Безумные дни в Эстерате

Глава 10. Как-то не по-дружески

— Ах, Эриса Диорич! — губы ростовщика припали к ее немного поднятой ладони и, обжигая поцелуями начали подниматься выше к локтю. — Ммм!.. Самая прекрасная из всех стануэсс! Ммм!.. Самая!..

— Шет тебя, Лураций! Я могу просто пройти или ты собираешься овладеть мной прямо у входной двери! — с одной стороны для Эрисы такая встреча была приятна и веселила ее, а с другой… ну во всем же должна быть мера!

— Девочка моя, что я могу поделать с собой, если ты так дразнишь меня! — с предплечья Эрисы губы господина Гюи перелетели на пленительную область чуть выше груди. Ровно туда, где в низком декольте нового платья начинали проявлять себя возмущающие спокойствие формы.

— Фу, ты мерзкий старикашка! — арленсийка решительно отстранилась. — Мы можем сначала поговорить о деле?

— Прошу, не называй меня старикашкой, — Лураций погладил ее ладонь. — Я же не стар. Не зря говорят, что немного седины украшает мужчину.

— Да ты мне в отцы годишься! — рассмеялась стануэсса. — Все, пропусти меня. И давай сначала к делу!

— Сначала да. А потом? — Лураций держал ее за руку, с улыбкой заглядывая в похожие на море глаза арленсийки. — Потом, по бокалу тайсимского? Волшебного…

— Чего? — Эриса рассмеялась. Ну почему с этим похотливым мужчиной, она чувствовала себя так легко, непринужденно, словно они знали друг друга тысячу лет? Ну сколько раз они виделись, считая совместные визиты с Дженсером? Раз семь — не больше. И то, до недавнего времени в общении держали дистанцию — обращались на «Вы». В самом деле ростовщик влиял на нее необъяснимо и странно. — Господин Лураций, не слишком ли часто волшебство тайсимского? Подобные игры в вашем возрасте?

— А знаешь, сейчас я чувствую себя мальчишкой! И заслуга здесь только твоя, — все-таки он сдвинулся с места, пропуская гостью в кабинет. — Ну так по бокалу после дел?

— Никакого вина! — Эрис была непреклонна. — Но…

На ее «но» ростовщик обернулся и замер в ожидании.

— В награду этому украшенному сединой мальчику я позволю один поцелуй, — строго сказала госпожа Диорич. Однако за видом строгой дамы, каковой ей сейчас хотелось казаться, скрывалась игривость полная нескромных допущений. И стануэсса подумала, что в Лурации, есть нечто очень притягательное. Да, ей хочется дразнить его, водить за нос, но иногда уступать, возвращая этому человеку ту радость жизни, которую постепенно забрали годы.

— Двадцать один! — взмолился ее новый друг.

— Вы очень хорошо умеете торговаться, господин Гюи. Это профессиональное? И это раз! — неожиданно, она обняла его и поцеловала в краешек губ. Недолго, но очень чувственно, подразнив его губы язычком.

— Эриса! — он так и застыл в шаге от кресла, в которое метил присесть.

— Все, все! Теперь к делу. Как я поняла вы присылали посыльного не просто так. И у меня самой есть кое-какие вопросы, не касающиеся исчезновения Дженсера, — стануэсса решила пока скрыть все то, что выяснила о муже в караванном дворе. В самом деле, зачем это Лурацию сейчас?

— Отлично. На любой вопрос, даже самый коварный я с радостью отвечу. У меня новости две. Классически: одна хорошая и одна плохая, — в кресло он все-таки сел и на миг, повернулся к появившемуся в проходе слуге: — Гайсим, выдави для нас кувшин апельсинового сока, — затем вернулся к гостье: — Так кто начнет? И с чего?

— Конечно, ты, мальчик. И начни, пожалуй, с плохой. Надеюсь, та, что хорошая, сможет ее подсластить, — госпожа Диорич, устроившись в кресле напротив, закинула ногу за ногу.

— В общем, если кратко… — ростовщик отвел взгляд к окну, силясь подобрать наиболее правильные слова. Такие слова, чтобы стануэсса не начала сразу кричать и царапать его лицо. Хотя с госпожой Диорич он общался всего четыре раза, считая ее появление с Дженсером, ростовщик успел понять какой опасный, пламенный нрав таится в этой обольстительной даме: — Помнишь, того господина… Кюрая Залхрата? — начал он, отведя взгляд к окну.

— Мне сложно забыть то, как вы обсуждали мою грудь и задницу, в то время как я невинно спускалась по лестнице, — Эриса едко улыбнулась.

— Не мы, а он. Понимаешь ли, он очень влиятельный человек. Очень! Член круга Высшей Общины. И в самой Высокой Общине он далеко не на последнем месте, — ростовщик замолчал, слушая как слуга в погребе звенит посудой, словно сейчас эти звуки имели какое-то значение.

— Ну и дальше? Он очень-очень — это я поняла? К чему ты так долго ведешь? — госпожа Диорич начала терять терпение.

— В общем, когда он навязчиво интересовался тобой…

— Стоп, надеюсь, ты не проболтался, что я очень-очень стануэсса Диорич? — она вся напряглась.

— Нет, я сразу понял твой намек и восхитился твоей находчивости, — Лураций, чувствуя себя неуютно, завозился в кресле. — Когда он начал мучить расспросами, я по глупости ляпнул, что ты куртизанка. Невероятно дорогая куртизанка Аленсия из Арленсии.

Эриса сначала набрала в грудь много воздуха, а потом выдохнула его резко, с матом, в котором живописно сообщалось, что делает Шет своим жирным членом со ртом господина Лурация.

— Но Эриса! — попытался возразить ростовщик.

Она прервала его взмахом руки, вскочила с кресла, дошла до письменного стола, резко вернулась и вдруг рассмеялась:

— Мой старый мальчик, по-твоему, я шлюха, да? Ты меня записал в шлюхи? Ах, да, я должна быть благодарна, что я в ранге невероятно дорогих шлюх? Скажи хоть сколько я стою, чтоб я хотя бы представляла какие у меня доходы?

— Ляпнул по глупости! Пойми, наконец, ум мой был не такой изворотливый — мы же выпили много вина, — пытался оправдаться он.

— И что теперь? Допустим, тот очень важный господин знает меня как куртизанку. Что из этого? К чему ты ведешь?

— К тому, что ты за один миг привела его в восторг. Понимаешь, он загорелся мыслью о тебе. И он сделает все, чтобы получить тебя. Как я сказал, человек он один из первых в Эстерате. У него большие возможности. Кроме того, человек он решительный и, увы, коварный. Боюсь, в ближайшие дни он найдет тебя, — ростовщик ожидал от гостьи более враждебной реакции. Поскольку госпожа Диорич еще не расцарапала ему лицо, он счел возможным сказать кое-что недосказанное: — Еще вот в чем вопрос… Кюрай Залхрат просил меня, помочь разыскать тебя. Он же понял, что ты нет-нет заглядываешь к одинокому и несчастному Лурацию.

— «Одинокий и несчастный» — это ты, да? Хитренький ростовщик, который в понимании Кюрая, нет-нет трахает куртизанку Аленсию за очень большие деньги? Я правильно понимаю? — Эриса даже похлопала себя по почти пустому кошельку: уж не добавилось там денег?

— Ну зачем так грубо. Я вообще пытаюсь сказать другое, — наконец появился слуга с чашечками и графином сока, и ростовщик, немного переведя дух, продолжил: — В общем, он очень просил моего содействия в твоих поисках. И если я помогу с этим, то он мне поможет с высокодоходной сделкой через Восточную торговую гильдию. На кону неплохая сумма — двенадцать тысяч салемов. Минус сопутствующие расходы, в чистой прибыли может быть тысяч семь-восемь. Понимаешь, — Гюи заговорил быстрее, чувствуя, что в гостье зарождается новый приступ возмущения граничащего с гневом: — Здесь получается так: или он все равно найдет тебя сам — и тогда будет только хуже. Или...

— Или? — Эриса все яснее представляла, куда клонит ростовщик, и наклонившись пронзительно смотрела на него: — Ну, давай, выкладывай! Язык не поворачивается?!

— Или мы пойдем ему навстречу и взаимно извлечем выгоду, — тихо произнес Гюи.

— Ах, понимаю. Ты заработаешь восемь тысяч за то, что очень важный господин трахнет меня! Так?! — стануэсса схватила чашечку с соком и от злости едва не вонзила зубы в фарфоровый край.

— Ну зачем так? Заработаем мы. Я и ты. И поверь, мне очень не хочется, чтобы твоей красотой наслаждался какой-то Кюрай Залхрат. Он опасный человек. От этой мысли меня просто коробит, — признался Лураций, его большие карие глаза стали печальными.

— Ага, то есть ты ревнуешь, но и денежки не хочется упускать. И не надо — не «какой-то Кюрай Залхрат», а очень влиятельный член! Член этого… Круга Высокой Общины! Надо же какая тяжкая дилемма! — арленсийка отпила несколько глотков и взяла финик. — Во всем что мне открылось меня порадовала лишь одно.

— Восемь тысяч салемов? — со вздохом произнес ростовщик, ожидая окончательного вердикта госпожи Диорич.

— Нет. То, что ревнуешь. Хоть ты и мерзкий старикашка, мне твоя ревность приятна, — сказав это, Эриса грустно улыбнулась. — Хотя, я даже сама не понимаю, на кой мне сдалась твоя ревность. Странно… А остальное отвратительно. Запомни, куртизанка Аленсия не продается за деньги. Ни большие, ни маленькие. В общем пусть ищет, если сумеет, конечно.

— Пожалуйста, не называй меня «старикашкой». Я же не стар, Эрис… — он потрогал свои редеющие волосы и лицо. — Ну немного седины, есть морщины, но я еще не стар. А знаешь… мне нравится твой настрой, — Лураций улыбнулся с легкой грустью. — Приятно, что ты и не думаешь ему сдаться. Шет с деньгами. Все не заработаешь. И мы вместе подумаем, как тебе увильнуть от встречи с Кюраем. И на этот счет есть соображения. Но потом. Давай теперь к хорошей новости. Это как раз касается поисков Дженсера.

— А? — стануэсса недоуменно вскинула бровку.

— Сейчас поймешь. Весь день вчера я занимался вопросами исчезновения твоего мужа. И кое-что мне удалось выяснить, — поскольку с неприятной новостью было покончено, Лураций более вольготно расположился в кресле. — Мои хорошие знакомые утверждают, что некий видный торговец по имени Мархар, дней двенадцать назад вернулся с Эсмиры и при этот имел он послание от Дженсера. Не только послание, но и какой-то сундучок или шкатулку. Из-чего можно заключить, что господин Дженсер жив-здоров и помнит о тебе. Быть может он даже полон забот о твоем положении и деньгах, если предположить, что сундучок тот вовсе не пустой.

— И где этот сундучок с письмом? Я ничего не получала.

— Верно. Мархар потерял метку с адресом. Это я очень легко нашел тебя, зная лишь улицу, где вы остановились. А Мархар, видимо, в этих вопросах туповат. Искал пару дней. Не нашел, с тем и отплыл в Абушин — сделка у него там какая-то. Должен скоро вернуться. Мои люди сразу оповестят об этом. И на всякий случай, я оставил записку для него. Как, стало тебе приятнее от этой новости? — ростовщик широко заулыбался.

— Да. Это хоть что-то. Совсем легко мне станет лишь тогда, когда я смогу посмотреть в глаза Дженсеру и высказать все, что о нем думаю, — в голове Эрисы было несколько вопросов, не связанных с Дженсером, но теперь ставших для нее не менее значимыми. Первое, это конечно о кольце нубейки и связанными с ним проявлениями. Для убедительности она даже хотела потянуть за невидимую нить, и опля: косматое чудовище в кабинете Лурация. Вот бы смеху было! Но от такой шутки господин Гюи мог бы легко преставиться. Ведь не у всех в его возрасте достаточно крепкое сердце. И еще положение осложняло то, что с утра эта нить стала много слабее, чем была вчера ночью. И сам Вауху утверждал, будто защищать госпожу Диорич, а значит — являться, он будет не всегда. Поэтому следовало перестраховаться и расспросить стареющего мальчика, о телохранителях: где, как, сколько стоит?

Но начать стануэсса решила с далекого, несколько отвлеченного вопроса:

— Скажи Лураций, ты знаток некоторых языков, появившихся до всеобщего. Что означает: Боду Бодху и Дуи Марчу?

Господин Гюи сначала открыл рот, потом расхохотался так, что едва не пролил на ноги апельсиновый сок:

— Боду Бодху?! Ай-я-яй! Все очень просто. Это основной диалект наурийцев. Боду Бодху означает Большой Член. А Дуи Марчу — Два Мужчины. Смею предположить, что госпожа стануэсса заглядывает в славные халфийские бани. Нравится тебе там?

Едва не поперхнувшись соком, Эриса сначала покраснела, потом побледнела. Шетов ростовщик со смехом смотрел на нее и нужно было что-то сказать ему в ответ.

— Да, заглядывала, — резко сказала она. — И что с того?! Я не знала, что означают эти слова. И имей ввиду: я не довела процедуру до конца. Так что не радуй себя пошлыми фантазиями! — Эриса со стуком вернула чашечку на столик. Да уж, как-то неловко вышло с дурацким вопросом про Боду Бодху.

— Но понравилось? Та часть, которая не была доведена до конца? И если не секрет, это было Дуи Марчу? — посмеиваясь, атаковал ее вопросами Гюи. — И расслабься, девочка. Мы же друзья. Нет ничего постыдного в некоторых маленьких слабостях. В этом я даже готов тебя поддержать.

— Шетов Гюи, ты меня неправильно понял! Вообще неправильно! Не надо рассуждать о моих слабостях без причин! — Эриса начала злиться. Теперь напугать ростовщика внезапным явлением Вауху представилось ей не такой уж недопустимой жестокость. — Ладно, мой коварный друг, с банями вопрос закрыли! Следующее неясное мне слово. Ты знаешь, что такое Вауху?

Улыбка постепенно сошла с лица господина Гюи:

— Возможно ты не так произносишь. Слово «вауху», мне незнакомо, но я кое-что слышал о вауруху.

— Ну и что это?

— Вауруху — это общее название разных существ из свиты Леномы. Надеюсь, ты знаешь, кто такая Ленома? — теперь ростовщик был полностью серьезен.

— Какая-то богиня нубецев? — тут стануэсса вспомнила, что нищенка, давшая кольцо, упоминала о Леноме. Да, да, точно! С особым значением она сказала, что Ленома иногда посещает кольцо. Что она имела при этом ввиду?

— Верно, — ростовщик кивнул. — Богиня желаний и страсти. Колдовства и знаний, запрещенных другими богами. Иногда ее считают богиней безумия.

— То есть она плохая, злая богиня, вроде нашего шалуна-Шета? — Эриса насторожилась.

— Нет. В религии нет однозначно плохих и однозначно добрых богов. Впрочем, как таковых не было изначально в ваших арленсийских верованиях. Ведь кто такой Шет? Пьяница, балагур и большой проказник. Уже потом, по прошествии тысяч лет, люди начали делить мир и богов на светлое и темное, — пояснил господин Гюи. — Сама подумай, разве ночь — это плохо? И чем она лучше или хуже дня?

— Какой ты умный, мой друг! — госпожа Диорич рассмеялась и подвинула кресло ближе к нему, так что мола дотянуться теперь до ростовщика рукой. — Я обожаю умных мальчиков. Меня это возбуждает. Даже поцеловать тебя захотелось.

— О, госпожа, не сдерживай себя и не дразни меня! — взмолился Гюи. Она была так близко, что ему страстно захотелось обнять ее. — Если, конечно, не хочешь, чтобы повторилось, то, что было там, — при этот ростовщик указал на лестницу, ведущую наверх.

— Почему же не хочу? Очень даже хочу. Мне было хорошо, — и когда Гюи повелся на ее слова, привставая, тут же отрезала: — Ладно, ладно! Шутка! Смотри лучше сюда, — протянув руку, стануэсса показала нубейское колечко.

Ростовщик долго рассматривал изящное и без сомнений древнее изделие, держа ладонь Эрисы в своих. Вертел и так и этак, изучай со всех сторон. Потом сказал:

— Продай его мне? Тебе такое ни к чему, а мне бы очень пригодилось для исследований.

— Нет! Интересно как получается, я, видите ли, дурочка и кольцо мне не к чему. А ты, видите ли, достаточно умный! — возмутилась арленсийка.

— По-дружески тысячу салемов!

— Нет! Я тоже буду его исследовать. Просто скажи, что это за кольцо и какой от него прок, — потребовала стануэсса. — А потом, я сообщу кое-что интересное, связанное с кольцом.

— Я не знаю, какой от него толк. Но уверенно могу сказать: кольцо древнее нубейское. Золото, оно везде просто золото. Хотя именно древние нубейские сплавы имели чуть красноватый оттенок, точно какой мы видим у твоего кольца. А вот этот камень… Такие камешки неизвестно где добывались и встречаются только в истинных нубейских вещах, — ростовщик, не отпускал ее руку и поглядывал на драгоценную вещицу. — Эта змейка, что здесь по ободку, называется эрфина. Они обитают кое-где в серверных областях Аютанской пустыни. Часто встречаются древних развалинах и особенно часто в древних захоронениях. Эрфина — очень опасная, ядовитая змея. Укус пости всегда смертелен. Вот она на твоем колечке. И эрфина — самый истинный знак Леномы. Есть поверие, что эта богиня-искусительница являлась в облике змеи. Вот так кратко, за неимением полноты знаний. Рассказывай теперь свое интересное.

— У меня видения начались. Я уверенна, что они как-то связанны с кольцом, — всю правду Эриса решила не говорить, но немного посвятить ростовщика в последние события стоило: — Мерещится лохматое существо, похожее на волка. Называет себя Вауху. Ну, вот. При чем так реально, что кажется до него дотронуться можно.

— Вауху… Это может быть имя младшего из свиты варухов. Хочешь добрый совет? Без ясного понимания, исходящего от кольца, то очень опасные игры… — начал было Гюи.

— Ага, и поэтому лучший выход — продать колечко тебе! Нет! — Эриса решительно качнула головой, разбрасывая по плечам золотисто-светлые волосы. — Если мой старый мальчик в самом деле хочет мне помочь, то пусть он узнает об этом кольце все, что возможно. И мы можем вместе исследовать его. Хочешь?

Лураций молчал пару минут, попивая сок и думая над чем-то. В конце он даже начал шептать какие-то слова, видимо что-то вспоминая.

— В общем так, — решил он. — Я узнаю в Эстерате, что смогу. Но если ты решила в самом деле понять свойства этого кольца. То тебе следует посетить оазис Даджрах — это недалеко. Всего лишь день-полтора пути на северо-восток. Там в останках нубейского святилища с давних пор свили свое гнездышко жрицы, поклоняющиеся Леноме. Они должны знать.

— Тогда еще вопрос. Где я могу нанять надежного телохранителя и сколько это стоит? — Для себя арленсийка сразу решила, что обязательно посетит тот оазис. Удивительно, но вышло так, что последней вопрос госпожи Диорич теперь стал крепко связан с вопросами о кольце. Ну не одной же ей направиться в этот оазис. Да, с попутным караваном, но лучше если при этом рядом с ней будет надежный человек.

— Я могу дать тебе своих телохранителей и может быть даже составить тебе кампанию.

— Благодарю за заботу. И все же жду совет по телохранителям. Так, чтоб недорого при моих очень скромных деньгах, — на какой-то миг у Эрисе мелькнула мысль: «Может и правда продать кольцо?» — но она тут же отвергла ее. Рассудив, что господин Лураций, с которым она так быстро сдружилась, не откажет ей занять нужную сумму без всякого залога.

— Телохранители. Тем более если речь об опытных воинах стоят очень дорого. Не менее четырех ста салемов в наем на двоелуние. Но есть более хитрое решение. Ты же знаешь где Арена? — арленсийка подтвердила кивком, и ростовщик продолжил. — Имея некоторые связи, там можно купить раба-гладиатора. Воины они ничуть не хуже, а обойдется это в тысячи две салемов. Гораздо выгоднее один раз заплатить эту сумму, чем тратиться каждое двоелуние. Но есть одна неприятная оговорка: раб может сбежать. Тем более если с ним плохо обращаться.

— Разве в Эстерате рабство разрешено? — удивилась стануэсса.

— Нет, конечно. В Эстерате, как и во всем Аютане нельзя обратить человека в рабство. Но никто не запрещает привозить и использовать рабов, купленных в других землях. Например, в Ярсоми. Ты, наверное, наслышана об этом пиратском острове? — спросил ростовщик. — Вот они в первую очередь этим промышляют.

— Ты займешь мне денег? Без залога кольца! — решительно предупредила стануэсса.

— Как я понимаю, речь о значительной сумме, — Лураций знал, что, конечно, же займет ей сколько бы она не запросила, но привычка ростовщика всякий раз набивать себе цену, не позволили ему сказать сразу «да»: — Ты меня ставишь в затруднительное положение. Посмотрю, что можно сделать, когда определишься с суммой. И не забывай, что предложение господина Кюрая вмиг бы решило твои денежные проблемы.

— Стануэсса Диорич не шлюха! — пресекла его Эриса, одновременно подумав: «Хотя, начинаю ей становиться». — Пожалуй мне пора. Пойду, пока там не наступило настоящее пекло, — она встала, кивнув на дверь.

— Так неожиданно и так быстро! — Лураций тоже встал, не скрывая разочарования: — Я думал, мы хотя бы покурим моа, еще поболтаем.

— Соблазнительно, но следующий раз. Сейчас я быстренько домой, а вечером, может, прогуляюсь к Арене.

— К Арене не советую. Если тебе не терпится узнать о рабах-гладиаторах в продаже, то сама там ты ничего не узнаешь. Тебя сразу прогонят с подобным вопросом. В Арену нужно идти только со мной. И мы сходим. Как только туда привезут свежих невольников и будет из чего выбрать, — он шагнул к ней, кладя руки ниже талии арленсийки и притягивая ее к себе. — Ну хотя бы поласкай своего мальчика. Не будь такой неприступной.

— Ах! — Эриса отстранилась. — Ну, нахал! Поласкать, после всего что ты сотворил? Она -куртизанка! Аленсия из Арленсии! Может тебе за это в благодарность еще минет сделать?

— Да! — и без того большие глаза Гюи стали еще больше.

— Мерзкий старикашка! Какие низменные мечты! Нет! — она развернулась и направилась к двери. Но на полпути остановилась и с хитренькой улыбкой сказала: — Впрочем, почему бы и нет? Хорошо, Лураций Гюи, я могу тебе уступить, несмотря на то что ты меня очень разочаровал сегодня. Конечно, это очень тяжелое решение для меня, но все-таки ты мне достаточно приятен… Итак, где у тебя спальня? Там? — она указала на проход, который скрывали тяжелые бархатные шторы с позолотой.

Ростовщик и предположить не мог такого поворота, поэтому лишь закивал и промычал что-то невнятное.

— Отлично. Иди помойся и разденься, а я пока поваляюсь на твоей кроватке, — не дожидаясь, пока потрясенный господин Гюи сдвинется с места, арленсийка направилась к входу в спальню. — И имей ввиду, тебе это обойдется в тысячу салемов. Ты готов заплатить такие деньги?

— Как в тысячу?! — ростовщик даже побледнел от ее невероятного запроса.

— Вот так, в тысячу. Ты сам сказал, что Аленсия из Арленсии невероятно дорогая куртизанка. Сосать за мелочь я не собираюсь, — Эриса даже разыграла на лице притворное возмущение.

— Но, помилуйте, госпожа Диорич!

— О, как! Глядишь, ты и титул мой вспомнишь, — стануэсса едва сдерживала смех. — Тогда ответь, во сколько ты ценишь мой ротик? Почестному, положа руку на сердце!

— Может за пятьсот?

— Господин Гюи, да вы не ростовщик. Фу, прям какой-то мелкий лавочник! — арленсийка поморщила носик и рассмеялась. — Ладно, все это было шуткой. Куртизанка Аленсия не продается.

Когда к бледности на лице Лурация добавилось горькое разочарование, Эриса взяла его руку и сказала: — Иди мойся. Все-таки я сделаю приятно седому мальчику, — проведя пальчиком сначала по носу потом губам Лурация, стануэсса подчеркнула:

— Бесплатно.

Лураций ушел, а она направилась в спальню.

Уютно. Низкая, но огромная кровать под коричнево-золотистым балдахином. Почти как у нее в Арисисе. На такой в самом деле можно славно покувыркаться. Эриса огляделась: приятная темно-вишневая драпировка стен и окон. На тяжелой, очень длинной тумбочке книги, одна из которых открыта; вещь похожая на курительную трубку и еще какие-то предметы, назначение которых Эриса не знала. Ну, все-таки, кто этот господин Гюи? Какого он рода племени? В самом деле этот немолодой и внешне не слишком привлекательный мужчина начал неведомым образом ее интересовать. При чем так невероятно быстро, что это влечение казалось магическим, словно то самое тайсимское вино. Кто же он? Какие тайны за душой? Со временем она узнает об этом, а пока не стоит цепляться к нему с личными вопросами.

Не раздеваясь, госпожа Диорич легла на кровать. В самом деле, почему бы немножко не изменить Дженсеру? Теперь-то совесть точно мучить не будет. Тем более она уже не совсем стануэсса Диорич, а дорогая, очень дорогая куртизанка Аленсия из Арленсии. Почему-бы на немножечко не примерить эту роль. Расслабиться, отбросить всякие правила и ограничения… Из кольца тихонько пошел приятный теплый поток.

Вот и появился господин Гюи, одетый в синий, расшитый белыми лотосами халат.

Эриса привстала, села на край кровати:

— Раздевайся совсем, — повелела она. — Разве у моего мальчика могут быть секреты. Я хочу видеть тебя всего.

С некоторым стеснением Лураций снял халат и уронил его на пол.

— Каков красавец! Ну иди сюда, — Эриса с улыбкой оглядывала его тело и провела теплой ладошкой по его чуть выпуклому животу. «Да не такой уж он и старый, — подумалось ей, — и в этом уже не слишком мужественном теле есть своя привлекательность. Как золотая осень в Норсисе…» — от чего-то пришло на ум.

Она так и сидела на кровати, Лураций стоял напротив нее. Поначалу осторожно, двумя пальчиками она взяла его повисший член и с усмешкой посмотрела в глаза Гюи.

— Хочешь кончить мне в ротик или на лицо? — полюбопытствовала она, глядя на него глазами цвета морской волны, в которых сочетались невинность, коварство и насмешка.

— Что за вопрос, Эрис. Хочу везде! Очень!.. — с придыханием ответил ростовщик. Его член потихоньку начал наливаться силой.

— Представляю, сколько радости женщинам доставил этот несгибаемый воин! — арленсийка едва сдержала смешок, глядя на отросток еще очень далекий до мужественной формы.

— Издеваешься? — застонал Лураций.

— Самую малость, — Эриса хохотнула. — Ну признайся, было же раньше? И до сих пор ты водишь сюда разных шлюшек. О, вижу он здоровается со мной! — арленсийка сжала его, когда он нервно вздрогнул. Скруглив губы трубочкой, начала дуть на него. От ее дыхания затрепетали волоски на лобке Гюи. Затем Эриса нежно откатила шкурку, обнажая набухшую головку, поцеловала ее и начала щекотать ее языком. На миг подняла глаза, наблюдая за реакцией Лурация. Он засопел от удовольствия и легко коснулся ее головы, приглашая к более чувственной игре.

— Только без рук! — предостерегла стануэсса. — Я — уже взрослая девочка. Все умею сама.

Она начала целовать ее головку, и когда член господина Лурация набрал полную силу, начала водить по нему языком по всей длине. Добираясь до яичек, не забывала подразнить их. Затем ее полные губы колечком охватили головку и втянули в себя со громким чмоком. Лураций охнул и выгнулся, от чего его член проник глубже в ротик Эрисы.

— Друг мой, скажи правду о своих чувствах… Иметь в ротик не какую-то куртизанку, а чужую жену — это особое удовольствие? — Эриса подняла взгляд к нему, сжимая его крепкий орган ладошкой.

— Несравнимое удовольствие… — ростовщик запустил пальцы в ее золотистые волосы. Поигрывая ими. — Госпожа Диорич, встречный вопрос: ласкать ротиком член не мужа, а другого мужчины, это увлекательнее, чувственнее, острее, правда? Ведь новое, неведомое так манит?

— Поддел меня? — признала стануэсса. — Да, меня манит неведомое. Особенно в таких пикантных вопросах, — согласилась она и с большим желанием обхватила губками его член.

Все более энергично Эриса всасывала его в себя, порой впуская до самого горлышка и проглатывая. Господин Гюи затрепетал, заохал. Его ощущения словно передались арленсийке, она почувствовала тепло не только от кольца, но еще растекающееся внизу живота, в ее щелочке стало влажно.

— Нравится? — стануэсса на миг вытащила орудие ростовщика и с довольной улыбкой подняла взгляд к его лицу.

— Божественно, госпожа Диорич! — выдохнул он. — Умоляю, не останавливайся!

Эриса с еще большим воодушевлением принялась сосать его орган. Когда ей казалось, что «ее мальчик» на грани и вот-вот с него брызнут все жизненные соки, она приостанавливалась, поднимала взгляд, поглядывая на его лицо. Потом вдруг вовсе прервала чувственную игру, вытащила член изо рта и сказала:

— Послушай, я тут подумала… Мы же друзья. А разве друзьям дают в рот?

Господин Лураций охнул, словно в этот миг собирался кончить. В следующий миг его несгибаемый воин обмяк.

— В общем, извини, но я больше сосать не буду, — Эриса решительно встала с кровати. — Все что сейчас было — это от непонимания возвышенной природы наших отношений. Прости! Шет меня попутал!

Лураций стоял ошарашенный, неподвижный, с открытым ртом.

— Ну если хочешь, можешь на меня подрочить. Я даже юбочку задеру для атмосферности, — что арленсийка и сделала: поставила ножку на край кровати и задрала юбку так, что стали видны аккуратно подстриженные волосики там, куда не всем можно. — Только смотри не забрызгай меня, старый шет!

— Ну ты и сука! — выдавил ростовщик, бледнея который раз за сегодняшний день.

— Да, я знаю, знаю. Милый Дженсер каждый день напоминал об этом. Сука — стало моим вторым именем, — она звонко рассмеялась, убрав ногу с кровати и отряхнув юбку. Подошла к тумбочке и обернулась.

Лураций стоял подавленный, вероятно, очень злой. Косо глянув на нее, поднял с пола халат. В этот момент госпожа Диорич начала осознавать, что она слишком переусердствовала, играя с ним. Так не поступают ни с друзьями, ни даже с врагами. В самом деле, можно быть сукой и даже редкостной дрянью, но зачем так поступать с людьми, которые добры с тебе. Ей стало стыдно и искренне жаль господина Гюи, оказавшегося в ее жестокой игре лишь доверчивым мальчишкой.

— Ну прости! — стануэсса подошла к Лурацию и примирительно положила руки на его плечи. — Дура я и дрянь. Просто захотелось уколоть тебя за то… Захотелось подразнить, наказать, что ты меня так подставил перед Кюраем Залхратом. Считай, это просто моя дурацкая месть. Лураций, не сердись. Хорошо? — когда он мотнул головой, она обняла его и тепло поцеловала в губы. — А следующий раз я обещаю быть гораздо более доброй к своему мальчику. Может даже попьем тайсимского волшебного или еще что-нибудь, что тебе понравится, — она ему подмигнула. — Сегодня, правда не хочу.

И господин Гюи мигом преобразился. Он обнял ее в ответ, схватил с неожиданной силой и произнес на ушко:

— Все равно ты сука! Редкая, хитрющая сука! И я тебя люблю! Очень!

Когда Эриса была уже у входной двери, она вдруг обернулась и сказала:

— Слушай, а ты не хотел бы на мне жениться? По некоторым причинам, о которых пока умолчу, я собираясь развести с Дженсером, — арленсийка улыбнулась, видя недоумение на лице ростовщика. — Подумай сам: ты получишь важный титул стануэсса, и возможность обладать мной хоть каждую ночь. Даже это станет твоей святой обязанностью. А я через какие-то… неизвестно какие годы я получу все твое солидное имущество. Ведь ты же стареешь из года в год, и Жнец Душ нет-нет заглядывает в окна твоей спальни. Ну на сколько тебя хватит с такой молодой, любвеобильной женой?

— Мне всего пятьдесят три! — возмутился ростовщик.

Эриса чуть согнулась от смеха:

— Ой, ты всего лишь в два раза старше?! И это шутка, Лураций. Ну разве я могу думать о смерти своего мальчика? К тому же я не жадная. Ни к чему мне твое имущество.

— А предложение очень соблазнительное! Представь если ты… — начал было Гюи, но Эриса уже открыла входную дверь и не стала слушать его дальше, но спускаясь по степеням отозвалась:

— Да, да… Представляю… Представляю… Как же это приятно!..

Когда Эриса покинула дом ростовщика случилось уже за полдень. Солнце палило беспощадно, а у стануэссы не имелось головного платка, которым прежде она укрывалась от палящих лучей. «Нужно постирать старый сегодня же, — решила она. — Хотя после этого кошмара в «Брачном Сезоне» вряд ли его можно сделать чистым. Сейчас сверну в Ткани — так назывался район, соседствующий с Подгорным рынком, где имелось много одежных лавок — и куплю новый. Два новых».

Она не заметила, как из тени гранатового дерева вышел мужчина и украдкой направился за ней.