Белогорская крепость

НЕСКОЛЬКО МИНУТ ИЗ ЖИЗНИ ЖЕНЩИНЫ Автопародия

Я знала: без четверти час вокруг очереди начнет ходить магазинная уборщица и лить воду из ведра нам под ноги. Так и было: и ходила, и лила, но я уже стояла у кассы. Кассирша сказала: «Мы тоже люди!» — и пыталась загородиться счетами. Я стала умолять, заискивать, льстить и не могла остановиться. Мне уже и чек выбили, а я все бормотала: «Какая у вас миленькая брошка!» — что было уже лишним…

Затем я ринулась к троллейбусу… В том, что я попала туда не через заднюю дверь, а через переднюю вместе с детьми и инвалидами, не моя вина, а водителя: он немного не доехал до законной остановки. Я стала ему это объяснять, но он и головы не пожелал повернуть в мою сторону: вцепился в руль, глядел на дорогу, по-моему, это просто невежливо, что я ему тоже высказала… Наконец он соблаговолил удостоить меня словами, которые ни малейшего отношения не имели к тому, что говорила я: «Оставьте меня в покое и сядьте куда-нибудь!» Куда, интересно знать? В троллейбусе не то что сесть, стоять было негде! Все же я овладела собой, решив не препираться с этим на редкость невоспитанным молодым человеком и сосредоточиться на другом: следовало заплатить за проезд. Это мне удалось сделать, после того как я освободила руки, бедром прижав продуктовую сумку к чьей-то спине и положив авоську с юбкой на голову ребенку, сидевшему на коленях у матери. Едва успела все это проделать, гляжу — моя остановка. Схватила авоську, готовлюсь шагнуть на ступеньку, сзади раздаются крики, плач ребенка, чья-то рука пытается вырвать у меня авоську… Это что ж у нас делается! Среди бела дня, на глазах у всех грабят женщину, и никто не думает за меня вступиться! «Граждане, — кричу, — почему вы молчите?» Но тут оказалось, что отнимали у меня детскую шапку, которую я впопыхах сорвала вместе с авоськой с головы ребенка… Я пыталась всем объяснить, что это вышло случайно, но поздно — троллейбус уже тронулся…

Было четверть второго. До химчистки бежала бегом. Добежав, распахнула дверь и наметанным глазом оценила обстановку: в очереди пятеро, приемщица одна, если она не будет читать нам мораль, а работать, то до перерыва можем успеть. Тут она подняла голову, взгляды наши встретились, и я рявкнула:

— Мы тоже люди! — Все очень удивились. Я и сама удивилась… — Да, люди! Вы, конечно, будете спрашивать, почему это утром у вас было пусто, а перед обедом все навалились? Сама мечтала с утра отделаться от проклятой юбки, думаете, весело таскать ее чуть не в зубах по всем магазинам, я и совалась в две химчистки, да там очереди, а ваша отдаленная, и вон когда я к вам попала, а вы говорите…

— Гражданка, я вам ничего не говорю, что с вами?

С этими словами она прорвалась, но уж больше я ей и рта не дала раскрыть. А то ведь только дай ей перейти в контратаку!

— Да, некоторые принесли помногу вещей, ну и что? Имеем право! Лично я — всего одну юбку, а могла бы пять! А приходим, когда нам удобно, а не вам, потому что мы для вас, а не вы для нас, то есть вы для нас, а мы для нас, нет, наоборот, мы… вы…

Мне давали воды. И вообще дальше — неинтересно.

(Юбку, впрочем, у меня приняли. И у всех все приняли.)

К чему это я? А к тому, что давайте не кричать друг на друга. Давайте помнить: сегодня ты, а завтра — я. В смысле: сегодня я для тебя, а завтра ты для меня. Вот и будем понимать друг друга, сочувствовать друг другу и по возможности любить друг друга.

1981