Без измен. Покорю твое сердце

Глава 29 Слава

— Слава, я помню о твоей просьбе, но по ней пока нет результата, — сообщает Милославский после того, как я переступаю порог его кабинета. — Поверь, я держу руку на пульсе.

— Я вчера нашел сына, Антон, — сообщаю ему.

Выражение лица Милоса, пожалуй, запомню на веки вечные. Еще никогда ранее мне не доводилось видеть у него такой шок.

Даже после выигранного дела он был не так сильно удивлен, как сейчас! А тогда мне знатно пришлось повозиться.

— Как так? — интересуется живо. — Как тебе удалось? Я бросил на поиски мальчика своих самых лучших людей, но от них нет ни единой весточки.

— Не поверишь, но это вышло случайно, — хмыкаю.

Стреляю взглядом в сторону стоящей рядом со мной Таисии. Милос ее, естественно, узнает, но хитрый лис не подает вида.

— Добрый день, — Тая тактично протягивает вперед руку. — Таисия Воронцова.

— Таисия, — Антон пробует имя на вкус. Неожиданно для себя чувствую укол ревности в сердце.

Странно.

Я ведь не умею ревновать, а здесь…

Таечка, что же ты со мной сделала? Ну точно, фея.

Милославский берет руку Таисии и подносит к губам. Когда он оставляет поцелуй, то я скрываю рвущиеся из груди проклятия, покашливанием.

— Вы с моим заместителем однофамильцы. Это случайность? — впивается в мою спутницу взглядом. Изучает ее. Проверяет.

— Владимир мой муж, — произносит, не прогибаясь под тяжелым властным взглядом Милославского.

Я поражен тем, как Тая держит себя с ним. Если со мной она расслаблена, спокойна и мила, то здесь и сейчас я вижу совершенно иного человека. От домашней нежной кошечки, коей я привык ее видеть, не осталось ни следа.

Рядом со мной стоит настоящая львица.

Хозяйка прайда.

— Так вышло, что сын Вячеслава, — кивает на меня. — Последние восемь лет воспитывался в нашей семье. Владимир заверил меня в его усыновлении, помог определить в частный детский сад, затем перевел в приличную частную школу. Он наблюдался лишь в платных клиниках и никогда не фигурировал в госорганах.

Милославский слушает Таю, не скрывая свой интерес. Я держусь рядом с ней и как могу, оказываю поддержку.

— Как любопытно, — хмурится, возвращаясь в кресло. — Поэтому мои люди не смогли тебе помочь, Слав, — бросает взгляд на меня, снова возвращает внимание Тае. — Но ведь ты приехала сюда не для того, чтобы свидетельствовать против своего супруга? — провокационно выгибает бровь, он испытывает Воронцову на стойкость.

Тая стоит и не двигается с места. На ее лице не дрогнул ни единый мускул.

Я поражен.

Милославский, видимо, тоже.

В кабинете наступает полнейшая тишина. Даже часы стали издавать меньше шума.

— Да ладно? — довольно ухмыляется Антон. Смотрит на Таю, на меня и, не веря, качает головой. — Серьезно⁈

— Я подаю на развод, — тихий, но вместе с тем твердый голос Таисии отлетает от стен. — Мой муж предал всех: меня, вас, свои принципы. В жажде наживы и легких денег он потерял себя.

Милославский внимательно слушает Воронцову. По его лицу сложно что-либо понять, но я слишком хорошо успел изучить этого человека.

Недооценивать его не стоит от слова совсем.

— Меня? — вопросительная интонация голоса не сулит ничего хорошего. Если бы можно было оценивать настроение по температурной шкале, то она выдала сейчас минус сто.

— Да, вас, — все так же твердо кивает Тая. Ей сейчас очень непросто, но я не могу сдвинуться с места и хоть как-то ее поддержать.

Милославский последний, кто должен узнать о моем интересе. В противном случае, это может сыграть против нас обоих.

Я должен защитить Таю, а не подставлять ее.

У меня слишком много врагов. Однажды я уже полюбил, а затем в одночасье потерял все.

Больше подобного не повторится.

Антон выходит из-за стола, отодвигает кресло и жестом приглашает Таю присесть. Она бросает на меня вопросительный взгляд, я едва заметно киваю.

Обстановка в кабинете остается по-прежнему напряженной.

— Благодарю, — с чувством собственного достоинства, принимает проявленный жест. Позволяет себе помочь.

— Ну, раз ваш муж, Таисия, предал меня, то предлагаю нашу с вами проблему обсудить наедине, — многозначительно стреляет в меня глазами Милос.

Тая едва заметно дергается.

— Я ее адвокат, — отрезаю безапелляционно.

— Вячеслав отец моего сына, мой адвокат, и у меня от него нет и не будет секретов, — все таким же ровным тоном произносит Тая.

Одно то, как она держится, заслуживает уважения. Я не могу перестать восхищаться.

Воронцов, какой же ты дебил! Такую женщину упустил!.

Погнался за дешевкой.

— Ну, раз так, — лукавая ухмылка касается губ Милославского. — То прошу, — кивает мне на стул рядом с Таисией.

Присаживаюсь.

— Позволь, я начну, — обращаюсь к своей феечке. Она дрожит.

Кладу руку ей на бедро и чуть сжимаю.

Пусть этот жест крайне интимный, но никак иначе мне Таю сейчас не поддержать. Я ведь чувствую, как ей страшно.

Тая кивает.

Достаю из папки принесенные копии официального перевода всех учредительных документов, выписок, договоров. Раскрываю перед Милославским всю сеть аффилированных лиц и поясняю, что откуда взялось.

Я расписываю ему схему, при помощи которой Володя ворует у него деньги, переводит в офшор, а затем выводит обратно.

По мере моего рассказа в кабинете становится все холоднее. Лицо Антона превратилось в нечитаемую маску.

— Таисия? Зачем тебе нужно было становиться во главе? — спрашивает по завершению моего рассказа.

В голосе сталь. В глазах лед.

Милославский взбешен, но контролирует себя просто отменно.

— Я подписала документы, чтобы спасти ребенка, — Таисия говорит, не отводя от разъяренного мужчины прямой взгляд. — Владимир не позволил мне забеременеть, но знал, как сильно я хочу стать матерью. Он привез меня в больницу к пятилетнему мальчику, потерявшему свою мать при ДТП. Заверил, что у ребенка нет ни единого родственника.

Пауза.

Я в очередной раз прокручиваю озвученное в голове, и сердце в очередной раз обливается кровью.

Милос молчит. Его состояние выдает лишь тяжелое дыхание.

— Это был мой сын, — подаю голос.

Встречаюсь взглядом с человеком, повидавшим многое в своей жизни. Он ведь тоже прошел через АД.

Никто из находящихся на вершине не дошел до нее без потерь. У каждого своя боль и своя скорбь.

— Я не могла их не подписать, — шепчет, впервые срываясь на всхлип.

Не в силах больше терпеть, отодвигаю стул, опускаюсь перед своей феечкой на колени и крепко ее обнимаю.