Без измен. Покорю твое сердце

Глава 25 Слава

— Проходите. Пока будете жить здесь, — приглашаю Таю с сыном в квартиру. Она досталась мне по договору ренты, ремонт сделал, а с оформлением почему-то тянул. Не клеилось.

Теперь понятно, почему. Квартира не должна быть на меня оформлена, иначе Воронцов без труда ее вычислит.

— А ты? — оборачивается Тая. — Где будешь ты? — ловлю страх в ее глазах, и за него мне хочется уничтожить Воронцова. Едва держусь.

— Я буду приезжать, — обещаю, помогая занести вещи. Останавливаюсь напротив Таи, беру ее за руку, ловлю встревоженный взгляд. Удерживаю. — Здесь он вас не найдет, — обещаю. — Я не допущу, чтобы Володя причинил вред тебе или Степе.

— Степе? Ване, — поправляет меня с ласковой улыбкой.

— Сам потом решит, — прерываю начинающийся спор.

Меня коробит каждый раз, когда она называет моего сына Иваном. При рождении ему было дано другое имя, мы с женой выбрали его не просто так. Она потратила много времени на изучение и пришла к выводу, что Степа больше всего подойдет.

Обхожу Таю, провожаю сына в комнату, которая будет его, уточняю, чего ему не хватает. Степе какое-то время придется учиться на дистанте, ради его же безопасности.

— Интернет сегодня проведут. Я договорюсь, — обещаю. Понимаю, в наше время это необходимость. — Пользоваться им можно будет только после прохождения обучения. Я пришлю мастера.

— Зачем? — недоумевает Тая. — Мы умеем пользоваться интернетом, — оскорбленно.

— Воронцов тоже, — хмыкаю. — Не забывай, твой муж работает на Милославского. У него широкий спектр спецов.

Вижу, как лицо Таисии вытягивается, и она становится бледной. Поняла-таки.

— Он не отпустит меня, — судорожно выдыхает, присаживаясь на стул. Ее трясет не на шутку.

— Отпустит. Я ему шансов не оставлю, — заверяю без тени сомнения.

Таисия бросает на меня полный смятения взгляд и отводит глаза в сторону. Мнет салфетку в руках.

— Ванечка, продумай, что тебе необходимо будет купить для домашних тренировок и обучения, — обращается к сыну. — Напиши список. Только подробно, хорошо? Чтобы Слава не додумывал в магазине.

— Все сделаю в лучшем виде, мам, — лучезарно откликается сын.

Степа исчезает в комнате, а я возвращаю внимание Тае. Она поднимается со стула и делает нерешительный шаг в сторону кухни.

— Поговорим? — предлагает, явно пересиливая себя.

Мне становится любопытно, чего такого она желает мне рассказать.

— Ну пойдем, — соглашаюсь.

Пропустив Таисию вперед, захожу на кухню последним и по привычке плотно закрываю дверь.

Шансы прослушки сведены к минимуму, Степа тоже вряд ли станет нас подслушивать, но я прагматик до мозга костей и считаю правильным исключить малейший риск. Разговор предстоит не из легких.

Тая подходит к окну, поправляет тюль. Ее поведение разительно отличается от того, к которому я привык.

Терпеливо жду. Не желаю тревожить еще сильнее.

— Володя записал на меня свои активы, — признается в итоге.

Разворачивается и смотрит мне прямо в глаза.

Я не могу поверить своим ушам.

— Подробнее, — произношу требовательно, с нажимом. В голосе ни толики нежности.

Начав заниматься бракоразводным процессом Воронцовых, я изучил их имущество от и до. За исключением дома, где они проживали, все записано на Володю.

Дом, а если быть точнее, хозяйственная постройка, записан на Таисию. По кадастровой стоимости ему грош цена.

— На протяжении всего срока работы у Милославского Володя пытался урвать себе жирный кусок. Я столько раз ему говорила, что нужно жить по средствам и не лезть в чужой карман, но разве меня кто-то слушал? — горестно причитает.

— Почему не настояла? Почему допустила? — спокойно задаю вопрос за вопросом. Хочу разобраться в мотивах Таи, на Воронцова мне наплевать.

Взяв лишнюю копейку у Милоса, он подписал себе смертный приговор. Антон не прощает воровство и предательство. Ни от кого.

— Я пыталась, — говорит сокрушенно. — Володя сказал не лезть не в свое дело, вот и все, — поджав губы, пожимает плечами. — Мне вполне хватало своего скромного заработка, я ведь подрабатываю на удаленке, но Володе об этом ничего не известно. Он считал, что полностью обеспечивал меня.

— Про твою работу я уже выяснил, — признаюсь. — Ты вовремя оформила самозанятость. Молодец.

— Спасибо, — смущается. — Давно знаешь?

Чувствую на себе внимание Таисии, и непостижимым образом чувство уюта возвращается в сердце. Мне не хочется никуда уходить от нее.

— Я никогда не берусь за дело до полного его изучения, — озвучиваю свое основное правило. — Однажды я напоролся на большие неприятности, и с тех пор проверяю каждое дело до того, как взяться за него.

— О, как, — пораженно выдыхает. — Те неприятности смог преодолеть? — спрашивает с любопытством во взгляде.

А я вспоминаю…

И настроение падает в тартарары.

— Нет. Не смог, — говорю суровую правду. — Из-за того дела я потерял жену и сына. О том, что Степа выжил, смог выяснить лишь через несколько лет.

Глаза Таи наполнены ужасом, она ахает.

— Только не нужно меня жалеть, — произношу грубо, на иное сейчас не способен. Воспоминания слишком тяжелые, чтобы так просто их выносить. — Я в этом не нуждаюсь. Пережил.

Кусая до крови аппетитные губы, Таисия кивает. Мне не нужно объяснять, я и так вижу, как она сдерживает подступающие к глазам слезы.

— Продолжай, — прошу чуть мягче. — Как ты поняла про воровство?

— Не поверишь, — говорит с легкой иронией. — Он прятал наличные за сливным бачком! Представляешь?

— Боевиков что ли пересмотрел? — хмыкаю.

— Наверное, — игриво пожимает плечами. Ловит на себе мой пристальный взгляд и вмиг становится снова серьезной. — Володя долго подворовывал у своего босса деньги, брал их буквально из-под носа. Я не знаю, какие именно он использовал схемы, так глубоко муж меня не посвящал. Но то, что это было воровство чистой воды, я уверена, — говорит обреченно. — Володя все это время мне врал. Подлец! — с горечью.

Подлец — это еще мягко сказано…

Воронцов — говнюк с раздутым эго, которое совсем скоро я укорочу.

— Ты знала о воровстве и молчала? — спрашиваю, пытаясь разобраться в своем отношении к Тае. Ее признание выбило почву у меня из-под ног.

При знакомстве я был уверен, что она порядочная женщина, и Глеб был такого же мнения, иначе никогда б не попросил ей помочь.

Или же Аверченко знал про моего сына?

Бред! Если б Глеб знал, то обязательно мне сказал раньше. Он не дурак и прекрасно осведомлен, с каким упорством я искал Степу все это время.

Но все же… Верить в подобные случайности глупо, я не настолько наивен.

— Если ты хочешь узнать, говорил ли мне Володя, что крадет деньги, — с ноткой разочарования в голосе произносит Таисия. — То нет, не говорил.

— Тогда с чего тогда ты решила, что деньги ворованные? — встаю напротив Таи и не позволяю ей увильнуть от ответа. Раз начала говорить, то пусть продолжает. Обойдемся без полумер.

— Потому что официальную часть он тратил в открытую, а те втихую выводил в фонд, — говорит так, будто я должен был это знать.

Но я не знал! Информации ни о каких фондах нет, по реестрам все чисто.

— Где и на кого он оформлен? — спрашиваю в лоб. Мне очень не нравится то, к чему мы с Таей движемся.

— Сам-то как думаешь? — ухмыляется горько.

От осознания хоть волосы на голове дери. Только от моих увещеваний все равно ничего не изменится.

— Где он находится? — продолжаю задавать неприятные для нас обоих вопросы.

Таисия бросает на меня печальный взгляд и тяжело вздыхает.

— Чтоб ты понимал, — говорит перед тем, как дать ответ на вопрос. — Я не просто так согласилась стать владельцем того фонда. Я выставила перед Володей условие, и он его исполнил. Только после этого я согласилась подписать документы.

— Где находится фонд? — повторяю. Пытаюсь понять, как я мог пропустить фонд, это ведь не соринка в глазу, а настоящий булыжник.

— На Кипре, — выдыхает.

— Офшор. Деньги только закидывает и не думает выводить, — в голове крутятся одни лишь нехорошие мысли.

Я лихо раскручиваю весь клубок, на это мне требуется не больше минуты.

— Помимо фонда ничего нет? — спрашиваю у нее в лоб.

О моральной стороне стараюсь не думать, не люблю разочаровываться в людях.

— Если и есть, то я об этом не знаю, — отвечает, продолжая заламывать руки. — Слав, поверь, мне неприятна грязь, в которую меня втянул Володя.

— Так нечего было втягиваться! — взрываюсь. — Могла не соглашаться, и не было бы проблем!

— Не было бы Вани! — шипит, закипая.

Ее слова действую на меня, как ушат с ледяной водой посреди знойной пустыни.

— В смысле? — охреневаю.

Делаю от Таи шаг назад. Мне срочно нужно увеличить расстояние между нами.

Таисия смотрит на меня не моргая, из глаз бегут слезы, но, кажется, она их не замечает.

— Я мечтала о детях, но у нас с Володей не получалось. Мы перепробовали все, результат был нулевым. Из детского дома здорового ребенка взять не удавалось, а на больного не соглашался Володя, — сбивчиво говорит, но мне посыл ясен, и это главное. — Он долго уговаривал меня стать во главе фонда, но я отказывалась. Не хотела лезть в эту грязь. А потом… — всхлип. Сжимает руки и подносит к груди, словно ей невыносимо больно. — Потом он приехал домой весь взъерошенный, глаза дикие, схватил меня и повез в больницу.

Взгляд, которым Тая смотрит на меня сейчас, я запомню на всю жизнь.

— И там ты увидела Степу, — договариваю вместо нее.

Кивает.

— Малыш плакал, его никто не мог успокоить, он никого к себе не подпускал, — продолжает сквозь слезы. — Когда я пришла, мы встретились глазами, и этого контакта хватило, чтобы понять: передо мной сидит мой ребенок.

Всхлип. Вздох. Тремор рук.

Я не знаю, кому из нас двоих сейчас больнее.

— У него погибла мать, но остался отец, — озвучиваю суровую правду вслух. — Как его допустили к усыновлению?

С трудом узнаю свой голос, он глухой и безэмоциональный.

Мне приходится снова пережить то суровое время, опять пройти через боль невосполнимой потери. Но отчего-то, когда Тая рядом, тоска по жене проходит. Я чувствую себя вновь собой.

Мне не хочется сгинуть.

— Я не знаю, — шепчет. — Володя сказал, что у мальчика погибли оба родителя, и других родственников не осталось. А потом выставил условие: либо я даю свое согласие, и он оформляет фонд на мое имя, либо Ванечка едет в детский дом. Он большой, история тяжелая. Его вряд ли кто-то еще усыновит.

Тяжелый камень ложится на мое сердце.

— Ты согласилась на фонд, — озвучиваю очевидный факт. — Чтобы спасти моего сына.

— Как видишь, — пожимает плечами.

Гнев на Воронцова смешивается с непомерной благодарностью к его жене. Противоположные чувства наполняют сердце, тянут каждый в свою сторону, а чтобы в очередной раз не сорваться, я опускаюсь на стул и обхватываю голову руками.

Жесть.

Воронцов, оказывается, тот еще ублюдок.

Не знаю, сколько времени проходит, но у меня начинает звонить телефон. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, о чем будет беседа.

— Бессонов. Слушаю, — бросаю вместо приветствия.

— Славка, ты что натворил? — с ходу накидывается на меня Глеб. — Люди Милославского весь город на уши поставили. Антон ко мне приезжал, обращался за помощью.

— Надеюсь, ты ему отказал? — спрашиваю, недобро кривя губы.

— Я дурак что ли? — прилетает в ответ. — Естественно, согласился. Как иначе по-твоему буду в курсе происходящего? — ухмыляется друг. — Что натворил? Почему тебя Милос ищет?

— Ничего особенного, — отвечаю, не разрывая зрительного контакта с Таисией. — Всего лишь забрал то, что принадлежит мне.

В динамике воцаряется тишина.

— Глеб? — зову друга, понимая, что он слишком долго молчит. — Ты живой?

— Живее всех живых, — хмыкает. Думаю, как тебя угораздило пойти против Милоса. Ты либо рассудка лишился, либо попутал берега.

— Ничего я не попутал, — заявляю невозмутимо.

— Что забрал? — продолжает допытываться. Я прекрасно понимаю его интерес, ведь Аверченко, как никому другому известно, насколько опасен этот человек. — Говори, пока не поздно. Я попробую разрулить.

— Ты можешь организовать мне личную встречу с Милосом? — иду на поводу у своих эмоций.

Мне нужно развернуть ситуацию на сто восемьдесят и при личной беседе сделать это лучше всего. Понятия не имею, что наплел своему боссу Воронцов, но я-то уж всяко хитрее.

Не на того ты, Володя, напал. Я тебя расплющу, как таракана.

— Жить надоело? — недобро хмыкает друг. — Тебе еще сына искать, — напоминает как бы между делом.

Стреляю глазами на закрытую дверь, мысленно возвращаюсь к недавнему разговору со Степой.

— Я его нашел, — озвучиваю невероятную новость, в которую сам едва могу поверить.

— Ты… — Глеб на миг теряет дар речи. — Ты серьезно сейчас? — спрашивает не своим голосом. — Мы весь район перевернули вверх тормашками, прошлись по каждой квартире, каждому саду и школе. Я все больницы на уши поставил! — говорит на эмоциях. — И ты говоришь, что нашел сына? — обалдевает не менее моего.

Тая садится на стул и прячет в ладонях лицо. Ей стыдно, я это чувствую как никогда хорошо.

Таечка… Ты ведь ни в чем не виновата.

Смотрю на печальную женщину и понимаю, почему Степа выбрал ее. Она не предаст никогда. Сделает все, что в его интересах.

Словно вся любовь из сердца моей погибшей жены перешла к ней… Тая любит Степу так отчаянно сильно, что даже согласилась пойти на риск.

Не могу злиться на нее. Как ни пытаюсь, не получается.

Потому что понимаю.

— Глеб, устрой встречу с Милославским, — настойчиво озвучиваю просьбу. — Мне нужно понять, через кого действовал Воронцов, когда решил присвоить себе моего сына и бабло Милоса, — кидаю еще одну бомбу.

Сидящая напротив меня Тая дрожит. Ее страх отзывается в самом сердце.

— Даже так? — удивляется друг.

— Представляешь?