Безумные дни в Эстерате

Глава 14. Боги, как я люблю змей!

Первое, что уяснила госпожа Диорич: зной в Эстерате в полдень, это вовсе не зной. Если сравнивать с дыханием пустыни, через которую они двигались, то ощущения от хождения по Эстерату в полдень скорее равны прогулке в приятном морском бризе. Здесь же на караванной тропе арленсийка узнала, что такое настоящее пекло. Ко всей беде она никак не могла привыкнуть к размашистым покачиваньям верблюда на каждом шаге. Голова кружилась, в горле пересохло, и все плыло перед глазами. С большей настойчивостью возникала мысль: «А к Шету всех! Вызвать прямо сейчас Сармерса — пусть несет до оазиса!». Конечно, караванщики обгадятся со страха, и сама она еще не настолько смела, чтобы повиснуть над пустыней в лапах чудовища. Но сколько ж можно мучиться? Возможно, ее сдержало лишь понимание, что она не посмеет бросить Лурация. Ее друг, все-таки мужчина не юных лет, пошел на значительные жертвы, сопровождая ее. Оставить его, было бы крайней подлостью. Эриса Диорич друзей не предает, даже если ей очень скверно.

Наконец, сам Ашер Фазех — старший в караване — признал: сегодня слишком жарко и лучше стать до вечера. Они свернули к белевшим невдалеке скалам. Там остановились, разгрузив верблюдов и натянув навесы, где можно было спрятаться от солнца. Спрыгнув на землю, Эриса дождалась, когда соорудят их навес. Ее все еще шатало, словно качание верблюда передалось огромной пустыне: песок под ногами и белые точно кости дракона скалы будто покачивались из стороны в сторону. Когда навес был готов, и арленсийка вползла на подстилку, прячась в тени и прижимая к себе небольшой бурдюк с водой, чтобы смачивать голову и одежду. Воды у них имелось с избытком, ведь до Даджрах недалеко.

— Ты еще хотела рассказать что-то про кольцо, — напомнил Лураций, устроившись в тени, рядом со стануэссой.

— Да, там есть кое-кто интереснее Вауху, — Эриса налила немного воды на платок, умыла лицо. — Может подразнить тебя до оазиса и не говорить?

— Я умею быть терпеливым. Меня не удастся слишком подразнить, — рассмеялся господин Гюи. — А вот ты очень нетерпелива, стануэсса. В этом твоя значительная слабость.

— Есть такой грех, — согласилась арленсийка.

— И если добавить к сказанному, то что твой мальчик умеет быть не только терпелив, но и мстителен, понимаешь к чему это ведет? К тому, что дразнить он будет тебя, и случай такой будет скоро, — пообещал ростовщик.

— Не надо. Признаю, я уже проиграла, — быстренько и весело сдалась Эриса. — Давай маши на меня этим, — она вложила ему в руку складной веер. — А я буду рассказывать, рассказывать.

И госпожа Диорич чистосердечно призналась во всем, что случилось тем вечером, когда она познакомилась с крылатым существом. Даже упомянула о недавнем желании вызвать Сармерса, чтобы скорее добраться до оазиса.

— Оставить меня вместе с караваном не такой большой грех. Подумай сама: так тяготы пути мы терпим вдвоем, а так я бы потерпел один. Разве я могу быть против, чтобы моей девочке было меньше страданий? — сказал Лураций выслушав ее исповедь. — Для тебя, дорогая, я могу пойти на любые жертвы. Но все-таки вызывать вауруху при свидетелях очень не советую. Ты не представляешь, какие проблемы могут обрушиться по возвращению в город. В Аютане и Эстерате особенно крайне настороженно относятся к проявлениям нубейской магии, тем более если эта магия связана с древними богами. Аютанцы не видят разницы между древними богами, их окружением и злыми демонами. Для них в почете только Валлахат. И вот еще что, — ростовщик сделал несколько глотков воды из бурдюка. — Как я понял, когда крылатое существо подняло тебя над Верхним кварталом, было еще светло.

— Солнце село. Наступали сумерки, — ответила Эриса.

— Плохо это. Наверняка в еще светлом небе был виден силуэт крылатого человека. Многие могли заметить откуда он взлетал. Если играть в такие опасные игры, то только ночью, — сказал господин Гюи. Невероятные свойства кольца, о которых Эриса начала рассказывать, как только они покинули Эстерат, конечно, сильно впечатлили ростовщика. В какой-то момент он даже заподозрил, что Эриса эти события выдумывает или мешает со своими снами. Но обилие подробностей и искренние эмоции стануэссы убедили его принять сказанное, как истину. К тому же Лураций был готов к чему-то подобному. Прежде он знал немало свидетельств явления вауруху, записанных в старых книгах. За последние два дня ростовщик пересмотрел все доступные записи и кое-какие нубейские свитки в коллекции своего знакомого. Нашел кое-что любопытное о культе Леномы и ритуалах. Были там отрывочные сведенья о неких кольцах, связанных с вауруху.

— И знаешь, чем особо опасно? — продолжил он. — Призванное существо находится в нашем мире пока ты его не вернешь или пока не иссякнет энергия, которую ты передала кольцу. Так вот представь, направилась ты в лапах своего Сармерса, например, в Фальму. А на подлете энергия кольца иссякла. Я не знаю, что будет тогда. Может существо благополучно опустит тебя на землю, где-то близ Фальмы, а назад добираться караваном. А может просто уронит и вернется к себе домой. Или утянет тебя в свой, наверняка, не очень приятный мирок. Поэтому, дорогая моя, очень прошу, не играй в эти игры, не продумав все возможные последствия.

— Я уже размышляла над этим, но спасибо за советы. Честно, они мудры, — поблагодарила арленсийка. — Что касается энергии кольца, я чувствую ее величину и примерно понимаю какой ее запас. Раньше энергия тратилась вмиг, теперь ее достаточно чтобы немного пошалить.

— Если можешь уснуть, поспи немного, — сказал Эрисе господин Гюи, видя, что она до сих пор осмысливает его опасения о играх с вауруху. — Поспи. Нам придется ехать всю ночь.

Солнце уже взошло, когда вдали между песчаных дюн показались первые пальмы и руины у подножья желтых скал: Даджрах. Верблюды пошли быстрее. Как же: там вода, пища, а главное отдых. Через полчаса караван вошел в поселок у края пальмовой рощи. Спешившись возле длинных навесов с верблюжьим привязями, караванщики принялись снимать тюки и распрягать животных. Ашер Фазех звучно распоряжался, подгонял работников. Лураций и Эриса подошли к нему поблагодарить. В ответ аютанец рассказал им, где лучше остановиться, если придется задержаться на день-другой. Хотя оазис был небольшим, по причине близости к Эстерату, слыл он местом довольно оживленным. Кроме постоялого двора, имелась здесь даже своя таверна со странным названием «Скорее воды». Правда цены в ней сложились беспощадные: если бутылочка пшеничного эля в самой престижной таверне Эстерата тянула два-три салема, то здесь подносили за пять. И ночлег, если в «Скорее воды», то пол сотни салемов за ночь выложи. Но разве высокие цены могли остановить госпожу Диорич, с недавних пор имевшую весьма тяжелый кошелек.

К тому времени, как Лураций разузнал о расположении святилища Леномы и утряс со своими телохранителями кое-какие вопросы, Эриса уже сидела в «Скорее воды» за столиком. Место арленсийка выбрала в углу, рядом с окошком в которое приятно тянуло пока еще прохладным ветерком.

— Госпожа Диорич, — увидев ее за столом, уставленным едой и бутылками эля, ростовщик укоризненно покачал головой. — У нас же столько дел на сегодня. Ведь самое важное попасть в святилище.

— Ну хочу я. Нормальной еды и попить. Думаешь легко всю ночь на верблюде? К тому же меня шатает, — оправдалась арленсийка. Когда он сел рядом, она чмокнула его в щеку со словами. — Понятливый, хороший мальчик.

Завтрак получился славным: сытым и немножко пьяным. Так что Эриса, наклонив господина Гюи к себе, пошептала на ухо:

— А теперь в постель. Уже сняла комнату.

— Мы разве здесь не ради святилища Леномы? — удивился Лураций. — Если мы не успеем до ночи, караван в Эстерат уйдет. Застрянем здесь на пару дней.

— Не страшно. Мы просто наслаждаемся жизнью. Ведь мучились целые сутки. Разве ты против? — тихонько ее рука скользнула под столом между ног господина Гюи.

— … — он лишь приоткрыл рот, чувствуя, как его член становится твердым.

— Расскажи, что ты сейчас хочешь со мной сделать? — попросила она, не отрывая от него взгляда и продолжая свое озорство.

— Хочу войти в тебя, — все чаще дыша, произнес Лураций.

— Нет, так не пойдет. Хочу подробностей, — облизывая губы стануэсса сжала его нетерпеливый фаллос.

— Очень хочу страстно обладать. Утянуть в постель, — ростовщик был сбит с толка и не мог подобрать слов.

— Подробнее! — настаивала она.

— Ну ты и сучка! Сразу как зайдем в комнату, я повалю тебя на кровать! Ясно?! Сорву одежду! И возьму свое очень грубо! — процедил Гюи. — Ты заплатишь за то, что делаешь сейчас! Ты будешь грызть спинку кровати, кричать и молить о пощаде!

— Это другое дело! Как же мне нравятся твои планы! — скруглив ротик, она провела по ним кончиком языка. — Я больше не могу ждать! Идем!

Ближе к полудню они уснули, тесно прижавшись друг к другу. Оказывается, господин Гюи, мог стать достаточно грубым, если его достаточно раздразнить. Эриса и вправду кричала. А теперь у нее вовсе не было сил.

К древнему святилищу, называемому здесь Марахи Нраш, их провел проводник — старичок из местных — всего за семь салемов. Конечно, даже с подсказками, без проводника они бы не нашли этих развалин, хоть целый день бродили бы по округе. Это господин Гюи понял, когда они углубились в ущелье: тропа так часто петляла между скал и терялась вовсе, что не было никаких шансов самим стать на верный маршрут.

— Ну, вот он, — старик-аютанец кивнул седой бородкой на покосившиеся колонны, торчавшие перед останками стены. — Я туда не пойду. Нам нельзя. Побуду здесь, если вы не слишком долго.

— Обязательно дождись нас, — попросил Лураций, оглядывая древние руины, позолоченные заходящим солнцем. — Если придется ждать до темноты, я удвою плату за ожидание.

Угроза получить больше денег мигом изменила планы старичка. Он заулыбался, закивал, вознес молитву Валлахату.

Оба телохранителя, сопровождавших их до сих пор, по просьбе ростовщика, остались вместе с проводником. Не то, что имелись опасения, будто старичок тихонько уйдет, если ему надоест ожидание, но скорее потому, что посещение святилища было дело слишком личным. И не желательно, что бы лишние уши слушали, все детали разговора со жрицами.

Чтобы попасть в святилище, пришлось вскарабкаться по камням. Хотя солнце скатилось за зубья стены, камни были раскаленным так, что их жар чувствовался через подошвы сандалий. Дальше, за огромной поваленной статуей, расколовшейся пополам, начинались ступени, ведущие вниз, в широкую трещину между плит, в давние времена составлявших основание храма.

Лураций спускался первый. Не взирая на неюный возраст, ноги господина Гюи были довольно ловки и проворны на очень крутых, изломанных ступенях. Эриса нагнала его у входа в святилище. Когда глаза немного привыкли к полумраку, она рассмотрела прямоугольный портал, обрамленный древними нубейскими знаками. На неровной стене отражался отблеск светильников. Красными языками он плясал на грубо обработанном граните, подсвечивал рельеф каменного лица — оно угадывалось в полутьме за порталом.

Осторожно ступая по покосившимся плитам пола они прошли шагов тридцать, пока за поворотом не открылся небольшой зал, дальняя часть его переходила в темную арку с почти неразличимыми колоннами по сторонам. На стенах кое-где сохранились древние росписи с сюжетами нубейских мифов. Их освещал огонь, трепетавший над бронзовыми чашами.

Эриса первой услышала тихое шипение. Сначала стануэсса подумала, будто звук исходит от осветительных чаш на треногах, но он исходил откуда-то справа из темноты и снизу. Через несколько мгновений глаза уловили слабое шевеление на полу, и вскоре госпожа Диорич с ужасом увидела крупную змею, ползущую к ней. Потом еще одну, еще и еще…

— Тихо! Замри! — прошептал Лураций, стаявший чуть позади арленсийки. — Это эрфины. Просто замри.

Легко сказать замри, но попробуй сделать это, когда большая ядовитая змея ползет прямо на тебя. Эриса все же послушала ростовщика, хотя самым первым порывом было, развернуться и бежать, бежать скорее к выходу. Ближняя из змей медленно, но неотвратимо приближалась к госпоже Диорич. И когда ее раздвоенный язык, то и дело трепетавший в открытой пасти, коснулся голой лодыжки стануэссы, Эриса едва удержала вскрик.

«Кольцо!» — подумала она. Эта мысль пришла будто откуда-то из вне, очень ясно как вспышка. Подобно тому, как случилось тот раз, когда арленсийка призвала Вауху, спасшего ее от ночных грабителей. — «Просто покажи кольцо и ничего не бойся!» — пронеслось в сознании.

— Ленома, помоги! — прошептала Эриса и вытянула руку, показывая кольцо. Темный камешек сверкнул кровавой искрой в свете огня. Откуда-то пришло спокойствие и даже какая-то особая уверенность. Змея оплела ногу стануэссы и стала подниматься выше.

— Не бойся, Лураций. Они не тронут, — сказала госпожа Диорич, сама потрясенная внезапно пришедшей уверенностью. Змея обвила ее талию, и скоро желтая чешуйчатая голова эрфины легла на запястье вытянутой руки стануэссы. Остальные змеи, расположились полукругом на полу. — Видишь? — Эриса повернулась к смертельно бледном господину Гюи. — Они просто стражи, и я здесь не чужая. Так сказало кольцо. Ты со мной и можешь не беспокоиться.

— О, боги! Госпожа Диорич!... Какая же ты непростая!.. — в сердцах вымолвил ее провожатый.

Тихо из темноты вышла женщина в длинной черной одежде, перехваченной плетенным бронзовым пояском и такими же длинными волосами. Она окинула Эрису быстрым цепким взглядом, и тут же ее внимание поглотило кольцо на руке арленсийки. Жрица-эльнубейка подошла и змеи отползли в стороны, лишь, которая обвивала госпожу Диорич осталось неподвижной. Она положила ладонь Эрисы на свою, как бы поддерживая ее, тронула кончиком пальца кольцо и быстро-быстро зашептала что-то. Огонь, трепетавший в чашах, медно-кровавыми отблесками отражался в ее глазах.

— Что она говорит? — оставаясь в прежней позе с вытянутой рукой, стануэсса повернула голову к Лурацию.

— Говорит на древнем нубейском, хотя много эльнубейских слов. Говорит слишком быстро, не могу разобрать. Что-то о кольце, — страх немного отпустил, но все равно господин Гюи чувствовал себя крайне тревожно. Настолько, что стук собственного сердца слышался ему гораздо громче слов жрицы. Ведь минуту назад он стоял у края смерти.

— Как хорошо, что мы вместе, — тихо сказала ему Эриса, слегка улыбаясь. — Ну как бы я с ними общалась, не зная языков кроме всеобщего.

— Нам знаком всеобщий, — этот голос донесся из темной области за аркой, скоро оттуда вышла еще одна жрица, лицо ее было морщинистым и серым от ритуальной краски, на лбу темно-желтым зигзагом выступал символ змеи, а длинные до коленей волосы были совершенно седыми. — Ленома избрала тебя, дитя. Преданные ее служители рады принять в нашем святом доме. Но прежде всего, назови свое имя, счастливая избранница.

— Эриса. Эриса Диорич, — просто сказала арленсийка, рассудив, что сейчас нет смысла скрывать правду о себе, как и нет смысла сообщать о своем титуле.

— Зачем ты пришла? Желаешь получить какую-то помощь? — старая жрица подошла вплотную, поглядывая на кольцо и на большую эрфину, мирно устроившую голову на руке чужеземки.

— Я хочу знать все о кольце. О вауруху. О знаках, исходящих от кольца, вибрациях, от которых разные ощущения. Конечно, о правилах кольца. В общем, пришла за всеми знаниями, которыми вы готовы поделиться со мной, — подытожила стануэсса, из-за немалого веса змеи, руку становилось держать все тяжелее и Эриса медленно ее отпустила. Из-за чего, эрфина поднялась выше, положив ей голову на плечо.

— Хочешь все? Все знания о кольце? — старшая жрица усмехнулась, от чего морщины превратили ее лицо в жутковатую маску. — Все тебе не скажет никто. Ибо почти все стерто веками и скрыто волей богини. Даже в счастливое время расцвета Нубеи не было известно всего. Та небольшая часть знаний, доступная в те времена стала ядом, отравившим великую империю. Но если ты действительно хочешь знать больше, тебе придется посетить храма Леномы возле Каст-Такал и святилище в горах за Эсмирой. И хорошо, что ты сказала о правилах. Правилах кольца. Если человек думает о правилах, значит он думает не только о своей выгоде. Иди за мной. Твой спутник пусть останется здесь. Ему ничто не угрожает. Пока он ведет себя тихо, он наш гость, но не имеет право войти в глубины святилища.

— Мой мальчик? — Эриса обернулась.

— Буду ждать здесь очень тихо. Если змеи не загрызут меня, — попытался пошутить ростовщик, соглашаясь, хотя он предпочел бы выйти на поверхность и дождаться Эрису рядом со своими телохранителями.

Уже ступая в полумрак прохода, начинавшегося за аркой, арленсийка обернулась. Вроде бы ее другу не будет слишком одиноко и скучно: две жрицы отвели его в освещенную часть зала, там была длинная каменная скамья. И там жрицы о чем-то говорили с Лурацием. Одна из них поднесла гостю чашу с питьем или каким-то угощением.

Святилище оказалось довольно обширным. Полутемный проход под небольшим наклоном вел вниз и разделялся дважды. Боковые ветви коридора соединяли с небольшими помещениями, освещенными тусклыми светильниками. Наконец старшая жрица вывела в обширный зал с изваянием Леномы посредине, высоким, почти до самого свода. Черные глаза богини, сделанные из кусков обсидиана, казались живыми, отражая трепещущий блеск пламени в бронзовых чашах. Сошли. Здесь было прохладно и воздух даже казался влажным, хотя совсем рядом пылала зноем высохшая земля и скалы пустыни.

— Помолись богине, — сказала жрица, подводя Эрису к алтарю: черному с красными прожилками камню, отдаленно похожему на тот, что был в кольце стануэссы.

— Я не умею, — арленсийка стала в растерянности. Огромная — в три человеческих роста — статуя словно взирала с божественной усмешкой на нее черными глазами, от взгляда которых становилось не по себе.

— Стань на колени и положи голову на алтарь, — потребовала жрица.

Эриса нехотя исполнила, положив голову в выемку в камне.

— Повторяй за мной: Эбраху Ленома, эбраху! Нохем рараш колахрем! Вавулх фарих эрихе! — жрица говорила медленно, чеканя каждое слово молитвы, так чтобы успевала произнести его гостья. Наконец заключила: — Хорошо. Можешь встать. Богиня слышит тебя. И еще…

— Что еще? — переспросила Эриса. Старая жрица долго молчала, будто в раздумьях.

— Ты очень мила нашей богини. Не знаю почему, но я это чувствую. Конечно, кольцо не попадает в случайные руки. Выбор Её всегда имеет особый смысл, но тебя Она будто выделает из двух других сестер. Иди сюда, — эльнубейка отвела Эрису от алтаря в угол, где под бронзовым светильником был стол и каменная скамья, покрытая верблюжьей накидкой.

— Двух других сестер? Ты о ваших жрицах? — уточнила госпожа Диорич.

— Нет. Кольца в этом мире три. Кроме тебя есть еще две женщины, которые мне не знакомы. Теперь я жду твои вопросы, и отвечу на которые смогу, — старая жрица жестом предложила гостье сесть.

— Для чего вообще это кольцо? Ведь не для того же, чтобы его обладательница использовала существ свиты богини для собственных, наверняка, не всегда богоугодных целей? — спросила Эриса, опускаясь на скамью. — И тогда из этого следуют какие-то правила. Есть ли они?

— Ты проницательна, конечно, умна. Сразу думаешь о большем, чем личная выгода. Возможно, поэтому ты мила нашей богине, — с удовлетворением сказала жрица. — Носительница кольца всегда проводит волю Леномы, часто сама не осознавая этого. Обстоятельства вокруг избранной складываются так, как оно должно случиться, согласно неведомому нам божественному плану. К примеру, кольцо тебя привело именно в наше святилище, а ведь в Аютане больше десятка святилищ и храмов, где поклоняются Леноме. Но ты именно здесь. Понимаешь?

Эриса кивнула и спросила: — То есть, все будет происходить со мной без моей воли?

— Конечно, у тебя остается выбор следовать ли воле богини или нет, и ты его чувствуешь в виде разных ощущений, идущих от кольца. И где та грань, которая отделает решения людей от воли богов, и от начертанного людям Судьбой? Мне не можем познать эту грань. Она слишком неуловима для разума человека. И пытаться разобраться в этом нет никакого смысла, потому как все связи, причины и следствия настолько переплетены, что нашим умам невозможно их проследить, — сказала жрица. — Что касается правил. Как я сказала, ты проводник воли богини. Это главное правило. Если ты противишься исполнять ее волю, если этому сопротивляется твоя душа или иные боги направляют тебя иной дорогой, то просто отдай кольцо. Кому? И здесь Ленома направит тебя, если ты вдруг примешь такое решение.

— Я хочу просто жить. Хочу, чтобы моя жизнь была не пустой, но была интересной. И я не думаю об играх богов, тем более таких древних, которые мне мало знакомы, — сказала Эриса.

— Честно с твоей стороны и Всевидящая это ценит, — эльнубека довольно кивнула. — Кольцо поможет тебе просто жить. Богиня сделает твою жизнь непустой. Никто не обещает, что жизнь эта станет легкой, возможно тебе придется очень тяжело — на все воля богини. Чтобы решать трудности, которые могут случиться, через кольцо тебе даются огромные силы. Прими это с благодарностью, а если так тяжела ноша, то отдай кольцо достойной.

— Такой вопрос… — Эриса подбирала слова, глядя на дрожащий рядом огонь. — Говоришь, богиня направляет меня… Да иногда я чувствую теплую вибрацию от кольца, но..

— Что? — жрица улыбнулась, догадываясь, что собирается спросить гостья.

— Пости всегда это связанно с чувственным наслаждением. Эти вибрации или подталкивают меня к мужчине, или я их ощущаю в момент страсти. Получается, что Ленома ждет от меня именно этого? Лишь в некоторых случаях я ощущала прохладную вибрацию, так и не поняв смысл этого знака кольца, — призналась госпожа Диорич.

— Разве ты не знаешь кто такая Ленома? В первую очередь она — богиня желаний и страсти. Разве это удивительно, что ты получаешь устремление к чувственным наслаждением и ярче переживаешь их? Разве тебе самой, такой красивой женщине, это не нравится? — жрица взяла ее руку, заглядывая в светлые глаза Эрисы.

— Нравится… — не сразу призналась она. — Я была чувственной, но теперь стала еще больше, словно какой-то сладкий огонь живет во мне. И… я часто думаю о наслаждениях с мужчинами. Но это же… нехорошо.

— Если ты считаешь, что это нехорошо, то не поддавайся соблазну. Выбор за тобой. Только знай, что эти вибрации дают энергию кольцу. Если ты будешь бороться с искушением, то кольцо наполнят иные энергии. И те, и другие исходят от Величайшей, и твое право использовать этот дар, проводя волю богини.

— Что дают холодные вибрации? Я распознала их как слово «Нет», когда задавалась выбором, — арленсийке вспомнился ее первый опыт с кольцом, когда она задавалась вопросом идти в «Брачный Сезон» или в «Белый Верблюд».

В ответ жрица качнула головой, усмехнулась и пояснила:

— Холодные вибрации означают лишь иной выбор, но не означают слово «нет». Иногда они связаны со смертью, убийством, разрушением, иногда с темным знанием, запретным другими богами. Прояви отвагу, попробуй — не только же приобретать божественные токи, содрогаясь от ласки мужчин.

— Смерть, убийство? То есть я могу кого-то убить? — в этот миг стануэсса почувствовала слабый холодок от кольца.

— Не обязательно ты. Обстоятельства вокруг тебя могут сложиться так, что кто-то погибнет. И на то будет воля Леномы. Ведь наш мир нуждается не только рождения, но и своевременном очищении, — терпеливо поясняла жрица. — И повторю, холодные вибрации не обязательно связаны со смертью.

Арленсийка не совсем поняла ее последние ответы — они были слишком расплывчатые. Наверняка, чтобы понять большее потребуются эксперименты с кольцом и долгие размышления. В голове крутилось еще много вопросов, и стануэсса выбрала первый из них:

— Что я должна знать о вауруху? Есть какие-то правила в общении с ними? Всегда ли их можно вызвать? Они могут быть опасны для меня?

— Вауруху не опасны для тех, кто предан богини и сердцем следует тропами Всевидящей. Конечно, ты можешь вызвать вауруху всегда, когда в кольце достаточно силы, — жрица ненадолго замолчала, обдумывая дальнейший ответ. Морщины на ее смуглом лице стали глубже, складки вокруг губ превратились в трещины. Подняв темные глаза к гостье, она продолжила: — С вауруху как с людьми могут сложится самые разные отношения. Иногда, бывало, что они, особенно Сармерс очень недолюбливали хозяек колец и даже рвали нити, связывающие их. Чтобы вауруху были покорны нужно суметь стать им хозяйкой. Для этого требуется воля, смелость и еще… хитрость.

Эриса вспомнила о Лурации и подумала, что за разговорами со жрицей прошло очень много времени. Что там с ее стареющим мальчиком? Если силы у него еще ждать в окружении змей? Нужно было заканчивать, но разум гудел от множества вопросов. По-хорошему остаться бы здесь на день или два. Но у стануэсса не имела этого времени. Важно было успеть в Эстерат до того, как шетов член Совета Кюрай вернется с ближних островов и начнет искать ее.

— Последнее спрошу, — решилась Эриса на еще один вопрос. — Кроме нитей, ведущих к вауруху я ощущаю нечто похожее… — стануэсса замялась, стараясь подобрать слова, чтобы описать свои запредельные видения, которые впервые появились в доме Кюрая. — Похожее, — продолжила она, — на неровное, смятое пространство серого цвета или на скомканный бесконечный флер. Бесцветный с бледными искорками. Я могу до этого дотронуться и потянуть. Что это? К чему приведет?

Жрица не ответила. Отошла к статуе богини и что-то шептала у огня. Всполохи пламени делали ее распущенные волосы то багровыми, то красными. Когда Эриса собралась уже уходить, жрица заговорила:

— Это Время. Не каждой избранной богиней дозволено прикасаться к этому. Но раз тебе явилось, значит ты можешь. Можешь дотронуться, притянуть в наш мир на какие-то мгновенья само изменение Времени. Время замедлится или ускорится по твоему желанию. Можно Его даже остановить совсем, но этим ты растратишь всю накопленную силу кольца. Здесь все зависит от твоих способностей и опыта. Не советую делать подобное без особо надобности. Все, что я сейчас сказала, мне передала богиня. Большее мне недоступно.

Когда Эриса и Лураций вернулись в постоялый двор была уже глубокая ночь. Звезды сверкали бесконечными россыпями: крупные, яркие. Такие, что трудно было оторвать глаза. И было довольно прохладно. Эта прохлада после знойного дня пока еще была приятной, если накинуть на плечи верблюжье покрывало. Ближе к утру она сменится холодом — так сказали караванщики. А завтра — опять же с их слов — опустится еще большая жара, чем была в ушедший, измучивший их день. Благо, в оазисе любой зной переносится несравнимо легче, чем на караванной тропе. Если всезнающие караванщики правы насчет грядущей жары, то госпоже Диорич волей-неволей придется задержаться в Даджрах до следующего вечера.