Богатыри Круглого Стола Сказ 3 Бел-горюч Камень-Алатырь

Скрижаль 15 Плачь о сэре Дайнадэне

Не обманул таинственный змеелюд — мы действительно за пять дён дошли до великой реки. Не большой, как сказал змеелюд, а именно великой. И не сравнить её ни с Вислой, ни с Одрой, ни с Бугом, ни Эльбой, ни с Рейном, и даже ни с Днепром-Славутичем. А разлилась так красавица полноводная, аки Ра-Матушка. Аж сердце защемило. Шли мы день вдоль берега, пока не попалась нам роща гигантских деревьев. И были те хвойные и могучие исполины, что твой Иггдрасиль. Ну, может и не Иггдрасиль — его-то из нас никто не видел. А вот с Дуб-Карколист они точно были.

И предложили тогда англы — не бить более ноги, а срубить те исполины, да построить барки да баржи, да и сплавляться себе спокойно по реке. Оно и быстрее так будет, да и безопаснее. Ибо, одно дело по мирной степи идти, и совсем другое — через враждебный лес рептилоновский.

Всё остальные варяги и ушкуйники эту идею поддержали. И только лишь Горыня, Дубыня и Усыня побелели, как смерть, ибо шибко боялись они водою идти.

Пока варяги и рыцари рубили лес, йомены косили траву лошадям, чтоб кормить их в дороге, дабы не совершать остановок, когда путь пойдёт через лес рептилонов.

И вот наконец-то выстроили мы дюжину огромных барк и столько же барж. Помните тридцатирумного «Змееборца» походного датского конунга Виглафа — самую большую боевую ладью земли фиордов? Так вот барки наши (да и баржи тоже) были в три раза длиннее, и в два раза шире. Жутко исполинские были те корабли. Стали мы грузиться на барки, да лошадей заводить на баржи. И вот вроде всё готово было к отплытию, как вышла заминка. Горыня, Дубыня и Усыня наотрез отказались грузиться на барки.

Самое смешное, что на плоту по болоту геройствовать они не боялись. А вот сплавляться по реке боялись до́ смерти. Дядька Черномор тогда стал их вразумлять:

— Дурни. Ой, дурни… Ну гляньте на меня, да на хлопцев моих! На Микиту, опять же. Все мы на одной барке и ко дну не идём! На коней гляньте — твари сухопутные, а однако же стоят себе смирно и по воде идти не боятся. Ну, а вы… Тьфу! Стыдобушка!

Поднял дядька трёх богатырей на́смех перед всем войском. Стыдно тут стало побратимам, и хоть жутко они боялись, однако же на барку зашли.

Две седмицы плыли мы через степь. Самое замечательное это было путешествие. Днём шли по воде, а к вечеру причаливали к берегу да коней выпасали, да сами разминались.

Красивая была река. Мощная. Зверья всякого диковинного вдоль берегов было видимо-невидимо. А рыбы в воде — ловить-непереловить. Зубоклювы всех видов большими стаями целыми днями рыбачили. И самое главное, что шли мы сквозь мирные земли, и не надо было нам бояться стрел из зарослей и налётов на привалах.

Всадники-змеелюды частенько появлялись. Сначала небольшими группками, а затем и сильными дружинами по несколько десятков верховых, а пару раз и по несколько сотен. Очень было любопытно им на нашу мощь корабельную подивиться. Причём, как мы быстро догадались — сами те змеелюды (впрочем, как наверное и все рептилоны) к судоходству были не расположены, оттого и смотрели они на нас, как на чудо-чудное, диво-дивное. Смотрели они на нас, да руками нам махали, ну а мы им. Всё-таки хорошая штука мир…

А как-то раз ребятня прибежала, а вслед за ними и бабы-змеелюдихи подтянулись. Впервые тогда мы увидели их баб и детишек. Илья и Дайнадэн стали ребятне рожи корчить, ну а те смеялись. Ну и дурной пример заразителен — чуть ли не вся рать наша стала кривляться да пантомимствовать. Смеху было… С того дня часто нам стали попадаться детишки с бабами вдоль берега. Ну и мужчины их верховые прибегали на нас поглазеть. Одним словом, хороший то был путь. Да вот жалко, что всё хорошее быстро кончается…

Едва солнце перевалило за полдень, как увидели мы тот самый зловещий лес, о котором нас предупреждал таинственный змеелюд. Не пошли мы в тот день далее, а причалили к берегу, да выпустили лошадей вдоволь напастись перед дальней тяжёлой дорогой. Да сами стали к бою готовиться. В прибрежных рощицах нарубили ветвей, дабы соорудить навесы на судах наших и защитить тем самым и лошадей и себя от навесного обстрела. Так же, из ветвей щитов навязали и нарастили ими борта на баржах, дабы и от настильного обстрела уберечь наших копытных товарищей. Ну и поскольку пробиваться нам скорее всего придётся с боями, то баржи теперь должны были идти своим ходом. В общем, загнали мы на те баржи всех йоменов — авось, как-нибудь, да выгребут. Часть йоменов и так на баржах шла, дабы за лошадьми ухаживать, да где-то как-то подрулить, да подгрести. Ну и, конечно же, на каждой барже был кормчий из опытных варягов либо ушкуйников. Так что справятся. Тем более, что делов-то — идти вослед за нами. А вот баркам надлежало бой вести, а уж какая в бою буксировка? В бою нужна манёвренность.

На укрепление судов ушёл у нас весь день до самой тьмы ночной, а также и следущий день почти до вечера. Отдохнули мы, похлебали с утра горячего перед дальней дорогою, да в путь пустились.

Первой шла королевская барка. Она же — барка богатырей. Собрался на той барке весь Камелот, а также и все богатыри. Для богатырей заготовили мы добрый запас стрел рептилоновых (в основном младших рептилонов, но было и по две связки от старших ертаульных всадников), дабы они алатырские попусту не тратили. Под богатырями-лучниками, естественно, надо понимать не только Черноморовых дружинников да Усыню, но и Илью с Тристаном.

А вот змеелюдовских стрел для обычных лучников вышло лишь по две связки, ибо по три хватило только уграм да некоторым англам. Вот только, ежели действительно в том лесу обитают младшие рептилоны, то не взять их обычными стрелами, ну разве что только если в глаз попадёшь.

Далеко ушла наша барка вперёд. Вёрст на пятнадцать наверное, прежде чем весь остальной наш флот отчалил от берега. Ибо именно нам надлежало пробить путь для всего нашего каравана.

Так и вошли мы первыми в тот мрачный лес. Все в броне, копья к бою изготовленны, стрелы калёные на тетивах…

Мерлин с Огнятой тоже изготовились — сотворили защитные заклинания на тот случай, ежели имеются у рептилонов сильные колдуны. Ну и так же, маги наши что-то там заготовили из боевой магии. Мерлин руки держал над шаром своим хрустальным, а Огнята, выпив отвар из мухоморов и выпучив безумные страшные бельма, пялился в лес.

Мелкие зубоклювы, завидев нас, подняли жуткий крик, словно ором своим хотели весь лес оповестить о нашем приближении. Затем, где-то далеко в глубине леса гулко заохал барабан. Затем ещё один. И ещё… А вот теперь стало страшно, ибо даже Дубыня понял, что то по нашу душу стучат.

— Там! Там чую — до двух десятков тварей схоронилось! — заголосил Огнята, указывая перстом на ближайшие кусты на правом берегу.

Богатыри дали в те кусты дружный залп. Такой там рёв и вой поднялся, и затрещали ветки и кусты, когда в ужасе кинулись рептилоны вглубь леса. Как поведал Огнята — пятерых тварей уложили тем залпом богатыри.

Прошли мы с полверсты, как лес огрызнулся дюжиной стрел. Правда, все те стрелы булькнули в воду, не долетая до нас. Огнята сказал, что в этих бить без толку — за деревьями хоронятся.

Однако же, рептилон — он не совсем дурак, тоже, курва, кой чего соображает. В общем, смикитили твари, что с земли до нас не дострелить, и через пару вёрст нас уже ждала засада.

В этот раз добрая полусотня рептилонов забралась на деревья чуть не под самые кроны. Хорошо тогда замолотило по навесу на нашей барке.

Оно конечно, обстрел тот был не шибко нам опасен. Однако же, по закону подлости, всегда найдётся какая-нибудь стрела, которая как-нибудь где-нибудь просочится, да заденет кого-нибудь, а то ещё и убьёт.

В общем, не стали мы рисковать, и взяли левее. Ну а нескольких их стрелков наши богатыри меткими стрелами сбили с ветвей.

Взяли мы левее, да пошли ближе к левому берегу. Тут по нам и ударило не менее двухсот луков. Хитры твари змеиные — специально нас под ту засаду подвели. Наши лучники нескольких рептилоны уложили, однако же и у нас трёх паладинов зацепило стрелами.

Так и шли мы весь день, лавируя от одного берега к другому. Ну и зевать нам не приходилось, ибо постоянно река петляла, словно специально хотела создать нам побольше хлопот. Не сказать, конечно же, чтобы прям весь день прошёл под сплошным обстрелом, однако же били в нас стрелами часто, и били с обеих берегов. На нашей барке за тот день было только несколько раненых, а вот в остальном караване 16 воинов пали под стрелами рептилонов.

А вот ночью полетели в нас стрелы огненные. Да зело густо полетели. Нам сильно повезло, что навесы мы нарубили из сырых ветвей. Хотя, ещё день-два — и высохнут те ветви, и тогда держись. Нам, дуракам, следовало бы настрелять поболее губошлёпов, да ободрав их — сделать из их шкур навесы. Супротив стрел горящих было бы самое оно. Да и супротив обычных стрел идеальной защитой стали бы те шкуры. Однако же задним умом все мы крепки, а вот теперь приходилось платить за то жизнями товарищей наших.

Та ночь забрала у нас ещё 11 бойцов, а также сильно перепугались лошади от стрел огненных да грохота барабанов из зарослей.

А вот с рассвета и почти до полудня в нас никто не стрелял. Вообще никто. Мы уж было обрадовались, думая, что прорвались. Однако же нет…

Впереди, словно огромный корабль, вырос перед нами большой остров, что расположился по самой серёдке великой той реки. И как поведал нам Огнята — силы змеиной на том острове видимо-невидимо. Однако же, остров это ещё пол беды. Всё дело в том, что пути дальше не было — с обеих сторон от того острова и до обеих берегов река была перекрыта деревьями. Срубили поганые те рептилоны несколько ветвистых исполинов, да и, связав их промеж собой, перегородили ими оба прохода. Также, преграда та была густо облеплена плотами. А на тех плотах и деревьях ждали нас рептилоны, изготовив к бою луки и копья. Ну и по обеим берегам всё кишмя кишело от тварей змеиных.

Ну, что тут поделаешь — для того мы первыми и шли, чтобы путь всем остальным пробивать. Взяли мы правее острова да и нацелили барку туда, где менее всего ветвей. Богатыри наши первыми ударили стрелами, выкашивая тварей в том месте, куда мы направили наше исполинское судно. Прежде чем рептилоны смогли ответить, богатыри уложили более сотни тварей. Ну, а далее мы шли под сплошным градом стрел, что обрушили рептилоны на нашу барку.

Стоящие перед нами плоты и всех, кто на них ещё оставался после нашего обстрела, барка смяла, раздавила и отбросила в стороны. С носа с обеих сторон на дерево и плоты спрыгнули богатыри Черномора и Никита Кожемяка. А вот Горыня, Дубыня и Усыня в воду лезть побоялись. Правда, Усыня беспрерывно рвал тетиву и укладывал тварей одного за одним, а Горыня и Дубыня сметали всех, кто на плотах подгрёб к нашей барке и пытался взять её на абордаж. Илья, Тристан, Ольберг и ещё несколько паладинов тоже метали стрелы, выкашивая рептилонов.

Пока богатыри копьями расшвыривали тварей в разные стороны, с носа барки спрыгнули: Черномор, Ланцелот и Галахад. Дубосек, Экскалибур и Меч-Кладенец врубились в гигантского лесного исполина так, что только щепки полетели в разные стороны.

Крепко перекрыли твари змеиные реку. Можно сказать — намертво. И ведь всё верно просчитали те лесные рептилоны, и будь на нашем месте какой иной противник, то всё бы у них получилось. Однако же, не учли те твари поганые наличия у нас богатырей могучих, а также великих мечей. Однако же, с другой стороны, а кому в голову могло прийти, что могучий древесный ствол, что и впятером не обхватить, можно просто взять и перерубить? Нет, конечно же не просто. Ибо, если бы лежало то дерево на земле, вот тогда да, тогда бы быстро перерубили его богатыри наши. А вот на воде всё гораздо сложнее — ты его рубишь, а оно под воду уходит, ты рубишь, а оно под воду… Однако же, хоть и не без труда, но перерубили наши витязи тот ствол могучий. Перерубили, покумекали, разбежались в обе стороны вдоль ствола, да ещё в двух местах перерубили.

Дружинники Черномора, словно баграми, оттолкнули копьями два огромных бревна и отправили их в плавание по течению реки. А два обрубка, что остались лежать на воде, богатыри (тоже копьями) раздвинулись в стороны, расширяя проход таким образом, чтобы две барки (баржи) могли свободно пройти. К левому обрубку, что со стороны острова, мы и причалили нашу барку, поскольку собирались дожидаться остального нашего каравана. Те же богатыри, что геройствовали на правом обрубке, захватили несколько плотов, да на них и добрались до нашего исполинского судна, после чего направились на наше левое крыло, откуда и исходила для нас главная угроза.

На острове действительно нас поджидало около тысячи рептилонов, и все они теперь, кто на плотах, а кто и по переброшенным через реку могучим деревьям, кинулись на штурм нашего судна.

Нам повезло, что взяли мы правее острова и отрезали от нашей барки именно правый берег, поскольку именно там находились главные силы рептилонов. А поскольку практически все имеющиеся у них плоты рептилоны перегнали на остров, либо к древесной запруде, то вступить с нами в рукопашную они не могли, и всё, что им оставалось — это метать стрелы.

Огнята хотел было повторить свой фокус со стрекозами и прочим летающим гнусом, однако все его попытки натолкнулись на сильное сопротивление. У этих лесных рептилонов был сильный колдун. Причём, этот таинственный колдун был настолько силён, что оба наших добрых волшебника так и не смогли продавить его защиту. И в дальнейшем на протяжении всей битвы оба наших чародея были заняты противостоянием со злым рептилоновским магом. Причём, если верить Мерлину, тяжким противостоянием. Правда, при этом совершенно ничего не происходило — ни сверкали молнии, ни гремел гром, ни летали огненные шары. Так, что я не очень понял, где именно происходила та лютая магическая сеча. Как мне потом сказал Мерлин — в мире невидимых духов. Причём, я так понимаю, что ляпнул он сие исключительно для того, чтобы отвязаться от меня-дурака, поскольку при этих словах Огнята очень выразительно гыгыкнул. Также, именно тогда я узнал, что подобные магические битвы (в мире невидимых духов) происходили практически во всех битвах с рептилонами, а также с войском Чёрного Конунга либо Кощея. Просто мне сие было неведомо, поскольку я всегда был в гуще битвы и о магических манипуляциях наших магов ничего не знал. Поэтому я прежде и описывал лишь внешние — видимые проявления магии. А сейчас я во время битвы оказался возле колдунов, поэтому и узнал столь любопытные подробности. Ну, если, конечно же, наши чародеи мне не солгали… А то поди наврали мне с три короба, а я это вам тут записываю. Да вряд-ли поди наврали? Старики же всё-таки солидные… Или нет? Поди теперь разберись. Ну да ладно, моё дело — записать, а уж ежели и наврали, то пусть сие будет на их совести.

Илье тогда ужас как хотелось ринуться в самую гущу сражения. Того же самого хотелось и Тристану, да и у Ольберга руки чесались взять копьё да и воткнуть его в поганую харю какого-нибудь рептилона. Однако же Артур приказал лучникам — беспрерывно вести обстрел и бить змеиных стрелков.

А вот рыцари Круглого Стола отвели душу в той сече. И Кэй, и Дезимор с Саграмором, и Гарет, и конечно же Персиваль, который теперь владел мечом Беовульфа и сокрушал им одного рептилона за другим.

Ну и, конечно же, стоит упомянуть о Дайнадэне. Сей славный рыцарь-богатырь со своим новым двуручным мечом сначала геройствовал на борту барки, а затем спрыгнул на приближающейся плот и вырубил там всех тварей змеиных. Ну, а следом на Дайнадэном посыпались с борта на плоты и другие рыцари Круглого Стола, а также некоторые паладины. Кое-как Артур смог остановить эту контратаку и вернуть наших лихих рубак обратно на борт барки.

А тут как раз и остальной наш флот появился. Протрубил тогда Персиваль в свой рог, и все наши богатыри, рыцари и герои, что рубились на запруде и плотах, отошли на наше судно. Отчалили мы тогда от левого обрубка древесного исполина и не спеша двинули вниз по течению. Почему не спеша? Так вы попробуйте разогнать эту дуру! Тем более с места. Сие даже Черноморовым (и им подобным) мордоворотам не под силу.

А вот остальной наш караван шёл скоро. Оно конечно же, и само течение реки не было совсем уж медленным, а тут ещё и на вёсла посадили всех, кого только можно. Таким образом, разогнались наши исполинские суда вполне прилично.

Ясен пень, рептилоны на всех, какие были, плотах кинулись на перехват нашему флоту речному. Однако же, идущие быстрым ходом барки смели и переломали все вставшие на их пути плоты. Ну, а все рептилоны, что были на тех плотах, пошли на дно речное. Таким образом, идущие за барками баржи практически уже не встречали никакого сопротивления.

И вот тут и появились… Драконы?! Семь огромных жутких тварей плыли нам навстречу. Дайнадэн бывал и в Африке, и в Индии, видел там крокодилов. На великой реке Нил доводилось видеть ему огромное чудище длиною не менее двух с половиной саженей. А вот в Индии встречал он ещё большую тварь — на все три сажени. В Сморд-реке, что в Граале Святогора, обитали крокодилы на четыре сажени. Но то всё-таки междумирье, а не сущий, явный, истинный, посюсторонний мир.

А сейчас нам навстречу плыли гораздо более исполинские чудовища. Самый первый, и самый крупный в этой стае крокодилише (по утверждению Дайнадэна это были именно крокодилы) вытянулся в длину на целых шесть саженей! Ну, или на 13 ярдов, если кому так понятнее.

Однако же, эти крокодилообразные чудовища не проявили совершенно никакого интереса к нашей барке и проследовали мимо неё, давая нам полностью себя рассмотреть. И вот, глядя на этих могучих страшных исполинов, мне вдруг стало жутко. Жутко не от вида этих тварей, а от мысли о том, что я ведь купался в этой реке. И я так предполагаю, что все из нас тогда подумали о том же. Ведь все мы наслаждались тёплыми водами той реки, и даже не подозревали, насколько страшные чудовища в ней водятся. Да там одна только пасть размером с человека! А зубы! Видели бы вы эти зубы. Да эдакий крокодилище лошадь пополам перекусит, и как звать — не спросит.

Ну, а куда направились эти крокодилищи, было совершенно очевидно. В воде барахталось столько вкусных рептилонов, а сколь ещё на дно ушло. В общем, у чудовищ этих наметилось большое пиршество.

Ну и далее, крокодилищи приступили к своей страшной кровавой трапезе, ну а наш караван под плотным обстрелом пошёл вниз по реке.

Когда последняя наша баржа прошла мимо острова, то на этом битва и закончилась. Среди тех, кто рубился в рукопашную, у нас потерь не было, а вот семерых паладинов на нашей барке мы потеряли. И всех семерых пробили змеиные стрелы калёные. Такова была наша цена за то, что прорубили мы проход всему флоту. Остальным судам тоже крепко досталось от стрел, ибо били в них и с берега, и с острова. И погибло на тех судах 12 бойцов, ну, а всего получается потеряли мы в той битве речной 19 наших товарищей.

Далее, шли мы через тот лес ещё два дня и две ночи. Стрелы в нас, конечно же, ещё иногда прилетали. Однако, было это не часто, да и самих стрелков было не много, видимо основные силы лесных рептилонов собрались возле того острова.

Кстати, попадалось нам ещё несколько островов. Мы в этих случаях всегда боялись засад, однако ничего подобного не случалось. А на одном из островов мы вообще заночевали. Нет, спали мы конечно же на судах, ибо никто из нас не хотел попасть в пасть крокодилищам. Что касается последних, то несколько раз мы встречали их на нашем пути. Встречались нам и другие змеи и змеищи, которые выходили к реке на водопой. Ну и, конечно же, вездесущих зубоклювов было с избытком.

И вот наконец-то проклятый тот лес закончился. И с наступлением ночи мы наконец-то выпустили измученных долгой дорогой лошадей в степь. Радостно было, и у скакунов, и у всадников…

А с утра, бросили мы баржи, да три лишние барки, ибо далее кавалерия наметилась идти своим ходом вдоль берега. Угры забили стрелами нескольких вислозадых губошлёпов, коих мы освежевали, и их толстыми шкурами укрепили навесы оставшихся барк. Точнее сказать, освежевание туш и укрепление барок происходило уже без нас — кавалерии, ибо мы уже ушли вперёд вдоль реки.

Не нужные более баржи и лишние барки мы вытащили на берег да и подожгли. Насколько нам удалось понять — рептилоны не имели таланта к судостроению и мореплаванию. А посему, и нечего было их баловать готовыми судами.

До полудня мы — кавалерия — наслаждались нашим лидерством. Однако затем барки нас догнали, перегнали и ушли вперёд.

А знаете, это очень удобно, когда пехота идёт впереди тебя. Ибо к вечеру, когда мы все порядком притомились от многочасовой езды, то прибыли мы уже в оборудованный лагерь, где нас у уютно трещащих костров уже ожидало густо приправленное степным луком варёное и жаренное мясо. Даже угров на охоту гонять не надо было, поскольку пехота теперь сама могла без особого труда настрелять дичи на всё войско. Красота!

Никаких следов присутствия рептилонов мы не обнаружили. Да и в небе кружили лишь только обычные зубоклювы. А сие значит, что царство Мардука ещё где-то далеко. Да и тот таинственный степной змеелюд говорил, что от леса до границ царства Мардука не менее пяти дневных переходов. Это если верхом. Ну, а мы же прошли всего два дня. В общем, опасаться пока было нечего. Хотя посты мы конечно расставили, и пару дозорных разъездов в степь выслали.

Ну, в общем, вот так вот, довольные, сытые и счастливые встали мы на отдых. А ночью…

А ночью Мардук сам нас нашёл. Да не один, а со всей своей ратью заявился к нам сей змеиный царь.

Прямо посреди ночи обрушились на нас два дракона. Какие уж тут дозоры, когда прямо с неба упали на нас те твари, да начали громить наш лагерь. А вместе с драконами налетели змеекрылы (числом не менее двух сотен) и посыпался на нас с неба град стрел калёных. А твари эти летучие в темноте видели, как кошки, и били по нам прицельно. А тут зверьё загонное налетело, а следом обрушилась на нас и их конница.

Пехоты не было. Ибо вся пехота Амат-зверя — последнего оставшегося вассала Мардука — полегла в Пиренеях под мечами рыцарей батяни Роланда. Кстати, рать самого Мардука была гораздо слабее, чем войско Амат-зверя. Сей парадокс Мерлин и Огнята объяснили тем, что Амат-зверь был не просто вассалом, а скорее всего являлся сыном Мардука, либо две эти твари были связаны содомскими узами.

Зверья загонного в общем-то было не так уж и много — не более двух тысяч. Да и конницы в принципе тоже — всего три с половиной сотни. Однако же, удар тот был совершенно неожиданный, да ещё и на спящее войско. Да ещё и вместе с конницей змеиной обрушились на нас и сам Мардук на своём бегающем драконе, и Амат-зверь со своей стражей. Кстати, Амат-зверь вообще не был ни на кого похож. Ежели взять всех трёх виденных нами членов Выводка: Кали, Расп-Змея и Мардука, то всё это были огромные, чудовищно сильные твари, которые могли ездить только на таких исполинах, как бегающие драконы. Высшие рептилоны — князья змеиных царств, были вдвое меньше, чем члены Выводка, и ездили на тварях менее исполинских (хотя иногда могли и на драконах летать). А вот Амат-зверь был гораздо больше, чем Расп-Змей — самый великанистый из Выводка. По облику Амат-зверь был, как нечто среднее между высшим рептилоном и двуногой тварью из загонного зверья. Только вот размерами он был гораздо крупнее, чем любой зверогад. Да что там зверогад — сам Мардук рядом с ним выглядел, аки вьюнош. Да и морда у Амат-зверя была, ежели можно так выразиться, поумнее, чем у зверогадов, да и в отличие от последних руки он имел большие и длинные, да ещё и с когтями огромными, аки у Гренделя. Мерлин классифицировал сего Амат-зверя не как высшего рептилона, а как высшего зверя. Оно наверное и правильно. А в качестве стражи у Амат-зверя была дюжина огромных двуногих тварей. Этих тварей я уже неоднократно описывал — были они обликом, как бегающие драконы, только в два раза поменьше, и верхом на таких ездили многие высшие рептилоны, к примеру — Астарот, Бафомет, Урей.

Вот вся эта силища ночью на нас и налетала.

Уж простите меня, други мои, но не могу я описывать эту бойню ночную. Сколь раз брался, а всё руки опускаются, да слёзы душат… Вроде, столь лет прошло, а стоит вспомнить, и всё естество моё не пускает меня туда, ибо не было в жизни моей ночи страшнее…

Перебили мы их всех. Всех до единого. Только лишь змеекрылы смогли улететь. Вот только язык не поворачивается назвать сие победой…

Половина конницы нашей полегла в той бойне ночной. Полегла и половина пехоты. Полк ушкуйников лёг весь — один только богатырь Вышата остался, и его потом новогородцы к себе в дружину забрали. У дядьки Черномора пало семь богатырей. Семь!

Досталось и Круглому Столу. Сэр Ивейн, сэр Бедивер, сэр Брандал более не откликнутся на звонкий рог Персиваля. Пал сэр Гарет. Могучий сэр Гарет. Один из сильнейших рыцарей Круглого Стола.

И… Погиб в той битве самый весёлый и самый сердечный из рыцарей — богатырь сэр Дайнадэн. Лучший друг Ильи Муромца. Да и мой тоже…

Никогда я не видел Илью таким. Навзрыд плакал убитый горем могучий богатырь. И от плача того сердце разрывалось у всех, кто остался жив. Обнял Илья тело друга своего павшего и запел сквозь слёзы горючие:

Над дождём летали,

Тучи разгоняли,

Жаворо́нка звали: «Прилетай!»

Расскажи нам, где был,

На седьмом ли небе,

Там где былью небыль,

там, где рай.

Расскажи нам, где был,

На седьмом ли небе,

Там где былью небыль,

там, где рай.

Во раю потерянном

Стоит белый терем там,

Незакрыты двери в нём,

в окнах свет.

Заходите, странныя,

Во сады желанныя,

Там, где белой яблони вечный цвет.

Заходите, странныя,

Во сады желанныя,

Там, где белой яблони вечный цвет.

Отдохните вволюшку

От нелёгкой долюшки

И людского горюшка, а потом

Жаворо́нка вещего

Отпустите с весточкой

В город, спящий вечным сном подо льдом.

Жаворо́нка вещего

Отпустите с весточкой

В город, спящий вечным сном подо льдом.

Там свеча горела,

Там струна гудела,

Непогода пела: «Пропадай!»

Но во снах летали,

Тучи разгоняли,

Жаворо́нка звали: «Прилетай!»

Но во снах летали,

Тучи разгоняли,

Жаворо́нка звали: «Прилетай!