Без измен. Покорю твое сердце

Глава 22 Тая

— Мам, ты почему у меня сегодня спала? — спрашивает Ваня, спустившись на кухню.

Сын уже одет и собран, он как всегда готов. Только сегодня не улыбается как обычно.

— Мы с твоим отцом серьезно повздорили, — признаюсь. Скрывать очевидный факт считаю глупо и недостойно.

Ваня заслуживает знать правду, он часть нашей семьи, и его впереди ждут серьезные испытания. Жизнь и Володя будут проверять его на прочность.

— Вещи собирать когда будешь? — спрашивает в лоб. Смотрит на меня с неприкрытым ожиданием и надеждой во взгляде.

Именно сейчас я как никогда точно чувствую, что не могу не оправдать его надежд. Если оступлюсь, то потеряю не только мужа, но и сына.

— Уже, — признаюсь и киваю в сторону коридора, где уже стоят чемодан и сумка.

— Ого ты! — присвистывает.

— А то! — намеренно бодро при Ване держусь. Расклеиваться нельзя ни при каких условиях, сын не оценит. — Твои собрать или сделаешь это сам? — спрашиваю как бы между прочим. — Если ты захочешь остаться здесь, я все пойму и приму. Ты у меня уже взрослый мальчик, я не стану давить и требовать тебя немедленно принять решение о месте проживания.

— А нечего принимать, мам, — хмыкает сын. — Я еду с тобой.

Одна короткая фраза и сердце принимается биться быстрее.

— Ты уверен? — спрашиваю дрожащим от переизбытка чувств голосом. — Я не смогу предоставить тебе водителя и тот уровень жизни, к которому ты привык.

— Ой, ма, — отмахивается от моих слов, словно я ерунду какую-то сказала. — Иванычу я в состоянии заплатить сам.

Я едва успеваю зажать ладонью рот и добегаю до раковины, каким-то чудом не расплескав кофе.

— Сам? — спрашиваю откашлявшись. — Вань, я, конечно, понимаю, у тебя есть карманные деньги, ты у меня трудяга и молодец, но тебе всего тринадцать, и ты явно не в состоянии оплатить услуги водителя.

Глаза сына загораются опасным блеском.

— Почему ты так думаешь, мам? Из-за возраста или есть еще что-то? — спрашивает, явно насупившись.

Ежик. Мой любимый фырчун.

И как вот после этого не начать им гордиться?

— Ванечка, тебе тринадцать, — напоминаю ему. — О каком серьезном заработке может идти речь?

Я искренне недоумеваю.

Не хочу обидеть сына или как-то задеть, но нужно реально смотреть на жизнь. Мне не до иллюзий сейчас.

Но Ваня настроен скептически. Это заметно невооруженным взглядом.

— Мам, у меня есть свой стабильный заработок, — заявляет с такой уверенностью в голосе, что волей-неволей поверишь. — Иваныча беру на себя. Жилье, кстати, тоже.

— В смысле? — не понимаю. — Сын! Я твоя мама, — напоминаю еще раз. — Это я должна о тебе заботиться, а не наоборот!

— У тебя есть деньги? — спрашивает на повышенных. — А у меня есть!

— Могу поинтересоваться, откуда? — резко меняю тему. От предположений в голову лезут далеко не самые приятные мысли.

— Какая разница, — тут же осаживается. И с увлечением принимается разглядывать лежащий на тарелке омлет.

— Большая, — произношу с легким нажимом.

Вздыхаю. Настроение стремительно падает вниз.

Сын молчит и не спешит раскрывать передо мной тайну своего приличного заработка. Мне неприятно.

— Ваня, ты ведь понимаешь, что легкие деньги опасны? — вновь решаю зайти с другой стороны. — Ты ведь знаешь, как важно сохранить свою совесть чистой. Не нужно поддаваться уговорам и делать плохие вещи.

— Мам, я соблюдаю закон, — отрезает закипая. — Мои деньги честные. Ты мне веришь? — пытливо смотрит на меня.

Сглатываю.

Не особо верю, но все же.

— Верю, — отвечаю после минуты раздумий.

Ваня выдыхает.

— Иваныча беру на себя, — продолжает упрямо стоять на своем. — С тебя тогда все остальное.

Выдыхаю.

— Договорились, — обещаю, допивая свой кофе.

Провожаю Ваню, еще раз прохожу по дому и мысленно прощаюсь с ним. Провожу ладонью по стенам, поднимаюсь на второй этаж, захожу в каждую из комнат и запоминаю их такими, какие они есть.

Несмотря на разрушенный брак, я люблю этот дом. В нем было много прекрасных моментов, которые ни один развод не в состоянии вычеркнуть из памяти.

Позволяю себе окунуться в прошлое, прожить самые яркие мгновения, прочувствовать их от и до. А затем…

Решительным шагом спускаюсь вниз, забираю сумку и чемодан. Покидаю дом, служивший мне верой и правдой.

Прохожу по участку и пока иду, вновь погружаюсь в воспоминания. Когда-то я была здесь непомерно счастлива.

Вот яблоня, которую мы с Ваней сажали в его первый год в нашей семье. Вот куст сирени, который он выпросил у отца купить мне на восьмое марта вместо обычного букета. Принесенный из леса дуб, посаженный тайком от Володи, потому что он не любит лесные деревья.

Здесь стоял детский городок, а вот здесь Ваня перевернулся на велосипеде и подвернул ногу. Мы потом ездили в больницу, делали снимок. Я как сейчас помню свой страх.

Благо, все тогда обошлось, и мы с сыном отделались легким испугом.

Прохожу вдоль всего участка, с тоской и печалью прощаюсь с ним, подхожу к воротам, подношу ключ, нажимаю на кнопку, но ворота не открываются.

Странно.

После нескольких неудачных попыток понимаю, что самой мне ворота не открыть, а ключи от калитки есть лишь в доме охраны.

Приходится идти к ним.

Едва подхожу к нужному зданию, как распахивается металлическая дверь и из дома выходит начальник сегодняшней смены.

— Откройте ворота. Я очень спешу, — прошу стоящего передо мною мужчину. — У меня на пульте села батарейка.

— Извините, но не могу, — сбивчиво отвечает охранник.

Не понимаю.

— У вас нет ключа? Ворота сломались? — высказываю одно предположение за другим. — Так откройте калитку, там обычный замок. Мне нужно уехать, я опаздываю на встречу.

Вижу замешательство на лице охранника и раздражаюсь еще сильнее.

Меня Слава ждет! Я должна выйти!

— Не можете открыть калитку? — продолжаю добиваться поставленной цели. — Дайте мне ключ. Я открою сама.

— Нет, — хмурится. — Дело не в этом.

— А в чем? — начинаю закипать.

Охранник мнется сильнее.

— Ну! — требую от него ответ. Давлю взглядом и тоном. — Что такое произошло, почему вы не в состоянии открыть эту дурацкую дверь?

— Владимир запретил вам покидать дом.

Опа…