Богатыри Круглого Стола Сказ 3 Бел-горюч Камень-Алатырь

Посказка

Схлопнулся портал, и остались мы с Ильёй стоять на тропе лесной. Где мы? Где наши? Что делать?

Не остыв от сечи, орали мы благими матом. Однако, одним ором тут не поможешь. Кинулись мы вскачь по той тропе. Перед нами вся золотом горит дубрава. Да уж больно знакомая! Или так кажется? Поскакали мы через дубраву — и вот оно! Озеро! Озеро Вивианы! Значит мы в Британии! А вон и остров, и замок Кощеев, а там Грааль!

Вот только озеро теперь какое-то заболотевшее…

Кинулись мы к берегу, а там лишь труха от сгнивших плотов. Не беда! С нашими мечами быстро нарубили мы деревьев да связали плот, на который завели Бурушку да Ракшу, да сами загрузились.

Вот и берег! Запрыгиваем в сёдла и вскачь мимо замка… А где же Грааль?! Где Грааль???!!! Пусто. Как и не было его. Только тут увидели мы, что очень сильно обветшал замок Кощеев да быльём порос.

Мчимся обратно. На плоты, через озеро. Там в намёт и на Камелот.

Домчались мы до Камелота, а там пусто. Некогда гордые башни обветшали. Стены обваливаются… Да, что, Ящер вас всех побери, тут происходит?!

Помчались мы тогда в замок Алнвик. Тяжкие нас ожидали там вести. Оказалось, что и замок сей, и все земли вокруг принадлежат сакскому конунгу Элле. Только не тот это был Элла, о котором писал я в прошлых скрижалях, а какой-то совершенно иной. А тех конунгов: Кедрика, Иды, Хенгиста, Эллы и прочих уж и не было давно. Лишь кое-где правили их уже постаревшие сыновья. И про Артура уж все забыли, кроме бардов да менестрелей.

Да что же это за проклятие такое?! Как так вышло? Одна радость (если сие вообще можно назвать радостью) — в Алнвике добрались мы до эля и прочих хмельных напитков. Пили мы тогда страшно. Всё пытались хмельным залить боль и своё бессилие. А затем сели мы на корабль да пустились в путь по морю синему.

Сперва прибыли мы во Франкию, затем в земли фризов, затем в Хедебю. От новостей у нас с Ильёй волосы дыбом вставали, ибо по всему выходило, что наступает новый Рагнарёк. Однако же, нам было не до того.

И вот прибыли мы на Руян и добрались до Арконы. Лучше бы не добирались… Велимудр уж давно на костёр взошёл. Да и кроме волхвов не помнил о нём уже никто. В самой Арконе собирали новую Дружину Святовита. Эх, глаза б мои не глядели… Про Черномора и его богатырей сказки рассказывали.

Поняли мы, что нечего нам здесь делать, и двинули мы дальше на восход солнца через всё Море Варяжское. Прибыли мы на Русь, в Новогород. Плохие вести поведал нам торг новогородский…

Погано теперь стало на Руси. Про Святослава только легенды слагали, а правил там сын его — Владимир. Грозен был тот князь. Капища старых богов рушил и сжигал, и заставлял всех Распятому богу молиться. Страху на соседей нагнал до икоты. Однако, и на своей земле кровь лил рекой. Кровь народную. Почему народную? Так не хотел народ богов исконных отрекать, вот и приходилось князеньке принуждать славян, финов и балтов огнём и мечом. И думать нечего было звать такого князя идти воевать Нибиру.

Что удивительно, Добрыня был ещё жив и держал Новогород для князя Владимира. Стар правда был и сед, аки лунь, однако ещё крепок. И как говорили на торгу — а иных богатырей и не осталось у Владимира. И в дружине киевской теперь сплошь одни варяги наёмные.

Вольгу не зря колдуном да чародеем почитали — уж ему-то точно был известен секрет долголетия. Он, как говорят, и не состарился вовсе. Вот только ушёл Вольга из Киева. В Вятичи подался. Одним словом, не радостными вестями встретил нас Новогород.

Вот там в Новогороде мы с Ильёй и расстались…

— Ну, куды ты собрался, башка баранья? Над костями выть, аки баба? Нет там более ни кого! Нету! Ежели смог Мерлин новый Грааль открыть, то ушли они, а ежели не смог, то кости там одни. Кости.

— Иваныч, а как жить-то теперь?

— Как-нибудь жить… Подыхать-то зачем? Ну не пройдём мы! Не пройдём! Вспомни лес, через который рекою шли? Там войском не всяким пробьёшся — куды мы вдвоём-то?

— Ушкуйников возьмём…

— Ой, дурень… Ну каких ушкуйников? Нас вон рать какая была, и вся полегла там. Алатырь-Камня нет более. Какие уж тут ушкуйники… Ну ладно сам, дурак-дураком, подыхать собрался — людей-то за что положишь? Айда лучше со мной, а?

— Не, на Руси не останусь — с души воротит. Тошно. Тебе-то не тошно будет в Муроме сидеть да тиунам киевским кланяться?

— Поглядим… Может в Чернигов подамся…

— В Чернигов? — не поверил я своим ушам.

— Ну, мужики тамошние звали. Воеводою… , — как-то неуверенно ответил Илья.

— Воеводою? — вот тут я расхохотался, — так Иваныч у нас воеводствовать собрался…

— Поглядим…

— Куды поглядим, Иваныч? Тех мужиков давно уже на погост снесли. У ихних детей борода уже до пупа.

— Поглядим, — упёрся Муромец.

— Вот и поглядим… Сколь лет вместе были…

— Я тебя что — гоню? — взревел Илья, — я же говорю — айда со мной! Ну что ты мне сердце рвёшь? Ну не сдюжу я там! Не сдюжу! Сердце не выдержит на кости их смотреть… , — при этих словах Муромец как-то весь осунулся и поник.

— А я не сдюжу смотреть, как этот над народом изгаляется.

— Я всё сказал. Прощевай, Попоевич. Окончен наш поход. Не поминай лихом.

— Будь здоров, Илья Иваныч.

Обнялись со слезами на глазах, да разъехались в разные стороны…

Почему — Попоевич? Так то от пьянства, от попоек наших, в которых равных мне не было. Ну разве что только Мерилин мог со мной на равных пить. Не люблю хвастать, да и хвастать тут нечем, однако же… Силы богатырской не дали мне небеса. А вот в пьянстве… Из рыцарей Галахада не мог перепить никто, даже Артур. Так было до появления Ильи. Вот с приходом Муромца получил Первый Меч достойного собутыльника. Ну это если меня за столом не было. Поскольку перепивал я и Галахада и Илью. Один лишь Мерлин был мне равен. Уж сколь раз было — богатыри наши давно уже храпят, а мы со стариком всё пьём да песни горланим. А сильнее меня в пьянстве один лишь только Кощей. Вот уж кто действительно здоров пить…

* * *

Что вам сказать про наш поход, други мои… Как не крути, а три царства змеиных мы уничтожили. Самого Ящера убили, да царству его впечатлений оставили. А уж сколь перебили высших рептилонов, да драконов и высших зверей…

Остатком царства Ящера сейчас видимо Кали заправляет. Ежели заправляет? Ибо все же видели, как она предала Ящера и дала нам его убить. А рептилонов можно назвать кем угодно, но только не дураками. Так что они не хуже нас всё поняли. И вот как там — простили они Кали её измену или нет? Вполне возможно, что там сейчас такая замятня, что аж шуба заворачивается. Да и признает ли Дахак — последний царь змеиный — власть Кали? А есть ещё там свободолюбивые степные змеелюды, что возможно уже подняли голову после нашего похода, и вполне может статься, что громят они уже остатки царства Ящера. Да и как вообще рептилонам теперь без своего бога?

Кстати о богах. Вспомнил я один наш разговор с Кощеем, пока томился я в его плену. Ага, так истомился, что чуть не спился до смерти.

* * *

— Слышь, Гаталыч, а ты гнева богов совсем не боишься?

— Так я сам — бог.

— Как это? — изумился я.

— Ну смотри — я бессмертен. Владею сильным колдунством. По-элладским понятиям я самый, что ни на есть — бог.

— Ну, бог — это наверное тот, кто всё создал?

— Как ваш Род? Или христианский бог создатель?

— Ага.

— Вальдемарыч, вот все эти боги, да вообще все, они вроде и есть, а вроде и нет их. А вот я точно — аз есмь. Меня увидеть можно, потрогать. Так что, Вальдемарыч, молись мне, коли приспичило. Оно и надёжнее — я и выслушаю, да и, глядишь, что-то действительно исполню. Так, что я — гораздо лучший бог чем все остальные, — Кощею явно понравилась идея собственной божественности, и он гаденько захихикал.

— Значит, кары богов ты не боишься?

— Не-а, не боюсь.

— И поэтому можешь всех резать, убивать, грабить, непотребства творить всякие.

— Так я же так и делаю.

— Почему тогда меня не убьёшь? Почему Кэя с Галахадом не убил.

— Как тебе сказать… Убийство оно в бою интересно, либо в поединке. Либо если это враг. Вот тогда, да. Тогда убийство сладостно. Особенно если это месть. Тогда даже и пытать вельми приятно. Ну, либо страху нагнать надо — тогда полностью вырезаешь какое-нибудь поселение или городишко. Да и, что врать, иногда и на кураже вырезаешь. Что же касается Кэя и Галахада… Хорошо бились рыцари. Достойно. Почему бы честь не оказать. Тем более, что Кощей сам рыцарского звания, и сие для Кощея не пустой звук, — при этих словах Бессмертный явно упивался собой, — не пустой! Да и опять же, Кощей не скот, и не злобный мясник, всё на свете ненавидящий. Кощей — тонко чувствующая натура. Так что лучшего бога, чем Кощей — и не сыскать. Что же касается тебя, то изначально ты мне живой был выгоден.

— А более не выгоден?

— Выгоден, выгоден. Но тут уже и другое. Тут уже личная симпатия. На озере тогда ты меня здорово позабавил песнями да частушками. Весело было. А Кощей позабавиться любит. Да выпить с тобой приятно — хорошо держишься — под стол не сваливаешся после первых двух кубков. Да и поговорить опять же. Вот с виду ты вроде — дурак-дураком, а начитан, любознателен, многое знаешь, многим интересуешься. А хороший собеседник, это всегда настоящее сокровище. Вот и выходит, что нет бога лучше, чем Кощей. Лучше и душевнее.

— Требы поди тебе воздавать надо?

— Требы? Требы пусть бабы воздают. Задом пятясь, да подол задрав. Ну, либо коленопреклоненно. Только чтоб не старые!

— Девы юные?

— Девы-то мне на что? Кощей позабавиться любит, а не издеваться над человеком. Да к тому же ещё почти дитём. Не-е, мне лучше бабы, жопастые да сисястые.

— Вельми забавный бог.

— Да уж всяко лучше, чем этот кровавый старикашка у христиан. То детей всех убьёт, то сына ему убей своего, то своего сына на смерть лютую отдал. А со мной и выпить, и поговорить… Опять же — Кощей не жаден. Да и резать для меня никого не надо — Кощей сам кого хош зарежет.

— Мерлин сомневается, что сын тот вообще был.

— Как так? — изумился Кощей.

— Ну мол, что выдумали его специально. Что в летописях римских нет никакого Исуса, а быть должен.

— Иди ты?! — ещё более изумился Кощей.

— Ага. Ну, так Мерлин молвит. Вот ты когда родился — до или после него?

— Я лет на двести постарше буду, чем ваш сын божий, — с гордостью отвечал Кощей.

— Ну? Так, что ты слыхал про него?

— Я?! Вальдемарыч, я ж в те поры батырствовал да багатурствовал в Степи Великой. Ну, что мы там знали… Знали, что есть такой Рим. Что очень силён. Настолько силён, что даже великие персы его одолеть не могут. Знали, что есть в Риме войско железное — легион, что не знает поражений. Знали, что есть люди, которые кресту молятся. Эти и в степь частенько захаживали, да не было мне тогда дела до тех блаженных. А когда я сам в Рим заявился, то там уже и увидел во множестве тех, кто Распятому поклоняется. А Константин уже при мне Христа главным богом сделал. Так говоришь — выдумали его?

— Я об том не ведаю. Так Мерлин думает.

— Мерлин? Старый бздун — вельми умён! Ты его слушай!

— Эт ты вроде как уважаешь его?

— Не «вроде», а уважаю. Мощный старик. Штучный товар. Таких более не делают.

— А Ящер? Он есть?

От этих моих слов Кощея аж всего перекорёжило.

— Этот есть…

— Ты его видел?

— Угу.

— И что? Он бог?

— Ну, как те молвить… Целым миром владычествует. Бессмертен. Силён неимоверно. Опять же, ежели по-элладски, то вполне себе титан. Однако же, он, как и я, есть в действительности. А вот все остальные… Прав наверное твой смердун старый — и сына этого выдумали, и про всех остальных тоже враки сплошные.

— А гром гремит?

— Гром? Я опосля эля такой гром устроить могу! С такими раскатами, что твой Перун с Зевсом усрутся. Да и Тор вместе с ними.

— А кто же всё создал?

— Кто создал… Ну, может само всё как-то создалось. И чем дольше живёшь, тем больше на то похоже. А ежели и есть в действительности тот, кто всё создал. Вообще всё. Вселенную. То молиться ему, храмы строить — дело совершенно бесполезное. Для него вся планида наша, что песчинка, а уж о нас и говорить нечего.

— Вот и Мерлин об том же говорит, что и ты…

— А ты слушай, дурья башка, слушай его! Смердун — он разумом шибко велик! Так что — слушай Смердуна — умнее будешь!

* * *

Не послушал я Илью и отправился по Ра-реке в сторону Камы. Купцы и ушкуйники ещё хаживали по Волге-Матушке, так что подходящий струг найти было не трудно. Довезли нас гости новогородские до Камы-реки, а ты мы с Ракшей сами вдоль берега пошли. А там добрались мы и до Сафаст-реки.

Однако же, не было более Святогорска — на его месте лишь заросшие кустами обгоревшие развалины, да стоят вокруг юрты степняков.

Встретил я в лесу двух охотников молодых — потомков ушкуйников. Свели они меня в острог свой, что в лесной глуши хоронился. Узнал я от тех людей, что пришло на Сафаст-реку злое племя степное — Барлар. Те барлары почти всех ушкуйничков и вырезали, да городок сожгли. А вот ущелье, что вело в Грааль, степняки считали про́клятым и туда не совались — боялись. Мне же места те были хорошо знаемы, я и пробрался.

А вот Святогор ничуть не изменился. Всё также, аки бронированная башня, восседал он на своём исполинском Златогриве. С большим вниманием (и не без удовольствия) выслушал мой рассказ великий богатырь. Однако же, в мир змеиный меня не пустил.

— Велики подвиги ваши. И за то вам — великая слава. Однако же, нет тебе более туда пути.

— Как же так, батюшка Святогор?

— Сгинешь ты там. Понапрасну сгинешь. Ступай, вой. Ступай своим путём. Подвигов на тебе и так с избытком.

— Да мои-то какие подвиги? Ящера я не убивал. Да и вообще — заслуги мои не велики.

— А Кладенец Илюхе кто доставил? А Илюха Кладенцом тем Ящера убил. Вот за то вас Род и спас от смерти лютой. Всё, ступай, вой, ступай. Своё ты уже исполнил.

— А ты, батюшка, как же? Здесь останешься?

— А куда мне идти? В вашем мире мне нет более места. Да и тут мой дозор. Сам же молвишь, что Кали ещё жива. А это, надо полагать, самая коварная тварь змеиная. Эта ещё может силу собрать. Да и Дахак ещё по-настоящему не ратился с нами. А сила у него большая. А Грааль мой последний остался. Так что ежели соберутся твари на вас идти, то путь им един — через меня. Так что тут моя стража. Тут мне стоять. Ну, а тебе — благодарствую, что потешил старика, да вести добрые принёс. Всё, богатырь, ступай.

— Да, какой я богатырь…

— Ступай, вой, ступай. Пора тебе.

На этом и мой поход закончился.

Что вам ещё поведать на прощание, други мои… Расскажу пожалуй об том, что делается на белом свете.

Про Русь я вам рассказал — там Владимир богов сокрушает да кресты ставит. От Хазарии даже имени не осталось — там теперь одра печенежская кочует. Булгар заново отстроился, и с Русью вроде в мире живёт.

А вот у варягов похоже новый Рагнарёк начинается, ну или старый продолжается. Помните Сигурда Кольцо, что стал конунгом данов после гибели Эрика Кровавого? Как я описывал выше — сей Сигурд в итоге откололся от Чёрного Конунга и ушёл на своём «Красноклювом Вороне» в земли данов. Так вот, сам Сигурд Кольцо давно уже ушёл в Вальхаллу, а вот его сын — Рагнар собирает большие рати варяжские да ходит походами на Британию и Франкию. И по всем землям варяжским гремит слава о том Рагнаре, и многое дружины под его стяг собираются.

Ходят слухи, что вроде опять объявился Чёрный Конунг. Хотя, пока это вроде только слухи. А вот Кощей вроде как действительно объявился в землях пиктов.

Что же касается товарищей моих и братьев по рати нашей богатырской, то не могу я считать их мёртвыми. Не видел я Артура павшим! И Ланцелота не видел! И Кэя, и Персиваля, и дружка моего — Гюнтера! Также, не видел я павшими ни Черномора, ни богатырей его, ни Горыню, ни Дубыню, ни Усыню, ни Кожемяку! А это всё величайшие воины и богатыри! А с ними Мерилин да Огнята! А этих я тоже павшими не видел. И ежели смог Мерлин один раз открыть путь между мирами, то с чего вы взяли, что он второй раз не сможет? Верю я — смогли они уйти. Да и не только я. Про Артура народ до сих пор легенды слагает, что когда наступят последние времена, то он вернётся и встанет на защиту Британии. Про Ланцелота тоже говорят, что коли восторжествует зло на земле, то явится сей рыцарь и сокрушит тьму. На Руяне говорят, что ещё вернётся ладья Черномора с его дружиной богатырской. Так что может действительно ещё объявятся они. Вновь пропоёт рог Персиваля, и затрепещет на ветру стяг Артура. Я верю.

Ну, а я собрал было полусотню молодых парней, да хотел с ним пойти громить стойбища барларов. Однако, остальные лесные жители вой подняли, что мол война эта всех их погубит.

И вот теперь мы с Ракшей вдвоём подались за Камень. Посмотрим на чудесные те места, о коих Кощей столь рассказывал. Да поглядим, что за море такое дивное — Байкал, из которого воду пить можно.

А что потом? Не знаю. Может в тех краях останемся. А может подадимся посмотреть на край света. Должен же у него где-то быть край…

А может вернусь да найду Илью. Может, какое-нибудь восстание с ним устроим на манер саксов. Ах да, забыл я сказать — саксы, что остались на своей земле и не ушли в Британию, перерезали своих конунгов и устроили у себя власть народную. Тингом теперь управляются. Лютичи тоже князей своих выгнали и у них теперь народовластие, и все дела решают вечем. Кстати, можно и туда податься будет. Сие мне по сердцу.

Ну, а ежели правда, что Кощей объявился, то я б к нему заехал погостить на седмицу-другую…

Ну, что, други мои, пришла пора нам с вами расставаться. Прошу простить меня за корявые мои начертания — я же всё-таки не писатель, и не муж учёный — как смог, так и накарябал.

Прощевайте и не поминайте лихом того, кто некогда был известен под именем — Ольберг. Или, как величал меня сэр Илья Муромский — Ольша Попоевич.

Иркутск

23.09.2025 от рождества Христова.