Безнадежные

Глава 12

— Ты точно апрельский, — злюсь я, когда Бугров проезжает поворот на ателье.

— Мне нужно сделать одно важное дело. Это быстро.

— Я тут при чем⁈ — истерю я. — Не мог просто высадить, там сто метров оставалось!

— Не мог. Пока я не узнаю, кто и почему убил твоего отца, глаз с тебя не спущу. Не хочу чувствовать вину еще и за это.

— А ты что, разве что-то предпринимаешь в этом направлении? — презрительно прыскаю я. — Что-то непохоже.

— Так только кажется. То, что я не бегаю по городу, в припадке держась за голову, не говорит ровным счетом ни о чем.

— И что же ты успел выяснить? Удиви меня.

— Пока я нашел только еще одного кореша того парня. Следил за ним, когда ты позвонила.

— Думаешь, он выведет на нужного?

— Вероятность есть.

— Не нужно было уезжать, — ворчу я.

— Я оставил человека. Панкратов, помнишь? Хотел выслужиться — вот ему шанс.

— Кто он вообще?

— Да охранник, по сути. Но вообще, конечно, бизнесмен, — иронизирует Бугров. — У него свой ЧОП. На хорошем счету, аж на свадьбу дочурки мэра пригласили.

— Как гостя? — уточняю я, не совсем уловив.

— Стебешься? — бросив на меня изумленный взгляд, спрашивает он.

— Да мне откуда знать, кто там чего и с кем, — снова раздражаюсь я. — Нормально можешь говорить, а не этими своими намеками, как будто я родилась в картеле?

— Он в ответе за безопасность на мероприятии, — спрятав улыбку, поясняет Бугров. — Поэтому у него на руках всегда актуальный список гостей.

— Спасибо, — кривляясь, издевательски отвечаю я. — И ты уверен, что тот парень виновен?

— Найду — спрошу, — пожимает он плечами. — Не согласна?

— Мой список подозреваемых подлиннее.

— Я все еще на первом месте?

— В тройке лидеров, — ехидничаю я. — Еще Илья, — добавляю бормотанием.

— Свежо, — изумляется Бугров. — И логично, но маловероятно.

— Защищаешь его? — поражаюсь я.

— Выходит, что так. У него кишка тонка. Даже если бы он приехал выкатить претензию, дальше угроз бы не зашло. А если бы зашло, он бы не додумался стереть свои отпечатки.

— Может, он был в перчатках, — предполагаю я.

— Нет, там именно стерли. Криминалисты установили. Вообще, странно. Человек, который совершил убийство, пришел изначально не за этим. Возможно, чтобы поговорить, продавить свое мнение. Иначе бы принес что-то с собой, а не схватился за ножницы. Но эти самые ножницы… я не понимаю. — Бугров морщится. — Странно.

— Что странного? — пытаюсь я понять ход его мыслей.

— Ну смотри, допустим, Борис с кем-то поругался, — рассуждает он. — Этот кто-то вышел из себя, схватил ножницы и убил его. Импульсивный поступок, как будто бы. Предположить, что кто-то изначально планировал убить ножницами я не могу. Зато дальнейшие действия — хладнокровные, расчетливые и аккуратные. Такие, знаешь, выверенные.

— Илья не глуп. И про отпечатки слышал, как и все.

— Слышать и сориентироваться в подобной ситуации — разные вещи, Даш. Почему ты так настаиваешь?

— Потому что подходит. Первым звоночком была попытка сжечь ателье. И на следующий же день он начал настаивать, чтобы я взяла в аренду подвал у дома и работала там.

— Попытка выбить долг тоже подходит. Хотя, твоя версия нравится мне больше, действительно складно. Но в квартиру точно вломился тот, кого я искал.

— Тут тоже все вполне закономерно. Он не получил ничего, и решил поиметь хоть что-то.

— Ты забываешь, что Борис впустил кого-то во вторую квартиру.

— Это могла быть другая женщина, — вымучиваю я из себя.

— Сама-то веришь? — укоряет Бугров. — Погоди, — бурчит он и достает телефон, набирая кому-то по громкой. — Здорова.

— И тебе не хворать, — отвечает ему мужчина, голос которого кажется знакомым.

— Слушай, вопрос назрел. А алиби мужа Дарьи проверяли?

— Без сопливых скользко, Бугров, — огрызается мужчина, и я понимаю, что это тот следователь, который ведет дело об убийстве отчима. — Думаешь, все идиоты, кроме тебя?

— Не заводись, — примирительно говорит Бугров. — Видимо, ответ да. И я не про идиотов.

— Смешно, — ехидничает следователь. — Он был с девкой, — неожиданно заявляет мужчина, а у меня натурально отвисает челюсть. — Студенточка, умоляла не рассказывать ее родителям, но все подтвердила. И предоставила переписку с подругой в доказательство, там время и фотография.

— Как звать?

— Так я тебе и сказал. Не борзей.

— Ладно, ладно, — идет на попятный Бугров, покосившись на меня. — Слушай, а что на день попытки поджога?

В телефоне повисает тишина.

— А резон? — недовольно уточняет мужчина.

— Я говорил с Дарьей. Резон есть.

— К убийству это какое отношение имеет, Бугров⁈ — рявкает мужчина. — У меня нет ресурсов раскрывать преступления, на которые нет даже заявления!

— Для общей картины, — кашлянув, тактично произносит Бугров.

— Вот выяснишь — сообщи, — ядовито отвечает следователь и сбрасывает вызов.

— Кажется, мы узнали больше, чем хотели, — заключает Бугров, отложив телефон. — Ты как?

— Да как-как, — ошалело брякаю я. — Нормально. Я первая начала. То есть, ты. Не суть. Да и вообще… уже подала на развод. Почему бы и да.

— Я могу найти девчонку.

— Зачем? — Я приподнимаю брови, изображая удивление.

— На случай, если будут проблемы с разводом.

— А, это. Ну да, можно. Потом. Если что. — Мы в молчании доезжаем до шлагбаума перед жилым домом и я в который раз за день спрашиваю: — Где мы на этот раз?

— У моего дома, — поясняет Бугров. Я тяжело выдуваю, а он говорит примирительно: — Не злись. Дизель голодный, меня черте сколько дома не было.

— Точно… кот, — бормочу я, стараясь не воспринимать информацию близко к сердцу.

«Ну и что, что он спас крошечного испуганного пушистика от верной смерти, забрал домой и заботится? Каждый дурак сможет!», — рассуждаю я хладнокровно, встав в противоположный от Бугрова угол в лифте и принципиально не глядя на него.

— Мяу! — раздается громкий вопль из недр квартиры, едва Бугров открывает дверь.

Через несколько секунд в просторную прихожую выбегает черный красавец с блестящей шерсткой и грациозно подпрыгивает, не дойдя метра.

— Привет, мужик, — посмеивается Бугров, поймав его на лету. — Я тоже соскучился.

«И так тоже», — ворчу я мысленно.

Кого обманываю? Лед тронулся, господа присяжные заседатели. Или я.

— Можешь пройти? — уже шагая в сторону кухни, спрашивает Бугров. — Сполоснусь.

— Начинается… — недовольно бурчу я себе под нос, а вслух кричу: — Ладно!

Делаю вид, что воюю с молнией на высоких сапогах, распахнув пальто, а чуть только он скрывается в ванной, вызываю такси. И когда он включает воду, выскальзываю на площадку.

Все это, конечно, очень здорово, и дрессированный котик, и показное доверие, которое он оказывает, оставляя меня один на один со своими вещами, но те сигналы, которые я все чаще получаю от мозга, находясь рядом с ним, уже откровенно напрягают.

Я не хочу чувствовать симпатию к этому неандертальцу, пусть он хоть сотню раз извинится и объяснится. Не хочу прощаться ни со своей обидой, ни с воспоминаниями о боли, страхе и унижении. Может, когда-нибудь, когда я буду уверена в его непричастности. Не сейчас.

Усилием мысли я подгоняю лифт, а из подъезда выбегаю, глядя в экран телефона, где, толкаясь в пробке, еле-еле плетется мое такси. Уже жалею, что вызвала к подъезду, как вдруг прямо напротив меня останавливается роскошный черный седан. Из него выходит водитель в строгом костюме, белоснежной рубашке и галстуке, обходит автомобиль, на ходу застегивая пуговицу на пиджаке, и распахивает заднюю пассажирскую дверь.

Сомнений в том, что это не мое такси эконом-класса, а этого подтянутого голубоглазого симпатягу с идеальной укладкой на светло-русых волосах зовут не Женишбек, разумеется, не возникает. Но пока я дохожу до тротуара, из машины успевает выйти прибывшая с водителем царская особа.

— Даша! — взмахнув рукой в элегантной перчатке, приветствует меня Вера. Та самая истеричная мадам, которая едва не оставила меня без волос.

— Вера, добрый вечер, — любезно говорю я, машинально касаясь своих волос. — Рада встрече.

— Мне до сих пор ужасно неловко, — морщится Вера, проследив мой жест. — Почему вы мне не позвонили? Я знаю, вы разводитесь!

Ее водитель опускает голову, пряча улыбку, но продолжает пялиться на меня, делая вид, что закрытие дверцы — процесс трудоемкий и спешки не терпит.

— Я… — мямлю я и мельком смотрю на экран телефона. — Откуда вы знаете?

— Я двадцать два года регистрирую браки, моя дорогая. — назидательно произносит она. — И после нашей встречи я проверила, твой в том числе. Ничего, что я на ты?

— Конечно, — не успев удивиться, отвечаю я и вновь бросаю взгляд на экран.

— У меня тогда была стрижка каре и темный цвет волос, нет ничего удивительного в том, что ты меня не узнала. Да и регистратор в такие моменты, как правило, мало занимает молодых, — тараторит она, увлекаясь все сильнее, а я переминаюсь с ноги на ногу, даже не представляя, как от нее отделаться, не оскорбив. — Но вот что странно, я не вспомнила тебя. Впрочем, тут тоже ничего сверхъестественного. Ты сильно осунулась с того времени. Да и взгляд потускнел… Хотя и года не прошло.

Дважды хлопнув ресницами, я делаю лицо каменным и отвожу взгляд в сторону. Куда-то туда, где за спиной наглой дамочки угорает ее водитель, давясь в кулак беззвучным смехом.

— Даша, — привлекает она мое внимание, щелкнув пальцами.

— Да, Вера, — натянув улыбку и переведя на нее взгляд, отзываюсь я.

— Ты должна мне позвонить, — настаивает она. — Я познакомлю тебя с очень перспективным молодым мужчиной. Подожди-ка. А ты не меня ли искала?

— Нет, я тут… по личному делу, — увиливаю я.

— Личное дело… — задумчиво повторяет она, а потом громко ахает, делаю глаза абсолютно круглыми. — Я знаю тут всех, и единственное личное дело, которое у тебя может тут быть совершенно не стоит твоего времени! — безапелляционно заявляет она. — Поверь мне, моя дорогая, я знаю в этом толк. Этого жеребца еще никому не удавалось объездить. Так, поскакать, не более, — презрительно взмахнув кистью, добавляет она, а водитель за ее спиной хватается за живот и складывается пополам.

— Учту, — с улыбкой, вызванной паясничеством блондина, отвечаю я. — И, знаете, я все же позвоню вам в ближайшие дни. С вашей работой вы просто обязаны иметь пару идеально сидящих костюмов.

Я вновь смотрю на экран, а она ворчит:

— Что ты там все высматриваешь? — Не дожидаясь ответа, она поднимает мою руку за кисть, в очередной раз бесцеремонно вторгаясь в личное пространство, и закатывает глаза. — Отмени это убожество. Евгений отвезет тебя, куда скажешь. Он абсолютно свободен до восьми вечера. Можешь использовать его на свое усмотрение.

Евгений на этой фразе демонстрирует в широкой улыбке большинство зубов и слабо кланяется, но за моей спиной разворачивается спектакль поинтереснее.

Дверь подъезда распахивается вместе с глазами Веры, и я, обернувшись, имею неудовольствие лицезреть Бугрова в одном полотенце на бедрах.

— Мне пора! — брякаю я.

Евгений распахивает для меня дверцу, рот Веры приоткрывается сам собой, а разъяренный моим побегом Бугров орет:

— А ну стоять!

Я быстро сажусь в машину, Евгений захлопывает дверь и с небольшого разбега эффектно перепрыгивает через капот, проскальзывая по нему ягодицами. Прыгает за руль и успевает заблокировать двери прежде, чем Бугров достигает моей.

— Даша! — рявкает Бугров так, что я слышу, и лупит ладонью по стеклу.

— Музыку? — интересуется Евгений как ни в чем не бывало.

— Да, пожалуйста, — мямлю я.

Он включает радио Монте-Карло и издевательски плавно трогается с места, а я разваливаюсь в кожаном салоне и вновь смотрю на экран телефона.

— То чувство, когда повысили класс не только автомобиля, — пристроив руку на подлокотнике, прыскаю я.

— Что? — с улыбкой переспрашивает Евгений, обернувшись.

Я разворачиваю к нему экран, и спустя пару мгновений, прочитав имя следующего по адресу водителя, он начинает громко заразительно смеяться.

— Даша, так куда тебя отвезти? — выехав со двора, спрашивает Евгений, и копирует интонацию Веры, добавляя: — Ничего, что я на ты?

— Ничего, — тихо смеюсь я. — Жень, мне бы к нотариусу, — со вздохом говорю я. — Если не сложно.

— Я надеялся на короткое свидание, но… нотариус, так нотариус, — немного огорченно говорит он. — В конце концов, ты еще замужем, так что… Какой адрес?

— Держи курс на исторический центр, сейчас посмотрю точно.

Я лезу в телефон и читаю сообщение от Бугрова, написанное заглавными буквами:

«ТЕБЕ КРЫШКА».

Тихонько вздыхаю, не восприняв угрозу всерьез, нахожу в интернете точный адрес нотариуса и сообщаю его Евгению, одновременно с этим удостоверяясь, что так и не вытащила важный документ из сумки.

— Ты никак не прокомментировала намек на свидание, — отмечает он.

— Я в процессе развода и чуть больше недели назад потеряла близкого человека, — мягко произношу я. — Сейчас не самый удачный момент, прости.

— Мои соболезнования, — говорит он то, что должен. Но вопрос витает в воздухе и спустя несколько минут он все же решает его задать: — А этот голый мужик? Кто он?

— Сложно объяснить. Но ничего личного.

— Значит, ты не ищешь отношений в принципе, а не конкретно со мной? — приободрившись, уточняет он.

— Именно, — подтверждаю я, и на лице Евгения вновь играет улыбка.

— Значит, у тебя магазин одежды или вроде того? — заводит он непринужденный разговор.

— Вроде того. У меня ателье.

— Ты шьешь сама⁈ — искренне восторгается он, мгновенно завоевывая мое расположение.

Ну что сказать? Учитывая количество оскорблений и грязи, вылитых на меня в последнее время, комплименты слышать вдвойне приятнее. Втройне, когда их говорит симпатичный молодой парень.

Увлеченная легким разговором, я не замечаю, как мы подъезжаем к нужному месту.

— Я не знаю, сколько там пробуду, так что… — бормочу я, немного стесненная прямым взглядом не через зеркало. По привычке дергаю за ручку, а Женя, лукаво улыбнувшись, выходит и открывает мне дверь. — Я не привыкла носить корону, — смутившись еще сильнее, мямлю я.

— Напрасно. Тебе идет.

Буркнув «спасибо», я спешу скрыться с его глаз. В приемной оказывается очередь из нескольких человек, я сажусь на стул, намереваясь ждать столько, сколько придется, но нотариус, выйдя за бумагами к помощнику и увидев меня, кивает и приглашает пройти.

— Тут очередь! — возмущается сидящий первым мужчина.

— По записи, — с невозмутимым лицом врет нотариус. — Не ожидал увидеть вас так рано, — изучив предоставленный документ и проверив данные в реестре, удрученно произносит он. — Мои соболезнования.

— Папа оставил завещание, не так ли? — проверяю я свою догадку.

— Да, — подтверждает нотариус.

Если честно, я ожидаю какой-то подвох, но, согласно завещанию, все его имущество переходит только ко мне. Что и так бы произошло по закону, учитывая, что я не падчерица, а приемная дочь. И эти факты в совокупности со временем составления завещания порождают в моей голове массу вопросов.

Я выхожу в полнейшей прострации и не сразу замечаю огромный букет красных роз, длинные толстые стебли которого украшает бант из атласной ленты в цвет, в руках встречающего меня у машины мужчины.

— Спасибо, — неловко бормочу я, принимая протянутый Евгением букет. — Он очень красивый, Жень, но… — Женя, не переставая улыбаться, морщится, и я решаю не заканчивать фразу, повторяя: — Спасибо. Мне очень приятно.

— Другое дело, — довольно заключает он. — Куда теперь? — деловито осведомляется он, открывая для меня дверцу.

— В банк, — решаю я закрыть все насущные вопросы. Да и в ателье, у которого наверняка поджидает Бугров, торопиться не хочется.

В банке я сразу же нахожу управляющего, решив использовать связи отчима по максимуму. С его помощью быстро закрываю все дела, минуя очереди и исключая любые проволочки. Оставляю документы в ячейке и выхожу совершенно потрясенной, ломая голову над очередной загадкой.

Откуда у Бориса столько денег?

Да, ателье приносило хороший стабильный доход, но часть его уходило на мою зарплату, плюс регулярные закупки, те деньги, что он дал мне на покупку доли Ильи в квартире, ремонт после попытки поджога, установка новой двери в квартиру, съем жилья для них с Элен. Расходов, особенно в последнее время, тоже было немало. Даже если он отказывал себе во всем, он не смог бы накопить такую сумму. Если поделить полученные в наследство деньги на мою зарплату, получается, мне вообще можно не работать лет эдак тридцать. Без учета инфляции. Но кто думает об инфляции, когда наследство в золотых слитках?

— Все в порядке? — заботливо спрашивает Евгений.

— Да, — поспешно отвечаю я, отмерев. — Да, — повторяю с улыбкой.

— У меня есть еще минут десять, — мило сморщив нос, говорит он. — Успею отвезти тебя к ателье.

Он тянется к ручке задней дверцы, а я, лукаво улыбнувшись, распахиваю переднюю пассажирскую дверь и юркаю в салон под его смех.

— Ты чудо, — говорит он, сев за руль. Помогает мне настроить кресло и, дождавшись, когда я пристегнусь, трогается. — Как насчет обеда? Или кофе. О, придумал. По чашке кофе навынос и прогулка, пока погода не испортилась. Просто как приятели. Что думаешь?

— Хорошая идея, — подумав, соглашаюсь я. — Но завтра точно не получится.

Обменявшись телефонами, мы прощаемся у ателье. Я стараюсь не замечать машину Бугрова и не показать своего волнения Жене. Забираю с заднего сиденья свой букет и выхожу. Машу на прощание рукой и провожаю машину взглядом, пока она не скрывается за поворотом. Сразу после этого из машины вываливается Бугров, громко хлопнув дверцей.

— Даже не думай, — грожу я ему и подхожу к двери.

Зажимаю букет левой рукой, в которой держу сумку, а правой выискиваю ключи. И вдруг Бугров кричит:

— Даша!

Но это не тот же рык «я тебе устрою». Это вопль, предупреждающий об опасности. Не знаю, как я это понимаю, наверное, его интонация в тот момент слишком уж красноречива, но я резко разворачиваюсь, выронив ключи, а проходящий мимо меня парень вдруг останавливается, одной рукой хватает меня за плечо, а вторую, согнутую в локте, сначала заводит за спину, а затем резко выбрасывает вперед, распрямляя и целясь ножом мне в живот.