Безнадежные

Глава 19

Бугров вопросительно приподнимает брови, поняв, что уходить я не собираюсь, а я подношу палец к губам и максимально приближаюсь к оставшейся приоткрытой двери в палату.

— В чем дело? — спрашивает Бугров шепотом, склонившись к моему уху.

Становится немного щекотно от его дыхания, а по рукам пробегают игривые мурашки.

— У него чашка на тумбочке, — повернув голову, в той же манере говорю я Бугрову.

— И? — машинально проведя ладонью по руке, уточняет он, а я прячу улыбку и поясняю:

— Не больничная.

— А, — брякает Бугров и прислоняется спиной к стене, настроившись на длительное ожидание, но проходит всего пара минут, прежде чем наш воришка делает звонок.

— Ну же, ответь, — явно нервничает он, пытаясь до кого-то дозвониться. И вскоре бормочет: — Ты придурок… Че на сообщения не отвечаешь⁈ Да пошел ты! Кому ты рассказал? И все? Ты уверен? А ниче тот факт, что я просил не говорить? Все короче, завязывай. Не выгорит. Потому что! Потом короче. Напишу, давай.

— Любопытно, — отлипнув от стены и от злости сжав кулаки, зловеще произносит Бугров.

Он делает шаг к палате, но я останавливаю его, взяв под руку.

— Подожди, — прошу я. — Там полно народу, Саш.

— И? — рыкнув, он снова дергается к палате, но я опять осаживаю порыв души сломать парню то, что еще не сломано.

— Да подожди ты, — шикаю я.

— Ну? — придавив меня тяжелым взглядом, уточняет он.

Становится неуютно находиться рядом с ним, и я, поведя плечами и опустив глаза в пол, отпускаю его руку и делаю маленький шаг назад.

— Ничего, — мямлю я.

Бугров шумно выдыхает и, обняв меня за плечи, выводит из отделения, где мы можем говорить не шушукаясь, как школьницы на переменке.

— Что, Даш? — не слишком довольным тоном спрашивает он. — Знает еще как минимум один. Хочешь, чтобы на тебя началась охота?

— Конечно, нет, — укоризненно говорю я. — Но, если ты начнешь выбивать из него дурь прямо в палате, ничего хорошего из этого не выйдет. Медсестра вызовет охрану, тебя отвезут в участок, а на меня, как раз-таки, начнется охота. Потому что этот хлыст позвонит своему приятелю и предупредит его.

— Критика засчитана. Ценные идеи будут? — все еще раздраженно говорит он.

— Думаю, я знаю, кому он звонил, — с дрожащими от нахлынувших чувств губами отвечаю я. — А также кто и почему убил папу.

— Пойдем в машину, — мгновенно успокоившись, произносит Бугров. Мы молчим, пока спускаемся и выходим из больницы, но с первым же глотком свежего воздуха он вдруг бормочет: — Черт…

— Тоже понял? — грустно спрашиваю я.

— Да. Но лучше убедиться. Пристегнись. — Я выполняю указание, а он, выехав с парковочного места, звонит по громкой. — Здорова, — приветствует он кого-то после ответа. — Как там мой парень?

— Я уж думал, ты про меня забыл, — посмеивается мужчина. — Сейчас дома.

— Сменю тебя, — коротко бросает Бугров и отключается.

Говорить совсем не хочется. В груди разверзается настоящая пропасть, возле которой хочется сесть, свесив ноги в темноту, и бросать камешки безо всяких мыслей. И когда Бугров тормозит у неприметной девятки, я даже бровью не веду. А вот он выходит и встречает своего приятеля Панкратова мощным ударом в солнечное сплетение. Потом открывает заднюю дверь своего автомобиля и швыряет его на сиденье. Сам садится рядом и яростно хлопает дверцей.

— Ты что же это, мразь, решил шутки со мной шутить? — зло шипит Бугров, одной рукой вцепившись в бычью шею Панкратова, только-только начавшего дышать после удара. — Смешно? Смешно тебе, гнида?

— В чем дело? — хрипит Панкратов и одной рукой тянется к своей щиколотке.

— Не успеешь, мразь, — сквозь зубы цедит Бугров и, схватив его за грудки и развернув к себе, бьет лбом в переносицу. Пока Панкратов зажимает нос, сдерживая хлынувшую из него кровь, Бугров выдергивает из кармана за моим креслом тряпку и достает ей из-под штанины Панкратова пистолет. — Из него ты парня грохнул? — спрашивает он и делает вывод по одному только затравленному взгляду Панкратова: — Из него.

Бугров приглушенно смеется и бережно заворачивает пистолет в тряпку. Потом передает мне, а я перекладываю оружие в бардачок, подальше от обоих.

— А теперь ты дождешься, когда парниша выйдет и отделаешь его так, чтобы руки нахрен отнялись. Ты услышал меня?

— Да, — коротко произносит Панкратов. — Что потом? — посмотрев волком, уточняет он.

— На всякий случай не уезжай из города, — криво усмехнувшись, иронизирует Бугров. — Пошел нахрен из моей тачки.

— И вправду. Что потом? — повернув голову, спрашиваю я у Бугрова.

— Нужных показаний он не даст, — рассуждает Бугров. — Тот еще упертый баран, да и выдержки не занимать. Но и против нас не пойдет, иначе присядет сам. Варианта только два — выбить показания из убийцы или отдать его Элен. Решать тебе.

Бугров пересаживается на водительское место, а я всерьез раздумываю над тем, насколько я плохой человек. Еще не зная, что выбирать придется из совершенно других вариантов.

— В ателье? — уточняет Бугров, подъезжая к старому городу.

— Да, — отвечаю я.

— Я поступлю, как ты скажешь, — заверяет он.

— А я хочу поступить, как поступил бы ты, — чуть улыбнувшись, сообщаю я. — Сначала я хочу услышать его оправдания. Хочу понять, сожалеет ли он. Хочу знать, крепко ли он спит. И если он действительно мучается, я хочу продлить это состояние.

— Если я скажу, что горжусь тобой, будет ли это комплиментом самому себе? — подшучивает Бугров.

— Однозначно, — фыркаю я.

Мы ни о чем не подозреваем, даже когда подходим к двери ателье. Но когда я проворачиваю ключ в замке, и он оказывается закрыт на один оборот меньше, мое сердце опускается в пятки.

— Что? — напрягается Бугров, заметив перемену во мне.

— Там кто-то есть, — шепчу я.

— Ты уверена?

— Да…

— Вызову Михалыча, — решает он, а я закрываю глаза и отрицательно мотаю головой. — Даш, лучше отказаться от плана, чем лишиться жизни.

— Результаты теста из лаборатории остались в квартире, — открыв глаза, страдальчески произношу я. — Не надо полицию. Не надо следственный. Не надо, Саш, — добавляю я шепотом и достаю телефон, чтобы набрать Элен.

— Да, дорогая, — каким-то чужим отстраненным голосом отвечает она.

— Элен… — бормочу я, толкнувшись лбом в дверь и стукнув по ней кулаком.

— Не заходи, — глухо произносит она. — У тебя сегодня выходной, ладно?

— Элен… — хнычу я. Глаза щиплет от слез, и я зажмуриваюсь, боясь разрыдаться.

— Девочка моя, — вкрадчиво произносит Элен. — У тебя сегодня выходной. Поговорим завтра. Договорились, солнце?

Я сбрасываю звонок и, повернув голову, смотрю Бугрову в глаза. Потом опускаю ладонь на дверную ручку и жду его реакции. А когда он медленно моргает, чуть склонив голову, распахиваю дверь, не оставляя нам возможности передумать.

В нос бьет уже знакомый запах свежей крови, от которого сразу же становится дурно, но я заставляю себя пройти, чтобы Бугров смог закрыть за нами дверь.

— Мы договаривались не так, — отмечает Элен, замерев в паре метров от нас.

В одной ее руке телефон, а во второй — кухонный нож. Ее волосы, лицо, шея и грудь залиты кровью. В обращенном на меня взгляде — лютая тоска. Но, что почему-то успокаивает, ни капли сожаления.

Пока мы молча пялимся друг на друга, Бугров проходит в главный зал и склоняется над телом Майского, из колотой раны на шее которого уже не вытекает кровь.

— Клееночку подстелила, молодец какая, — ворчливо произносит Бугров. — А нож нахрен вытащила? Поклонница Тарантино?

— Затем, — ухмыльнувшись, отвечает Элен, продолжая смотреть на меня.

— Тебе хватило только результатов теста, — констатирую я.

— Это город женщин, моя дорогая, — размеренно вещает Элен, взмахнув ножом. — За каждым успешным влиятельным мужчиной по серому кардиналу. Со связями, с деньгами, а иногда и благородных кровей. Он убил друга, чтобы остаться у кормушки. И единственное, чего опасался — что не успеет доесть.

— Пойдем, — зову я тихо, протягивая к Элен руку, — приведем тебя в порядок.

— Нет, — спрятав обе руки за спину, быстро говорит она. — Тут не должно остаться даже намека на его кровь.

— Как тебе удалось поставить его в нужном месте? — изумляется Бугров. — Осталось только завернуть.

— А он не верил, — пугающе улыбается Элен. — Думал, я истерю, чтобы выбить признание. Но зачем оно мне? Его бы не посадили. Любой грамотный адвокат развалил бы дело. А его жена постаралась бы, наняла лучшего, только бы не запятнать репутацию своего достопочтенного семейства. И рано или поздно эта трусливая жаба вонзила бы моей девочке нож в спину. Просто ради перестраховки. Я не могла этого допустить.

Моя девочка — это она обо мне. Странно такое слышать, учитывая короткий срок нашего знакомства, но ее обожание Бориса такое слепое, что в ее искренности я не сомневаюсь. Я — единственная ведущая к нему нить. И она будет держаться за нее ровно столько, сколько я позволю. А я что? Мне тоже нужно хоть за что-нибудь ухватиться.

Я смотрю на часы и прикидываю, сколько у меня времени до наступления темноты. Поняв, что не так много, быстро иду к мастерской. Но не дойдя пары шагов притормаживаю. Потому что… сколько можно бежать? Сколько можно опаздывать? Куда я так тороплюсь?

— Даш, куда ты? — окликает меня Бугров.

— Шить, — обернувшись, с улыбкой, похожей на ту, что выдала Элен, говорю я.

Честно? Нас бы всех в одну карету скорой помощи, да в дурку. Одна стоит в каплях и подтеках крови, с ножом в руке, натурально мясник. Второй сосредоточенно заматывает в плотную клеенку некогда живого человека. А третья раскладывает на столе изумительную ткань черного цвета, чтобы сшить накидку с капюшоном.

Часов через пять Бугров уже копает яму для Майского, а мы с Элен сидим на поваленном дереве поблизости, тесно прижавшись друг к другу. Темнотища, но глаза давно привыкли, да и смотреть особенно не на что. Холодно только чудовищно. Но от этого чувства мне вряд ли удастся избавиться в ближайшем будущем.

— Элен, — говорю я чуть слышно, но звук все равно разносится достаточно далеко. Достаточно для того, чтобы лязг полотна вонзающейся в землю лопаты стал тише. — Откуда у папы было столько денег?

— Сколько? — по-деловому уточняет Элен.

— Почти пятьдесят миллионов.

— Сколько⁈ — рявкает Бугров, а Элен виртуозно присвистывает. — Почему не сказала? — рычит Бугров, подойдя к нам с лопатой в руках.

Голый по пояс, потный, грязный и ужасно сердитый. Завораживает, глаз не оторвать.

— С каких пор у нас совместный бюджет? — дерзко вскинув подбородок, уточняю я. И пока он не нашелся с ответом, вновь обращаюсь к Элен: — Так что?

— Бе-е-ез понятия, — хохотнув, протяжно отвечает Элен.

— А он, ну… — нерешительно спрашиваю я, — ничем незаконным не занимался?

— Такое наследство он бы тебе никогда не оставил, — убежденно говорит Элен.

— Клад нашел! — дернув рукой с лопатой язвит Бугров и возвращается к раскопкам.

— Это более вероятно, — на полном серьезе говорит она. — Так почему ты не рассказала? — шепчет Элен, сбивая меня с мысли.

— Я все слышу! — грозит Бугров.

— Давайте с самого начала… — вздыхаю я. — А началось все еще двадцать с лишним лет назад, когда папа взял себе в помощницы молодую женщину. Если точнее — двадцать четыре.

— Майский тогда был гол, как сокол, — усмехается Элен. — И не женат.

— И явно легче, — бурчит Бугров, на время оставив раскопки, чтобы вытащить тело из багажника.

— Вы так давно знакомы? — морщусь я, обращаясь к Элен.

— Представляешь? — с досадой и обидой говорит она. — Я не считала его своим другом, но мы часто пересекались. Оба пытались вырваться в люди. И обоих не получилось, — горько хмыкает она. — Быть человеком — это совсем о другом.

Бугров вытирает пот со лба тыльной стороной ладони, а я провожу кончиками пальцев по сшитой мной мантии, скрывающей следы крови на Элен. Много разных эмоций испытываю я в тот момент, но только не сожаление. Решение не вызывать полицию и помочь ей избежать наказания далось мне поразительно легко.

— Когда Майский женился? — спрашиваю я.

— Двадцать три года назад, если мне не изменяет память, — отвечает Элен. — Обрюхатил девчонку, наверняка пудрил ей мозги до последнего, а потом женился на деньгах и статусе.

— Странно, что она не подала на алименты.

— Я бы у такого и копейки не взяла, — презрительно фыркает Элен. — Обида, гордость. Но не удивлюсь, если ему удалось ее запугать. Это уже неважно, мразь и есть мразь.

— Как бы то ни было, правду она предпочла утаить, — соглашаюсь я. — И от сына, и от работодателя. Но мальчик рос, а вместе с ним росли и его потребности. Судя по району, где они жили, денег не хватало. И она начала подворовывать, что однажды заметил папа. И уволил ее вместе с бухгалтером, который прикрывал ее. Наверняка за долю.

— И так он встретил твою маму, — заканчивает Элен, вспомнив мой рассказ. — Я так ей завидую. Она была с ним целое десятилетие. А мне досталось всего два года. Два счастливых года из сорока восьми… — бормочет она тихо, покачивая головой. — Что там у нас дальше? — нарушает она же тишину. — Мальчик решил разыскать папашу?

— Мальчик, — брезгливо сплевывает Бугров, вновь взявшись за работу. — Шпана дворовая. Щипач, причем, неудачливый. Мать его скончалась, долги стало некому оплачивать, и он решил встряхнуть второго родителя. Но малость обознался. Приперся к Борису.

— В целом, логично, — оправдывает его Элен. — Это первое, что приходит на ум.

— А вот папа, похоже, решил с ситуацией разобраться, — добавляю я. — Наверное, тут его собственная боль из-за невозможности иметь детей наложились на характер. Справедливость, долг, ответственность, честь, достоинство…

— Рыцарь в костюме, — любовно подшучивает Элен. — Он бы точно не остался в стороне. Особенно учитывая, что речь шла о его сотруднице. Пусть и бывшей, и непорядочной.

— Тоже так думаю, — соглашаюсь я. — Поэтому парня он спрятал, и согласился на этот тест. У него была ДНК для сравнения.

— И он сравнил, — ухмыляется Элен.

— Только на это ушло больше времени, чем хотелось бы, — вносит поправку Бугров. — У нас не так много лабораторий, оказывающих подобные услуги. И результат ждать довольно долго.

— Ого, знаток первого уровня, — саркастично посмеивается Элен. — Как так, Бугров, неужели промашка?

— Нет, но я лучше перестрахуюсь и буду знать наверняка, что мой ребенок не окажется в коробке под чужим забором, — парирует Бугров. — И речь не обо мне.

— Я думаю, — меняю я тему на более безопасную, — сначала он сделал тест вместе с Чекмаревым. Принес ему результаты, а сам начал поднимать старые клиентские записи. И позвал Майского на помощь. Он до последнего и в мыслях не держал, что нерадивым отцом может быть именно он.

— Клиентские записи? — хмыкает Бугров. — Те, которые лежали в шкафу, не так ли?

— Да, — подтверждаю я. — В общем, пока папа ждал результаты теста и искал настоящего отца Чекмарева, с катушек съехал мой муж. Завел себе скорее всего не одну любовницу из своих же учениц, из-за чего его поперли с работы, и начал следить за мной.

— Но там с катушек уже слетел я, — обреченно бормочет Бугров.

— Сначала Илья действовал хитро, — продолжаю я, рассказывая детали Элен. — Он напугал меня, бросив в ателье зажигательную смесь. И начал настаивать на том, чтобы я стала работать отдельно и поближе к дому. Но эффект у этих действий был прямо противоположный. Уже тогда я впервые задумалась о разводе. Хотя, испугалась.

— Его, — хмыкает Элен, кивнув в сторону Бугрова. — Понимаю… выглядит зловеще.

— Слышь, жнец, — оскорбляется Бугров. — Еще слово и поменяемся.

— Скажи спасибо, что копаешь могилу не себе, — не остается в долгу Элен.

— Хватит, — осаживаю я обоих и продолжаю раскладывать все по полочкам: — Потом папа сообщил Чекмареву о результатах теста и тот решил поиметь хоть что-то и вломился в его квартиру. Но брать там было нечего, он разозлился и устроил погром, попутно обчистив меня. А я снова сделала неправильные выводы, — на выдохе бормочу я.

— Ты не виновата, — утешает меня Элен, ласково поглаживая по коленке. — Глянь на него. Любая подумала бы также.

Бугров после этого заявления спрыгивает в вырытую яму и продолжает с остервенением вышвыривать оттуда землю, а я все же заканчиваю повествование:

— Илья к тому моменту тоже успел убедить себя в моей неверности как минимум, что на пользу его эго не пошло. Он совершенно озверел и напал на папу с кастетом, решив для себя, что раз он не заявил о поджоге, и это ему сойдет с рук. В целом, он оказался прав, хоть папины мотивы, на мой взгляд, были другими и уходили корнями в мое воспитание. А точнее, в воспитание во мне женщины, знающей себе цену, — добавляю я, покосившись на Бугрова. — И учитывая, что на помощь он позвал именно Майского, на тот момент он все еще не подозревал, кто биологический отец Чекмарева.

— Откуда ты это взяла? — не выдерживает Бугров. — Совсем уж за уши притянуто. Я бы на месте Бориса разбирался во всем один.

— Так говорят те, кто ничего не знает о дружбе, — подначивает его Элен.

— А она есть? — кривится Бугров, толкнув лопатой лежащее у ямы тело.

— Тебя никто не заставлял махать лопатой, Бугров, — невзначай отмечает Элен.

— А я-то и не знал, — иронизирует он, вновь принимаясь за работу.

— Ты оставил Панкратова следить за приятелем Чекмарева, — дождавшись, когда они закончат перепалку, говорю я. — Он знал, что тот навещает кого-то в больнице, но доложил не тебе, а Майскому. Тут все просто. С него он рассчитывал поиметь выгоду. Майский уже обращался к нему за одолжением, наврать папе, что ты приглашен на свадьбу, так что тут Панкратов быстро сориентировался.

— Гандон, — коротко комментирует Бугров.

— Доложил и продолжил слежку, — продолжаю я. — Видел, как приятель Чекмарева встречается с парнем, которому его друг должен. Вряд ли знал, о чем они договаривались, но исход точно видел. Один следил за ателье, а второй, получив отмашку, напал на меня с ножом. И тогда Панкратов снова доложил Майскому. И по его приказу убил парня.

— Не, — с усмешкой качает головой Бугров. — Он сначала его грохнул, а потом уж позвонил. Потому что если бы парень повторил попытку, Панкратов бы так легко не отделался.

— Ты прав, позвонить бы он не успел, — соглашаюсь я и говорю со вздохом: — А вот теперь мы переходим к очередному моему ошибочному выводу. — Я рассказываю о записке в двери и клочке бумаги вместо документов. — Я решила, что это как-то связано с незаконной деятельностью папы и моим наследством. Но происхождение денег на моем счету до сих пор загадка.

— Не долги, уже хорошо, — флегматично заключает Элен. — Я бы не стала переживать на их счет. Борис был слишком умен и осторожен.

— Я бы не был так уверен, — противопоставляет ей Бугров. — Его могли крепко прижать. Угрожая убить семью, к примеру. И сам район, и ателье — отличное место для проведения крупных незаконных сделок. Он мог предоставлять помещение, мог сам участвовать в передаче товара на деньги. И это только в качестве примера. Я могу накидать еще несколько вариантов.

— Резюмируй, — устало бормочу я, массируя виски.

— Расслабляться не стоит, — подводит итог Бугров. — Я попробую со своей стороны аккуратно поспрашивать, но если Борис на кого-то работал, скорее они сами объявятся на твоем пороге. И я надеюсь, что буду первым, кому ты позвонишь.

— Дело говорит, — неожиданно поддакивает Элен. — В любой непонятной ситуации звони надежному мужику. Потом — мне.

— Ого, комплимент, — острит Бугров. — Какая честь.

— Учитывая, как мы проводим время, скорее факт, — усмехается Элен. — И я вам еще не говорила, но… спасибо. Ценю.

— Пока ты заботишься о ней, я буду заботиться о тебе, — отвечает Бугров, вылезая из ямы и с пинка отправляя в нее тело Майского.

— Надеешься заслужить прощение? — иронизирует Элен.

— Нет, — отрицательно мотнув головой, глухо произносит он. — Не поэтому.