Без измен. Покорю твое сердце

Глава 28 Тая

Утро начинается не с кофе, а с телефонного звонка. Нутром чувствую, лучше поспать, да и интуиция вопит, чтобы не поднимала трубку. Но я так не могу. Вдруг пропущу нечто важное, ведь в крайне непростое время мы живем.

Приходится отбросить все свои желания прочь.

Сквозь сон чувствую вибрацию смартфона, не открывая глаз, нащупываю жужжащий предмет и нехотя принимаю вызов.

— Слушаю, — говорю, по-прежнему оставаясь в дремоте. Глаз не открываю, хочу как можно дольше сохранить расслабленность и негу.

— Таечка, — из динамика звучит приторно-нежный голос Володи. Слышу почти бывшего мужа и сонливость слетает в тот же миг.

Подскакиваю на кровати широко раскрыв глаза, сердце слишком быстро грохочет от страха.

— Зачем звонишь? — спрашиваю вместо приветствия. Не знаю, куда деться от будоражащих мыслей в голове. — Хочешь вместе позавтракать? — задаю вопрос, не скрывая издевки.

Когда мы жили вместе, я каждый день готовила для Володи завтраки, старалась не повторяться и лезла из кожи вон, лишь бы ему сделать приятно.

Все мои старания пошли по одному месту. Он их не оценил.

— Даже если и так, — отвечает с явной усмешкой. Я вмиг закипаю.

Вот же нахал! Сам разрушил наш брак, сам меня предал, а теперь еще смеет мне звонить.

Предложение Славы о встрече с Милославским кажется все более заманчивым. Пожалуй, стоит Бессонова поторопить.

Чем быстрее я избавлюсь от ворованных денег, тем лучше. Жду не дождусь, когда я их верну Милославскому. Хоть свободно вдохнуть смогу.

— Предложи совместный завтрак своей новой пассии, — заявляю с ноткой сарказма в голосе. — Уверена, она с удовольствием разделит трапезу.

Я зла настолько, что меня аж бомбит.

На том конце провода повисает пауза, Володе явно не по нраву мои слова.

— Между нами все кончено, — спустя минуту молчания, отрезает сурово. Преисполненная сарказма, хмыкаю в трубку, не в силах себя сдержать.

Быстро он решил избавиться от своей любовницы. Его не остановили ни чувства, ни ребенок, ни ответственность за него.

— Мне нужна только ты, — продолжает лить мне в уши. Наполненный нежностью ласковый голос вызывает у меня лишь рвотный позыв. — Оступился один раз, с кем не бывает. Я не робот, а человек, и мне свойственно ошибаться. Таечка, мы прожили столько лет вместе! У нас растет сын, мы построили прекрасный дом. Да и что скажут в обществе? Таюша, — меня корежит. Бр-р-р. — Ну, прости меня, дурака. Прошу, — снова приторно-ласково. — Ты ведь не позволишь единственной ошибке разрушить наш брак?

Его слова не вызывают в сердце ни малейшего отклика. Не знаю, на что Володя рассчитывал, когда звонил, но явно не на мое равнодушие.

Мерзко. От его слов, от всей подоплеки, от четкого понимания, из-за чего он звонит.

Володе не нужны ни я, ни Ваня, его интересуют лишь его сраные деньги. Те, которые он украл.

На меня словно вылили ведро с нечистотами, а не наговорили разного. Как никогда сильно хочу сбросить звонок и отправиться в душ.

А еще лучше в баню! Вымыть, так вымыть себя от всего, что связано с практически бывшим мужем.

— Володенька, — говорю тон в тон, так же приторно-нежно. — Между нами все кончено, — пауза. — Я подаю на развод! — сурово и без тени сомнения в голосе.

Резкий сиплый вдох выдает нервозность Воронцова. Я даже на расстоянии чувствую его злость.

— Давай поговорим, — предлагает слишком спокойно, но я не ведусь, ведь это обманка. Володя зол, как никогда. — Мы столько лет вместе, позволь мне снова быть с тобой. Позволь все исправить, — просит.

В голосе ни намека на нежность. Там звенит металл.

— Нет, — не прогибаюсь. Мне не жалко Володю от слова совсем.

После развода со мной его ждут огромные трудности, но это не важно. Потому что если я с ним останусь, то гораздо более серьезные проблемы накроют меня с головой.

— Тая, — произносит с нажимом. Он до сих пор так и не понял, что больше подобным тоном меня не пронять.

Я больше не верю ему. Не боюсь его. Пусть идет лесом!

У меня есть Слава. Мужчина, которому я поверила, которому смогла открыться и который, уверена, меня не предаст.

— Ты так и не поняла, что никому помимо меня не нужна, — шипит. — Вернись в дом. Я докажу, что достоин прощения.

— Доказывай Камилле. Она ждет ребенка от тебя! — на эмоциях повышаю голос. — У нее получилось забеременеть. В отличие от меня, девчонка подарит тебе наследника. У тебя будет ТВОЙ ребенок, — а не украденный у живого отца.

— Камилла сделает аборт, — отрезает сурово. — Это не обсуждается.

— Как? — ахаю.

У меня нет слов.

Действительно нет!

Это ж ребенок. Мечта!

— Ты в своем уме? Какой аборт? Ты вообще себя слышишь? — не могу совладать с шоком.

— Более, чем, — твердо заверяет меня. — Ребенок Камиллы болен. Это мое упущение, что она забеременела. Девка заверила, будто пьет противозачаточные, я ей поверил.

— Подожди-подожди, — внутри все немеет от шока. — Ты хочешь сказать, что я не могла забеременеть, потому что ты этого не хотел? — ахаю.

В голове не укладывается то, что сейчас произношу.

Если Володя заставил предохраняться любовницу, то что ж делал с женой, которая очень хочет ребенка?

И тут перед глазами всплывают долгие годы, когда любимый муж приносил мне завтрак в постель…

Кровь отливает от всех конечностей разом, я едва могу думать.

Злость — единственное, что держит меня на ногах.

— Ах ты тварь! — шиплю гневно в трубку. — Ах ты ублюдок!

Меня несет.

— Ты травил меня гормонами! Без согласия! Я делала все, лишь бы забеременеть, а ты… А ты… — у меня не находится слов.

— А я нашел тебе ребенка, — рычит, заводясь. — Чем Ваня тебе не сын?

— Ваня? Или Степа? — выдаю, не помня себя от гнева. — Как тебе в голову пришло выкрасть ребенка у отца? Он потерял мать в страшной аварии, так ты следом забрал у мальчика папу!

— Я подарил ему новую жизнь, чтоб ты поняла, — отвечает, оставаясь по-прежнему непреклонным. — Спроси у своего адвокатишки, почему он лишился жены. Уверен, он расскажет тебе душераздирающую историю! — говорит с ненавистью. В каждом слове лишь яд.

— Почему так случилось, не твое дело. Слава — порядочный мужчина! — говорю резко. — Куда более достойный, чем ты!

— Ну-ну, — усмехается.

Стук в дверь не позволяет сорваться на крик и вмиг остужает эмоции. Вскидываю вверх голову, вижу Славу. Он хмур.

— Володя, забудь про меня, — прошу уже совершенно иным тоном. — Отпусти меня и Ваню. Я тебя никогда не прощу и не вернусь, можешь даже не пытаться. Ванечка нашел своего настоящего отца, ты не сможешь второй раз лишить Славу сына. Если посмеешь дернуться, то я опубликую весь компромат, который у меня на тебя есть.

Обращаюсь к Володе, а сама, пока говорю, смотрю исключительно Славе в глаза. Я рада, что он слышит этот разговор.

Бессонов за последние дни сделал для меня гораздо больше, чем муж за всю нашу совместную жизнь. Слава видит во мне красивую женщину и не скрывает этого, у меня жар проносится по телу каждый раз, когда он смотрит на меня.

Рядом с Бессоновым я чувствую себя моложе на пятнадцать лет.

— Дорогая моя во всех смыслах Тая, — голос Володи наполнен едва сдерживаемым гневом. — Кажется, ты забываешься.

— В чем же именно? — ерничаю, пока Слава рядом. Когда он уйдет, я уже не буду настолько храбра.

Бессонов ухмыляется и садится рядом со мной на кровать. Прислушивается к разговору.

— Мы с тобой в одной лодке. Потопишь меня, сама пойдешь ко дну, — рычит.

— Ой-ли, — усмехаюсь. Встречаюсь взглядом со Славой и в груди зарождается тепло, я вновь чувствую себя защищенной.

— Дай, — Бессонов протягивает руку и кивает на телефон.

Передаю ему трубку.

Я не знаю, о чем именно говорит Володя, ведь по непроницаемой маске, надетой на лицо Славы, ничего не понять, но понимаю, что явно ничего хорошего.

— Все сказал? — Бессонов спрашивает убийственно ледяным тоном.

Пауза.

От прозвучавшей в его голосе угрозы даже мне становится не по себе, хоть я ни в чем не виновата.

— А теперь послушай меня, тварь, — произносит жестко. Воздух накаляется до предела. — Похищение сына я тебе с рук не спущу. Ты ответишь по всей строгости закона, понял? — с нажимом. — Антон Гаврилович тебе передает пламенный привет, и если ты не явишься завтра к нему в офис, то тебя не найдут, — зловещая пауза. — Никогда.

Слова Славы ложатся на мои плечи трехтонными плитами. Дышать становится больно.

— Сбегать из страны и менять документы не советую, — продолжает все так же холодно и отрешенно. — Тебя вычислят при любом из раскладов. Попыткой сбежать сделаешь лишь хуже себе, а если признаешься во всем, то, может быть, тебе жизнь оставят.

Слушаю Славу, а сама пытаюсь представить, какой может быть эта самая жизнь. Слезы наворачиваются на глаза от одних только предположений.

А еще поражаюсь, насколько Бессонов хитер и умен, он настолько уверенно озвучивает страшные вещи, что не приходится сомневаться в его словах. Он обязательно добьется справедливости.

Пока Слава разговаривает с Володей по телефону и не обращает на меня внимание, я как бы ненароком его рассматриваю.

Сегодня он в белой футболке и черных спортивных штанах. Этот образ настолько отличается от привычного, что я словно впервые его вижу.

Влажные волосы выдают, что Слава недавно посещал душ. Интересно, он пошел туда по привычке или после физической нагрузки?

От последнего предположения перед глазами возникают крайне неприличные картинки, аж кислорода резко начинает не хватать. Занимающийся спортом Бессонов вызывает самые острые реакции моего истосковавшегося без прикосновений и ласк, тела.

Отвожу глаза в сторону, заставляя себя больше ни о чем подобном не мечтать.

— Больше на его звонки не отвечай, — требовательно говорит Слава перед тем, как вернуть телефон.

— Хорошо, — заверяя, киваю.

Забираю у него аппарат, он хранит его тепло, а меня это самое тепло обжигает.

— Ой, — поднимаю глаза на Бессонова. — Я, кажется, случайно записала разговор, — признаюсь, не зная, как поступить. С одной стороны его нужно удалить, а с другой… Запись разговора может нам помочь в суде. Или у Милославского.

Лицо Славы озаряет победоносная улыбка.

— Скинь мне его, — просит, поднимаясь с кровати. — Приходи завтракать. Мы тебя ждем.

— Мы? — удивленно ахаю.

Бессонов одаряет меня красноречивым взглядом, опять ухмыляется и оставляет меня в спальне одну. Я незамедлительно вылезаю из кровати, переодеваюсь и спешу в ванную комнату.

Я уже далеко не молоденькая девочка, и чтобы предстать перед мужчиной в приличном виде, мне требуется некоторое время привести себя в порядок. У каждого возраста свои плюсы и свои минусы, я не жалуюсь и принимаю все, что имею.

— Как вкусно пахнет, — признаюсь, делаю глубокий вдох, переступаю порог кухни и застываю в дверях. — Ого, — шокировано ахаю.

— Присаживайся, мам, — Ваня показывает на шикарно накрытый стол. — Мы с папой для тебя старались.

— Спасибо, — шепчу, едва справляясь с эмоциями. — Вы постарались на славу.

— А то! — довольно лыбится сын. — Все, как ты любишь.

— Угу, — киваю. Только без противозачаточных, тайно посыпанных мне в еду. Приготовленный Славой и Ваней завтрак безопасный.

— Кофе с молоком или без? — интересуется Слава. — Кофемашины здесь нет, капучино приготовить не получится.

— С молоком, — только успеваю сказать, как передо мной на стол опускается кружка с горячим ароматным напитком. — М-м-м, — вдыхаю. — Спасибо.

— С корицей, — подсказывает сын.

— Жучок ты мой, — ласково обращаюсь к нему. — Сдал все, что я люблю! — улыбаюсь.

— Не все, — подмигивает игриво. — Некоторое все же оставил на будущее.

И, смеясь, принимается за обе щеки поглощать свою любимую глазунью.

Я разрезаю еще горячий круассан, мажу его сливочным маслом и кладу внутрь кусок красной рыбки. Завтрак сегодня и правда невероятный.

— Тая, мне нужно отлучиться, — после еды предупреждает Слава. — Я заеду за вами через час. Ваня, тебя отвезем в больницу к Максу, — говорит сыну. — Твой друг находится под охраной, побудешь пока вместе с ним. Нам с твоей мамой нужно встретиться с одним влиятельным человеком.

— Хорошо, — буднично кивает сын.

А мне вот становится совсем не до смеха.

Значит, Славе удалось, и он договорился с Милославским.

Меня морозит. Страшно.

— Таюш, — ласковый мужской голос словно весенние лучи солнца согревают заиндевевшую кожу. — Все в порядке? Ты побледнела.

— Все хорошо, — заверяю, дрожа всем телом.

— По тебе не скажешь, — хмурится Бессонов. — Вань, можешь оставить нас одних?

— Да, конечно, — сын безоговорочно выполняет просьбу. Ретируется с кухни.

Мне на руки ложится горячая мужская ладонь, сковавший сердце лед тает под жаром, исходящим от тела Славы.

— Что такое? Мне можешь сказать, — взгляд внимательных серых глаз устремлен прямо в самое сердце. — Ты ведь знаешь, я на твоей стороне, — нежно.

Смотрю на сидящего рядом мужчину, чувствую исходящую от него силу и мощь. Словно в теплое одеяло закутываюсь в его защиту.

Слава надежный. Ему можно верить.

Он не предаст.

А вот я сегодня стану самой настоящей предательницей… Гадиной. Тварью…