Без измен. Покорю твое сердце

Глава 27 Слава

— Сын, не спишь? — постучав, чуть приоткрываю дверь и, получив согласие, захожу к Степе. Он видит меня и тут же убирает в сторону телефон.

— Не сплю, пап, — говорит, садясь на кровати.

Смотрю на него, и грудь распирает от гордости. Совсем взрослый стал. Жаль, что я пропустил практически все его детство.

Опускаюсь рядом с ним на матрас.

— Ты как? — спрашиваю, не придумав ничего лучше.

Степа, как ни в чем ни бывало, пожимает плечами.

— Нормально. Вроде, — чуть смущается. С неприкрытой любовью смотрит мне прямо в глаза. — Я рад, что ты жив, — признается в итоге.

— А я рад, что нашел тебя, сын, — говорю в ответ. — Мне сказали, что ты погиб, но я до последнего в это не верил.

— Я тоже, — еле слышно добавляет.

Сидим рядом, буквально плечом к плечу, но ни у одного из нас слов больше нет. Они не находятся.

Вроде бы не чужие люди, а как начать разговор — не знаем. Здесь с чего ни начни, к одному и тому же вернешься.

— Не держи на меня зла, что раньше тебя не нашел, — прошу. Со стороны может показаться глупо, но я решаю озвучить суровую правду. — Я пытался. Поднял все свои связи, перерыл город…

Степа накрывает мою руку своей ладонью и смотрит мне прямо в глаза.

— Я тебя не виню, пап, — говорит твердо.

Сглатываю.

В уголках глаз начинает щипать. Это все от того, что я смотрю на сына, а вижу в нем себя продолжение.

Степка очень сильно похож на меня, но вместе с тем и на свою погибшую маму. От нее он взял чистоту души, внутренний свет, непомерное благородство и невероятного цвета голубые глаза.

— Достаточно того, что я себя никогда не прощу, — делюсь с сыном своей болью и, подавшись порыву, обнимаю сына.

Он обнимает меня в ответ, но достаточно быстро вновь отстраняется.

— Спасибо за Макса. Он написал, что благодаря тебе его дело прокурор области взял на личный контроль, и теперь нашему тренеру точно не поздоровится, — произносит ехидно. В голосе столько злости, что я поражен.

— Неужели Михайлов настолько ужасен? — интересуюсь. У меня до сих пор не укладывается в голове, что можно содействовать в вымогательстве денег у своих воспитанников.

Ведь старшие ребята занимались шантажом с подачи тренера, я это выяснил. Именно тренер говорил, кого и когда прессовать, он сдавал каждого. Не трогал лишь тех, кто брал у него индивидуальные занятия, оплачивал проезд и проживание на соревнованиях и регулярно сдавал на все «необходимые» мелочи. Кто этого не делал по каким-либо причинам, подвергались травле. И шантажу.

— Как тренер он так себе, — Степа делает неопределенный жест рукой. — Он не настолько гениален, как хочет казаться. Я на соревнованиях встречал более крутых тренеров.

— А в нашем городе? Есть такой? — спрашиваю. Мне действительно интересно.

Если мой сын любит плавание, то пусть им продолжает заниматься. Главное, чтобы руководил процессом тот, кто действительно в этом силен.

— Есть, — подтверждая кивает. — Мы хотели поменять басик, но Володя был против, мама Тая попросила подождать еще год, и я согласился. У меня уже есть КМС, до мастера все равно пахать и пахать. Так просто им не станешь, а здесь вода часто свободна, можно тренироваться.

— Тебя без Михайлова в воду пускали? — удивляюсь. Тренер несет ответственность за своих подопечных. Конечно, я могу ошибаться, ведь никогда не сталкивался с подобным.

Пожалуй, стоит поглубже изучить этот вопрос.

— Конечно, — ухмыляется сын. Он говорит с таким видом, будто я сказал настоящую глупость. — Я кандидат в мастера спорта, пап! — с гордостью заверяет меня.

— И? — хмурюсь. — Объясни, — прошу. — Чего я не понимаю.

— Мама Тая и тетя Света написали заявления на имя директора бассейна, и нам с Максом разрешили посещать басик для свободного плавания, — поясняет. — Если у тебя есть разряд, то можно!

— Круто! — удивленно киваю. Этот момент я точно упустил, но зато помню кое-что другое. — Почему тренер ни тебя, ни Максима не выдвигал на соревнования по округу? Уверен, вы бы поборолись за первые места.

А еще был шанс получить мастера спорта, ведь оно дается с двенадцати лет.

— Потому что наш тренер хочет слишком много денег, — ухмыляясь, отмахивается. — У Макса столько нет, а я отказался ехать на соревы без него.

Степа раз за разом поражает меня своей искренностью. Отказаться ради друга от спортивной карьеры — дорогого стоит, лишь бы друг это действительно оценил.

— За год Макс хотел заработать, и мы бы обязательно поехали в следующем, — продолжает делиться сокровенным. — На соревнованиях подошли бы к нормальному тренеру и перешли в другой клуб.

Наивность зашкаливает.

Или это молодость? А я уже просто приземлившийся на землю старик?

— Вас так просто бы и взяли, — не хочу лишний раз его расстраивать.

Ловлю на себе крайне возмущенный взгляд.

— Естественно, пап! — заявляет с жаром. — Мы с Максом талантливые! У нас способности! Мы первые в группе, даже старших обходим!

— Ого! Степ, я восхищен твоими умениями, — признаюсь, пораженно. — Ну раз так, то, однозначно, бросать плавание нельзя.

— Нельзя, — подтверждает Степка. Смотрит на меня виновато, а я никак не могу понять, почему. — Пап, — говорит нерешительно. Опускает глаза вниз, смотрит в пол. — Не называй меня Степой. Я Ваня, — просит.

Голос дрожит.

Комната погружается в тишину, нарушаемую лишь шелестом секундной стрелки.

— Хорошо, — соглашаюсь. Говорить выходит с трудом.

Я столько лет представлял нашу встречу, держался за эту идею, но никак не мог подумать, что мой Степа успел имя сменить.

Новая реальность оказалась более суровой, чем я думал ранее. Но Степа-Ваня нашелся, и ничего важнее для меня нет.

Сын кладет мне голову на плечо.

— Ты отвезешь меня на могилу к маме? — спрашивает. Сердце пропускает удар.

— Конечно, отвезу, — обещаю. — Она будет рада.

— Знаю, — признается, чуть улыбаясь. — Знаешь, мама часто приходит ко мне во сне.

— Да? — удивленно выдыхаю. — И как она? Что говорит? Ко мне ни разу не приходила, — добавляю печально. Но я к этому уже привык.

Она ведь не приходит из лучших побуждений. Дает мне возможность отпустить прошлое, дарит шанс на новую жизнь. Без себя.

Знает, что если придет, то одним разом не ограничится, и я никогда не смогу ее отпустить.

— Мама просто меня обнимала, — делится самым сокровенным. — Целовала в щеку, просила подождать. Она рассказывала, что ты меня ищешь, и просила не делать глупостей.

— А ты собирался? — удивляюсь.

— Было дело, — чуть смутившись отмахивается сын.

Решаю не настаивать на продолжении, ведь мы только-только начали вновь узнавать друг друга, и давление лишь откатит нас снова назад.

— Я рад, что ты смог вовремя остановиться, — поддерживаю его решение.

Степа-Ваня игриво улыбается.

— С чего это ты так решил? — глаза сына блестят от азарта, эмоции так и рвутся вперед.

— С того, что мой сын умный, образованный и крайне предусмотрительный мальчик, — говорю, смотря ему прямо в глаза.

Смущается. Он не привык к похвале.

— Ты прав. Я остановился, — подтверждает мою догадку. — Не стал сбегать из дома. А ведь очень хотел.

— Если бы сбежал, то разбил сердце Тае, — произношу чистую правду.

Ваня бросает на меня изучающий взгляд.

— Она тебе нравится, да? — спрашивает открыто.

Задумываюсь. Прислушиваюсь к своим эмоциям и ощущениям, когда Тая находится поблизости, к тоске, если ее нет рядом.

— Да, — киваю. — Нравится, — признаю, решив не скрывать от Вани своих чувств.

Тая смогла подобрать ключ к его сердцу, она заменила ему маму, и я бесконечно благодарен ей за сына. Но то, что испытываю к ней, никоим к этому не относятся.

Помимо матери, Таисия шикарная женщина. С ней интересно, она держится на равных и не заглядывает в рот, желая ублажить. Мы можем беседовать часами, но никому не станет скучно.

А еще она отличная хозяйка. Это качество есть лишь у настоящих женщин, его через силу не привить.

Воронцов настоящий дурак. Он променял алмаз на фианит и кичится этим.

— Ты их разведешь, да? — с надеждой в голосе спрашивает сын. — Мы будем жить вместе? Ты, я и мама Тая?

Смотрю наполненные надеждой глаза сына и впервые за долгое время не нахожу слов.

— Какое-то время нам нужно будет пожить порознь, — Тая крайне тактично подключается к разговору. Вскидываю голову вверх и ловлю на себе понимающий взгляд.

Не знаю, как много она слышала из нашего разговора, но одно могу сказать точно: я рад ее появлению. Тая пришла в самый нужный момент.

— У твоего папы много дел, а нам пока нельзя появляться в городе, — поясняет сыну. — Володе нужны важные документы и он пойдет на все, лишь бы добыть их.

— Мы в опасности, да? — спрашивает уже у меня.

— Да, — твердо киваю. — Тебя и маму ищут, вам нельзя выходить.

Не вижу резона скрывать серьезность ситуации от сына, Ваня уже достаточно взрослый мальчик и должен понимать то, что творится вокруг него.

Я у в его возрасте уже во всю работал, сам ездил после школы на метро и на автобусе. Меня никто не опекал.

— Ванечка, не говори никому, где мы находимся, — подключается Тая. — А то Володя вычислит нас.

— Мам, не переживай, — спешит заверить разволновавшуюся Таисию. — Мы с Максом общаемся через шпионскую прогу, местоположение не отследить. А если даже и попытается, то будет искать нас в Калифорнии, — хмыкает довольный.

— Никогда не относись с пренебрежением к своему противнику, — даю Ване ценный совет. — Не недооценивай его.

— Пап, я в проге уверен, — заявляет твердо и с огнем в глазах. — Она никого не приведет.

Смотрю на сына и вдруг остро чувствую, каким он стал взрослым. А я к этому руку даже не приложил…

— Ванечка, давай без экстрима, — ласково просит Тая. — Кроме Максима пока ни с кем не говори. Хорошо?

Она так нежно и уважительно общается с мальчиком, что я невольно восхищаюсь. Невероятная!

— Слава, — берет меня за руку и тянет в сторону выхода. — Я нам чай заварила. Пойдем.

Понимая, что просто так Тая бы не вмешалась, решаю последовать ее совету, да и время позднее уже. Пора спать.

— Ваня, спокойной ночи, — обращаюсь к сыну.

Его новое имя звучит для меня крайне непривычно, но я как-нибудь справлюсь. В конце концов, ничего смертельного в смене имени нет.

Самое главное — мы нашли друг друга. Мы снова вместе! Остальное переживем как-нибудь.

— Спокойной ночи, пап, — тепло улыбается мне. — Сладких снов, мама, — добавляет.

— И тебе тоже, мой хороший, — Тая оставляет меня у двери, подходит к сыну и целует его в лоб. — Утром спи. Будить не буду.

— Спасибо.

Я стою истуканом и молча наблюдаю, с каким трепетом она смотрит на Ванечку. Тая действительно его любит, она его приняла, все чувства искренни и неподкупны.

Какое же большое сердце у нее! Поражаюсь снова и снова.

Таечка феечка.

Решив дать этим двоим немного уединения, выхожу в коридор. Перевожу дух и направляюсь в ванную.

Чай — это прекрасно, но у каждого из нас сегодня выдался крайне насыщенный день. Эмоции нужно проработать, часть их них пережить, разложить по полочкам в голове все, что случилось.

Информации чересчур много.

Проходя мимо кухни, замечаю накрытый на двоих стол: блюдца, ложечки, печенье… Получаю в сердце болезненный укол, из глубин памяти вновь всплывает ощущение уюта и тепла домашнего очага.

Я больше не чувствую себя одиноким.

— Слава, ты куда? — раздается за моей спиной сразу после того, как я выхожу из душа.

Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом со своей феей.

— Уже поздно, — показывая на часы, озвучиваю реальный факт. — Мне завтра рано вставать. Давай ложиться спать, — предлагаю, не давая ни единого шанса на опровержение.

Тая смотрит на время, на кухню, вздыхает и кивает головой.

— Давай, — соглашается обреченно.

Беру из шкафа чистое постельное белье, бросаю его на кресло и раскладываю диван. Спать придется не в спальне, ее отдал Таисии.