Без измен. Покорю твое сердце

Глава 16 Тая

Дорога до больницы занимает порядка двадцати минут, и я все это время сижу словно на иголках. Каждый светофор, каждая вынужденная остановка или замедление хода сказываются на моей нервной системе не самым лучшим образом. От нетерпения и беспокойства не знаю, куда себя деть.

— Значит, друг твоего сына поскользнулся и упал, а затем поднялся и еще раз поскользнулся? — бросив на меня наполненный сарказмом взгляд, уточняет Бессонов.

— Именно так, — подтверждаю, кивая головой.

Слава усмехается, что-то бурчит себе под нос и устремляет внимание на дорогу. Я благодарна, что он больше ничего не говорит.

Я прекрасно понимаю, к чему все его намеки, ведь явно не дура, но так плохо думать о ком-то попросту не могу.

Максим мог поскользнуться, упасть, а затем при попытке подняться, еще раз поскользнуться и снова упасть, ведь это бассейн, там мокрый кафель и всегда скользко. Если бы не любовь сына к спорту, то давно б забрала оттуда его.

Но Ваня непоколебим. Он наотрез отказался бросать спорт, а от перевода в другую секцию отказался. Сын заявил, что останется со своими друзьями и будет выступать за тот клуб, который его вырастил.

Первое взрослое и серьезное решение моего мальчика. Оспаривать его я не стала, а так же не стала ломать и делать все по-своему. Я ведь воспитываю мужчину, а не подкаблучника без собственного мнения.

Пусть мне сейчас не легко, но мой сынок вырастет настоящим мужчиной. В отличие от своего отца, Ваня будет ценить то, что у него есть.

— Ты сама-то веришь в то, что говоришь? — спрашивает у меня с издевкой во взгляде. — Можешь представить, чтобы опытный пловец, который полжизни провел в этом бассейне и сможет с закрытыми глазами пройти по бортику и не свалиться в воду, вот так несколько раз поскользнуться и упасть?

Хмурюсь. Отворачиваюсь к окну и отказываюсь углубляться в подобные рассуждения. Мне совершенно не нравится то, к чему они ведут.

Потому что Бессонов прав. Макс с закрытыми глазами пройдет по бортику, проплывет по дорожке и дойдет до душевой, ни разу не споткнувшись и уж тем более не упав. Потому что он в этом бассейне с четырех лет, он за девять лет выучил каждую царапину и каждую ямку, знает каждый сантиметр и без труда сможет все нарисовать.

— Слава, не нужно бросаться подобными обвинениями, — старательно пытаюсь отмахнуться от того, что произошло.

Это не мое дело. Пострадал не мой ребенок. С моим ребенком все хорошо.

Да, может быть, я веду себя как полнейшая эгоистка, но моя нервная система на грани срыва и не выдержит, если на нее хоть немножечко надавить.

У Максима есть мать. Она работает в медицине и сможет организовать для сына консультацию у лучших врачей.

Бессонов смеряет меня весьма красноречивым и многозначительным взглядом, хмыкает и осуждающе качает головой.

— Всегда нужно оставаться человеком, Таисия, — говорит, не скрывая своего негативного отношения к моей пассивной позиции. — Поверь, чужое горе очень быстро может перестать быть чужим.

— На что это ты намекаешь? — возмущенно поворачиваюсь к нему. — Ваня не мог избить Максима! Они друзья! — вспыхиваю.

— Хочешь сказать, что на тренировке помимо их двоих никого не было? — лукаво косится. Он всем своим видом показывает, что знает гораздо больше меня.

— Команда ушла в душ, — озвучиваю то, что узнала от сына. — Максим с Ваней из-за пробок опоздали на тренировку, и поэтому тренер сказал им плыть дополнительных десять кругов.

— Хороший тренер, — скептически хмыкает Слава.

— Ване нравится, — кидаю в ответ. — Денис Сергеевич — сильный тренер. Он сделает из ребят чемпионов.

— И много у него чемпионов выросло? — Бессонов снова одаривает меня красноречивым взглядом.

— Есть парочка, — отмахиваюсь от него.

Я не хочу продолжать неприятную для себя тему, ведь Михайлов за годы работы зарекомендовал себя как хороший тренер, к нему со всего города едут и мечтают попасть в команду. А Ваня и Макс уже пять лет как в ней.

— Слав, я понимаю, к чему ты клонишь, но Денис Сергеевич не допустил бы ничего подобного, — продолжаю отстаивать свою точку зрения. — Максим и Ваня — одни из его лучших пловцов, они готовятся к соревнованиям, и выводить из строя своих сильнейших ребят ни один тренер не станет.

— А что сказал, что это сделал именно он? — недобро усмехается Бессонов. От его намеков мороз пробегает вдоль позвоночника.

— У тебя есть дети? — резко перевожу тему.

Мне не нравится то, как рассуждает Бессонов. Понимаю, он отличный юрист и благодаря своей профессии многое повидал, но помимо бумажек и заключений экспертов, есть еще обычная жизнь. Та, где дети падают, разбивают носы, творят дичь и банально обманывают.

Реальная жизнь кардинальным образом отличается от того, что пишут в книгах и показывают по телевизору, ни одна статистика на нее не работает. Потому что каждый случай индивидуален и под общую гребенку не погребешь.

— Есть, — говорит сквозь стиснутые зубы. — Сын, — бросает, не отрывая взгляда от дороги.

Слава в момент становится отстраненным и напряженным, он крепко сжимает руль, аж костяшки белеть начинают, а еще вижу, как у него принимаются ходить ходуном желваки. Видимо, я задела очень личную и болезненную для него тему, раз он так реагирует.

Лучше не буду продолжать. Помолчим.

— Приехали, — Бессонов первым нарушает повисшее в автомобильном салоне молчание.

— Остановишь у приемного покоя? — спрашиваю. Ловлю на себе нечитаемый взгляд.

— Сейчас припаркуюсь и пойдем вместе, — заявляет.

— Ты со мной? — удивляюсь.

Какое ему дело до чужих проблем? Вот же неугомонный мужчина! Но вместе с тем замечаю, как по телу разливается уверенность и тепло.

Исходящие от Бессонова сдержанность и сила ошеломляют, он ведет себя как истинный лев посреди прайда. Четко знает, что делает и какая реакция прилетит в ответ.

Теперь я четко вижу, на чем сошлись Глеб и Слава. Они оба крутые.

Такие настоящие, брутальные мужчины. Со стальным стержнем внутри.

Пока я размышляю, Бессонов паркует машину, глушит движок, выходит на свежий воздух и помогает мне выбраться.

— Пойдем. Разберемся в том, кто из нас прав, — говорит, подавая руку.

— Давай разберемся, — принимаю его жест. И условие.

Быстрым шагом доходим до приемного покоя, переглядываемся и… переступаем порог.