из князей Расп-Змея. А после гибели Алгара он стал старшим над обеими ратями. Богатыри пытались охотиться и на него, однако же Юш-Змей был очень хитёр и осторожен, ну и к тому же его змееволк имел самое настоящее волчье чутьё. В общем, так побратимам и не удалось убить Юш-Змея. Мало того, сей князь змеиный однажды так Дубыню отоварил по шелому кистенём, что богатыря только спустя три дня в чувство привели, хотя уже думали, что помрёт.

В общем, хитёр, силён и умён был Юш-Змей, и путь к Граалю он всё-таки пробил. Правда, осталось у него на тот момент всего 70 всадников, 50 младших рептилонов, да 400 змеелюдов.

Расп-Змей прекрасно понимал, что отправлять Юш-Змея с такой малой ратью супротив Святогора это безумие. А посему следовало отправить кого-то ещё… А вот кого? Сыном рисковать не хотелось. Но и загонную рать Юган-Змея тратить на Святогора тоже не хотелось, ибо нужна она была именно по ту сторону Грааля. В общем, пришлось Расп-Змею, скрипя зубами, послать на бой сынульку Урея. Ну, а в качестве телохранителя дал царь змеиный сыну своему Яман-Змея.

Яман-Змей — высший рептилон и почти точная копия Тугарина. Бился он огромным копьём и пальмой. А разъезжал он верхом на точно таком же чудовище, какое было у Тугарин-Змея.

Сам Урей бился пикой и топором на длинной рукояти. Ездил он верхом на двуногой твари, как у того же Астарота, или Бафомета. Войско Урей имел сильное: 400 всадников старших рептилонов, 2000 пехоты младших рептилонов, 2000 змеелюдов, да 500 голов загонного зверья. Взяв под своё начало Юш-Змея с его недобитками, пошёл сын Расп-Змея в междумирье.

Сильная то была рать. Да ещё и с тремя высшими рептилонами во главе, причём один из них сильнейший поединщик.

Побратимы, вернувшись в междумирье, поведали Святогору о своих подвигах и приключениях. Смилостивился тогда Святогор-богатырь, да дозволил добрым молодцам вместе с ним встать на реке Смородине супротив войска змеиного.

Три дня и три ночи бились богатыри с той силою нечистою, что на мост через Сморд-реку пёрла без остановки. Понял тут Урей, что не одолеть ему четырёх богатырей. Однако же, и отступать сыну Расп-Змея тоже не хотелось. Решил тогда Урей отправить на поединок со Святогором Яман-Змея. Змеиный воевода мыслил так — Святогор за три дня тяжкой битвы неизбежно умаялся, а значит сможет его одолеть Яман-Змей, ибо последний в битве ещё не участвовал и был свеж и полон сил.

Остановилась тогда битва, и начался поединок. И помчались навстречу друг другу два великих воина. Прям посередь моста они и сшиблись.

Просчитался Урей. Пробил Святогор своей пикой Яман-Змея насквозь, а скакуна его щитомордо-рогатого прямо там на мосту и зарубил мечом Скалорубом.

Не стал тогда Урей губить своё войско и увёл его из междумирья. А от войска того всего половина осталась.

Змеелюдов Урей к отцу отослал, дабы они под ногами не путались. А сам с Юш-Змеем, а также со старшими и младшими рептилонами остался вход в портал сторожить. В сам Грааль рептилоны более не лезли, однако же и выход из него был закрыт наглухо. Пробовали три богатыря наших пару раз пройти через Грааль, да еле живыми ушли.

Вот теперь, други мои, можно и обратно возвертаться.

* * *

Спали мы до утра, как убитые. А сон наш стерегли боевые маги — Мерлин да Огнята. А с утра, оседлав лошадей, да взяв с собой по три колчана, угры под командованием Конда ускакали вслед за рептилонами. Ну а мы, по приказу Артура, стали порядок в нашем хозяйстве наводить…

Телег обозных лишь треть осталось. Лошадей поболее, что уже хорошо. Вот только мужиков при телегах уже не было — все они в степи лежали, так что пришлось часть йоменов в обоз определить.

Неподалёку от битвы вдоль долины текла не большая речушка. Туда мы и намеревались переместить наш лагерь. Вот только сперва надо было собрать наше оружие из горючего камня: стрелы, копья и топоры. Доспехи и щиты тоже надо было собрать. Стрелы змеиные тоже собрали — по зверью загонному бить сгодятся. Поломанные стрелы, древки копий, а также топорища меняли на рептилоновские и прилаживали к ним наконечники из Алатырь-Камня. Ну и конечно павших надо было, кого земле придать (рыцарей, йоменов, мужиков), а кого и на костры возложить (варягов да дружинников).

Покалеченных лошадей добили, освежевали и жарили на кострах. Также на костры да в котлы пошла и часть битых зверогадов, а также скакунов рептилоновских. Кто-то умудрился рыбки наловить, кто-то летающих гадов, что прилетели полакомиться падалью, настрелял.

Справив тризну и плотно заправившись, мы не спеша двинулись в путь.

Вкусной травы лошадям было навалом, речка рядом, от телег шёл аромат завёрнутого в лопушистую зелень жаренного мяса. Одним словом, не жизнь, а малина.

Ближе к обеду прискакали угры. Поели. Отдохнули сами, дали отдохнуть лошадям. А затем, снявши с себя — побросали на телеги копья, щиты, шеломы, кольчуги, и загрузившись связками стрел (сколь смогли увезти), вновь умчались добивать остатки змеиного войска. Часа через четыре угры вернулись, перекусили, недолго отдохнули, и вновь навалив на лошадей и на себя вязанки стрел — умчались вперёд.

А вскоре нам стали попадаться результаты работы нашей лёгкой кавалерии — то тут, то там валялись целые группы утыканных стрелами рептилонов. Мы собирали стрелы и шли далее.

Угры вернулись, когда уже село солнце, и мы встали на отдых. Всадники и их лошади шатались от усталости. Однако же, несмотря на усталость, глаза воеводы Конда светились радостью, и он доложил Артуру, что войска рептилонов более не существует.

Мы шли по залитой солнцем и пышущей зеленью долине. В воздухе летали стрекозы размером с руку, которых ловили небольшие змеи с кожистыми крыльями и зубастыми клювами. В небе кружили более крупные твари (я пожалуй, други мои, окрещу всех тех тварей летучих — зубоклювами, всех скопом, и буду лишь по размерам их делить). Однако же, змеекрылов в небе не было — словно и вовсе их не существовало.

День сменялся ночью, мы вставали на отдых, а утром — умывшись в речке и плотно позавтракав, довольные жизнью, отправлялись в путь.

А всё-таки замечательная была та долина. Уж сколько лет прошло, а я всё вспоминаю её сказочную красоту.

Шли мы по той долине, и был тот поход лёгким и радостным. Ужасы кровавой битвы, а также смертельная пустота земель Астарота остались позади, а впереди всё дышало жизнью.

На выходе из долины нас встречал стоящий на горе замок. Чей он был — мы не ведаем. Наверное самой Кали. Я в нём не был, поэтому и сказать ничего не могу.

Конд с сотней своих всадников проверил замок и никого там не обнаружил. Ну, а мы даже останавливаться не стали и прошли мимо.

По выходе из долины раскрылась перед нами степь бескрайняя. Много чудес дивных было в той степи, а вот ковыль прям, как в Диком Поле, и пахнет также. А сама степь бескрайняя, наверное, как наше Дикое Поле. Несколько дней шли мы, любуясь местными красотами: бескрайним небом, таким низким, что казалось рукой достать можно, холмами и небольшими рощицами, стадами дивных змеев; и холмообразных длиннохвосто-длинношеих гигантов, и щитомордых чудищ, и утконосых, и всяких иных. То и дело проносились по степи стаи двуногих хищников, как мелких, так и гигантов. Ну правда гиганты всего пару раз попадались, и то мелкими стаями. Угры, что были в разъездах, лучше всех разглядели тех тварей, и сказали, что именно таких высшие рептилоны под седло используют. А однажды видали мы и бегающего дракона — точную копию того, на котором ездила Кали. Глядя на эту жуткую тварь, угры не сдержались и утыкали её стрелами алатырскими. А уж сколь зубоклювов было… И мелких, и крупных. Но змеекрылов не было, и шли мы по бескрайней той степи мирно, без боёв. Мясо нам в основном угры добывали, которые били как правило крупных тварей на четырёх ногах (причём передние ноги их были заметно меньше, чем задние) с шеями и хвостами гораздо короче, чем у ходячих холмов, и со смешными губошлёпистыми мордами. Эти — целыми стадами в степи паслись. Били также угры и утконосов вдоль берега, либо иных каких бегающих двуногих змеев, коих было полно в степи. Однако же, и иные лучники кого-нибудь да подстреливали, как правило тех же зубоклювов. Яиц мы много находили, и пекли их прямо в скорлупе, а потом резали на части. Опять же, лук дикий в степи нашёлся, а с лучком-то всё повеселее. Чабрец попадаться стал. Тоже радости было — заваривали его да пили на привалах. Ну, а поскольку шли мы вдоль реки, то и рыбкой себя частенько баловали. Вдоль реки иногда попадался тростник, которым с большим удовольствием чавкали гигантские вислозадые губошлёпы, те самые, которых угры били нам на пропитание. Как оказалось, тот тростник был сладким. С тех пор вообще пошла не жизнь, а малина. Заваривали мы по вечерам на привалах взвар с чабрецом да сладким соком тростника. М-м-м-м-м… Очень вкусно. Пирожок бы ещё с капустой в прикуску, так вообще бы праздник.

Ну, и уже кой чего кумекать стали в местной природе — ежели, к примеру, берег пошёл песчаный, то значит яиц там видимо-невидимо.

А тут нам гряда невысоких холмов попалась. Арпад с разъездом на те холмы умчался. Долго его не было. И тут скачет обратно, причём один. Прискакал. Рожа светится. И протягивает шелом Артуру. А шелом полный земляники. Что там было… И смех и грех — всем войском по тем холмам ползали. Даже лошадей кормили земляникой.

Много дней мы так шли. Не поход, а сказка сказочная. Аж воевать расхотелось. Такая красота кругом — живи, да радуйся. Однако же, войско шло вперёд. Куда вперёд? Да бес его знает… Куда-то вперёд. Надо же куда-то идти. Вот и шли вдоль реки, по течению. Авось, куда-нибудь, да придём. Колдуны наши что-то всё записывали, зарисовывали, спорили, пару раз чуть не подрались. Вот только весёлые те старики совершенно не знали, куда нам идти…

Глазами и ушами нашей рати были угры, однако же они могли увидеть только лишь то, что происходит окрест, а пути они не ведали. Вот и шли мы, куда река приведёт…

* * *

Первыми их увидели угры. Зубоклювы на берегу подняли жуткий галдёж, вот наши конные лучники и отправились глянуть — в чём там дело.

Прискакал Конд, который лично был в разъезде. Лицо перекошенное, сам весь взъерошенный и взгляд тревожный. Сразу видно — недобрые вести принёс.

— Муравьи. Там, — произнёс Конд, кивая в сторону реки.

Тут и началось знаменитое кавалерийское зубоскальство…

— Умрём все до последнего, но не дадим государя мурашам в обиду!

— Тревога! Сикарахи атакуют!

— Робяты, бросай всё! Спасайся, кто может!

— Мы все умрём…

Хорошо, что на месте Конда был не я. Ибо ваш покорный слуга зело препадошен. Воевода же угорский сохранял железную выдержку. А вскоре прискакал и один из его всадников, который вёз, перекинув через седло, что-то большое и чёрное. Когда же подъехал угрин и сбросил в ковыль под копыта наших лошадей свою добычу, то всем стало не до смеха. Перед нами действительно лежал муравей. Обычный, чёрный муравей. Только размером он был — полтора ярда, не менее.

А дело было вот как… Впереди лежала большая песчаная гряда. И в тех песках откладывали яйца среднего размера зубоклювы. И вот наведался туда десяток таких муравьёв. И стали они яйца из песка выкапывать. Зубоклювам, естественно, шибко не понравилось, что муравьи их яйца воруют, и стали они отбивать яйца. Завязался бой. Почти всех муравьёв зубоклювы перебили, лишь паре чёрных воришек удалась сбежать. Однако же, с полдюжины зубоклювов тоже полегло в той схватке.

Всё это угры видели собственными глазами. А одного раненого муравья добили и привезли показать.

Артур войско остановил. Ежели эти твари, как и у нас, живут в муравейниках, да ещё и в таких же количествах, то путь вперёд закрыт, поскольку если почувствуют эти полутора ярдовые букахи опасность с нашей стороны, то не спасут нас ни стрелы, ни копья.

Угры же, а также многие рыцари (тут ваш покорный слуга не стал исключением) и сам Артур продолжили наблюдение. Прошло полтора часа, и муравьи вернулись. Было их в этот раз десятков семь.

Зубоклювы конечно же пытались защитить своё будущее потомство, однако же, потеряв в неравной борьбе полтора десятка своих собратьев, оставили эту тщетную попытку. Всё, что оставалось теперь зубоклювам, это кружить над берегом да оглашать округу своим жалобным клёкотом. Именно жалобным. Впервые тогда мне стало жалко тех тварей летучих. Горькая юдоль им выпала…

Муравьи же с добычей отправились восвояси. Большинство из них катило яйца, а остальные волокли трупы зубоклювов. Арпад с парой своих всадников осторожно двинулись следом, дабы проследить за тем, куда именно пойдут муравьи.

Угры шли за муравьями вёрст семь, пока не забрались на ближайший холм. Вид с холма открывался жутковатый. Позднее я и сам был на том холме. Картина с него открылась… До сих пор мороз по коже. Верстах в четырёх возвышался… Издали вполне можно за холм принять. Но то был огромный муравейник размером со средний холм. Сей муравейник был выстроен из стволов деревьев, ветвей, костей гигантских змеев, земли и даже небольших камней.

.

Со всех сторон к этому огромному муравейнику текли реки и ручьи муравьёв, одни из которых несли в свой замок всевозможную добычу, а другие наоборот — отправлялись на поиски чего-нибудь полезного. А полезным, видимо, являлось всё, что можно утащить. Частенько отдельные муравьи (видимо командиры идущих навстречу друг другу отрядов) останавливались и обменивались усикопожатиями. Нет никаких сомнений, что муравьи таким образом общались и делились вестями друг с другом.

Жуткое было зрелище. Создавалось впечатление, что тебя уменьшили, и теперь ты попал в мир букашек. И в этом мире незаметные и безобидные муравьи выросли до размеров больших волков и сразу же стали самой смертельной угрозой. К тому же, непобедимой угрозой, ибо как ты можешь одолеть силищу в сотни тысяч голов?

На многие вёрсты вокруг муравьиной крепости не видно было ни одного змея. Да что там — вездесущие зубоклювы, и те боялись летать над муравьиным царством.

Ситуация была наипоганейшая. Как пройти мимо муравьиной орды? Особенно учитывая, что их поисковые отряды численностью в несколько десятков, а то и сотен особей рыскают по всей округе.

А нам и не удалось пройти мимо, ибо муравьи сами обнаружили нашу разведку.